Получать новости по email

Творческая лаборатория

Как хорошо быть генералом

Генералы очень любят показывать свою храбрость и воинственность. Но особенно им нравится это делать в мирное время. В средние века устраивались турниры, а сейчас можно показать свою храбрость и меткую стрельбу только на охоте, так как настоящий генерал не имеет права подвергать смертельному риску свою собственную драгоценную жизнь где-нибудь в Афганистане, в Чечне или в других «горячих точках». Вот и решили в Обществе охотников устраивать для генералов охоту на кабана, то есть на дикого и свирепого вепря.
Главная охотничья база Ленинградского военного округа была расположена в деревне Пески на берегу Финского залива вблизи Усть-Луги. Во второй половине прошлого века места там были глухие и малонаселенные. Всяческое зверьё и дичь водилось в изобилии. И вот, чтобы подготовить для генералов хорошую охоту на дикого кабана, приехали из шефского полка солдатики, вычистили и расширили погреб возле дома егеря и привезли из совхоза Приморский две машины полугнилой картошки и машину зерноотходов. То есть всякая перемешанная смесь ржи, пшеницы, овса и ещё чего-то неопределённого затхлого и залежалого. Это на подкормку кабанам и для приманивания их к тому месту, где генералам будет удобнее их добывать.
В лесу, недалеко от охотбазы выбрали на краю полянки четыре близко стоящих дерева. На высоте трех метров прибили к этим деревьям брусья и соорудили на них квадратный помост из шпунтовых досок. Над помостом построили просторную будку, покрасили всё в зелёный цвет и в специально насверленные дырки натыкали еловых веток. Была уже осень, ветки не засыхали и оставались зелёными. Сделали лестницу с перилами и дверь, открывающуюся наружу, но с задвижкой. Внутри поставили топчан с подушками от автомашины и сделали задвижные окна из толстого стекла. Снаружи повесили мощный засов и замок висняк-амбарник, чтобы местная молодёжь не использовала генеральскую будку для интимных свиданий.
На другом конце поляны сделали навес над подкормочной площадкой и вокруг навешали автомобильных фар. Зелёные провода протянули в будку, и педалью можно было осветить сразу всю поляну. Когда на охоту приезжал генерал, то в будку солдаты затаскивали аккумуляторы и подключали к фарам. Несколько секунд яркого света, от которого кабаны, остолбенев, замирали, хватало генералу для прицельного выстрела.
Я был егерем и должен был каждый вечер возить санки с мешком картошки или зерноотходов на полянку для подкормки кабанов. В санки я запрягал свою собаку Эрну. Сам шёл впереди на лыжах, а Эрна, напрягая все свои жилы, тащила за мной по лыжне тяжёлые санки. Кабаны уже ждали нас, стоя за ёлками и похрюкивая, требовали очередной порции картошки. Эрна привыкла к кабанам и даже не лаяла на них. Мы высыпали картошку из мешка, Эрна с пустыми санками мчалась обратно уже впереди меня, а кабаны, отпустив нас метров на тридцать, начинали пировать. В нашем охотхозяйстве у разных егерей таких будок было построено четыре, и егерям было приказано определить, у кого на прикормку приходит самый большой и самый клыкастый кабан. А связь была только по телефону. Надо было идти на свою почту и вызывать соседнего егеря на его почту в строго определённое время. Дома телефон был только у меня, но связь была через погранзаставу и через штаб Военного Округа. А самого клыкастого и злого вепря должен был застрелить обязательно только сам главнокомандующий Военным Округом генерал-полковник.
В ремзоне шефского полка обычные финские санки поставили на широкие солдатские лыжи, чтобы возить генерала два километра по моей лыжне к вышке над подкормочной площадкой. За генералом несли большой тулуп, огромные валенки и несколько больших канистр с кипятком из бани. Это, чтобы в будке стало тепло. После выстрела из генеральского штуцера, солдаты с автоматами Калашникова бросались вперёд на выручку к своему боевому командиру, вступившему в жестокое единоборство со свирепым и клыкастым секачом–вепрем.
Генерала под руки сводили с лестницы и усаживали на санки. Когда подходили к деревне, то генерал слезал с санок, снимал тулуп и валенки, а потом уже сам, вместе с солдатами, тащил кабана за заднюю ногу во двор охотбазы, чтобы этот подвиг видели все деревенские мужики и бабы, а адъютант мог его сфотографировать.
Потом «на крови» всех угощали генеральским коньяком. Меня, как егеря, заставляли выпивать не стакан, а полную солдатскую кружку. Генерал тыкал штык от автомата Калашникова в кабана и так, с кровью вёз его домой. Немного пачкал штыком с кабаньей кровью свой мундир и руки. То, что у охотничьего штуцера штыка не бывает, умалчивалось. А домой генерал специально ехал в одежде немного испачканной кровью, чтобы потом успокаивать испуганных жену и детей, что это кровь не его, генеральская, а кабанья. Жена, конечно, рассказывала потом по телефону другим офицерским жёнам, как её муж вернулся с охоты «ну весь-весь окровавленный!».
Шести егерям для пропитания тоже дали одну лицензию на одного кабана. Одну на всех егерей. Егеря были пожилые и семейные. Зарплата маленькая. Порох и дробь надо было покупать на свои деньги. Но так как мы были егерями Военно-охотничьего общества, то военной спецодеждой нас обеспечивали хорошо.
Из генеральской будки егерям своего кабана стрелять не разрешили. Чуть пониже будки я прибил к тем же соснам пару длинных жердей. Набил поперечных палок и застелил этот помост еловым лапником. Картошка и зерноотходы ещё были в избытке, а кабаны вскоре после генеральских охот успокоились и проголодались. Мы с моей собакой Эрной, опять стали по вечерам возить на санках кабанам то картошку, то зерноотходы, и они ждали нас, высовывая свои рыла из-за ёлок.
Раз в месяц наш начальник охотхозяйства вызывал к себе егерей для получения зарплаты. За тридцать – сорок километров на автобусах мы добирались до подполковника Гришкова. Он усаживал нас вокруг круглого стола, заваленного газетами за прошедший месяц, и проводил политзанятия. Два-три часа мы, по очереди, читали вслух по газетам наиболее важные политические статьи, обведённые нашим подполковником красным карандашом. Потом нам выдавали нашу мизерную зарплату и отпускали по домам. Уже после удачных генеральских охот на лосей и на кабанов, полковник Гришков кроме зарплаты выдал нам лицензию на отстрел кабана. Кто будет стрелять и как мы будем между собой это «свинство» делить, Гришков не сказал, а мы просто перемигнулись. Когда шли к автобусу, то договорились закрыть лицензию только после того, как каждый из нас возьмёт по одному кабану для себя.
– А хорошо бы Гришкову потом прислать бандеролью все хвостики да пятачки и без обратного адреса, со злостью пошутил старый Фадеич.

Ильин Иван Дмитриевич