Получать новости по email

Творческая лаборатория

 Чем мы гордимся?

Советские люди не умеют любить, они гордятся. Это массовое явление. Как только исчезает предмет гордости или снижается его оценка, люди ищут новый раздражитель этого чувства. Чем гордиться – не важно. Можно страной, правительством, президентом. Или мельче: ребенком, новым авто или кухней.

Гордиться ребенком – прерогатива родителей, они вложили в него свой многолетний труд. Но представьте, что его оценивает общество чужих людей: воспитатели в детском саду, учителя в школе, начальство на работе, просто соседки по лавочке.
В школе – пятибалльная шкала. И вдруг ребенок приносит плохую оценку. В среднестатистической благополучной семье паника и тревога. Сам по себе ребенок обесценился. Как вещь. Значение имеет только оценка труда. Оценка системы, общества.
– Вы не можете оценивать знания своего ребенка. Я оцениваю объективно! – авторитетно заявляет педагог, у которого, возможно, болит голова, проблемы в семье и пусто в кошельке.
Вот именно! Учителя оценивают знания, приобретенные ребенком за некоторый промежуток времени – урок, четверть, год. Но зачастую это преподносится и воспринимается как оценка человека в целом.
Представим, что труд родителей обесценивается не вдруг, а изо дня в день. Сначала ребенок приносит неудовлетворительную оценку за урок, потом за четверть, потом за год. Происходит обесценивание уже не ребенка, а родителей.
– Вы упустили ситуацию!
Социальная функция учителя – дать знания, а не эксплуатировать чувство гордости за ребенка.
Вскоре получается, что мы не любим ребенка как такового, а бесконечно тревожимся за его социальную оценку, статус. То есть гордимся или разочаровываемся.
В лучшем случае, ситуация такая:
– Ну, ты намучилась (намучаешься) со своим сыном! – говорит бабушка\соседка\подруга.
– Да уж, так намучилась, так намучилась! – лицемерно отвечает родительница.
И, поддержав низкую социальную оценку своего ребенка на людях, бежит покупать ему мандарины и конфеты.

Допустим, ребенка нет – еще, совсем или он уже вырос. Какая прекрасная возможность гордиться материальным благополучием, вещами!
Отсюда бесконечная погоня за новизной гардероба, мебели, авто. Люди не любят вещи, ни старые, ни новые. Они гордятся оценкой общества, оценкой своего труда.
Это явление пересекается с двумя другими.
Первое – страх за свое материальное благополучие. Страх – это очень сильное чувство, которое бесконечно стимулирует желание покупать. Он подпитывается воспоминаниями о тяжелых 90-х.
Второе – в недалеком прошлом чувство гордости было полностью удовлетворено государством. Советский человек гордился, что живет в СССР. После 1989 года мы еще немного погордились страной, а потом пришлось переключиться на более прозаические явления – вещи.
В идеале мы не должны ни любить вещи, ни гордиться ими. Наше сознание так устроено, что мы любим приятные ощущения, чувства, воспоминания от этих вещей. Но не сами вещи.
В данном случае опять же все затмевает оценка:
– Я могу себе позволить!
– Подумайте, в какой благоустроенной конуре я живу!
И далее оценка благосостояния плавно перетекает в оценку человека в целом. Как вещь. Получается, что мы – то, что на нас надето, и имеем денежный эквивалент.

И, наконец, мы гордимся своей страной. Причем, Родину не любим, а страной гордимся.
Страна – понятие географическое, имеет виртуальные (на карте) и реальные границы. Территория, объединенная признаками государственности – законами, системой контроля их соблюдения, системой управления наказанием.
Родина – опять же совокупность воспоминаний, ощущений, образов (в том числе детства). Еще? Традиции, мировоззрение, семья.
Страной мы гордимся так, что готовы отказаться от других социальных оценок – оценок вещей и даже пресловутого европейского уровня жизни.

Жаль только, что про Родину уже никто не вспоминает.

© Copyright: Юлия Хименес