Получать новости по email

Творческая лаборатория

Счастливо оставаться


– Кушай, сынок! – Лизавета Ивановна вытащила из борща небольшой кусок постной говядины и принялась ловко разделывать его на тарелке.
– Ой, мама, наелся уже до отвала! – Борис сыто отвалился на спинку дивана.
Сухонькая старушка засуетилась, доставая из буфета конфеты.
– Твои любимые, «лимончики»! Сейчас чаю согрею. – И Лизавета Ивановна, чиркнув спичкой, поставила на газ старинный пузатый чайник.
Борис огляделся. Ничего в квартире не изменилось с тех пор, как они с Ленкой были маленькими. Все тот же пожелтевший потолок, те же бельевые верёвки уныло провисают в коридоре, требуя детских пеленок. Только бумажные обои становились все грязнее и топорщились вокруг косяков.
Борис неловко икнул.
– Мам, я как кредит за машину выплачу, мы с Ленкой вам ремонт сделаем. Напополам.
– Кредит-то большой, сынок?
– Полтора миллиона, мама.
– Полтора мильона? – растерянно переспросила Лизавета Ивановна и нечаянно тронула рукой кипящий чайник. – Так тебе, сынок, наверное, и кушать нечего?
– Нечего кушать. – Сынок приступил к «лимончикам». – Бывает, только пиццу перехвачу за день, и всё.
Лизавета Ивановна спряталась за холодильник, сунула руку в карман передника и вытащила заранее приготовленную пятитысячную купюру. Памятник Муравьеву-Апостолу уныло поглядел на неё.
Она вышла к столу, судорожно зажав деньги в кулачке, и сказала:
– Возьми, сынок, пока старый не видит.
Она не хотела отдавать, но руки словно не слушались её, а пихали деньги сыну. Тот отнекивался.
– Возьми! – уже сердито и настойчиво воскликнула она.
Наконец, Муравьев-Апостол благополучно исчез в широченном зеве черного кошелька. Лизавета Ивановна тихо вздохнула.
Борис натянул на лысину бобровую шапку, шумно поцеловал мать и сказал:
– Ну, ладно, мама, счастливо оставаться!

***
Лизавета Ивановна разглядывала содержимое холодильника и подсчитывала убытки. «Остались две сосисочки, борщ без мяса, немного картошки и полпакета молока».
Дверь громко хлопнула. Пришел с улицы Федор Иванович.

***
Лизавета Ивановна прокрутила вареную картошку на мясорубке. Потом вытащила полпакета молока, вылила в графин, отмерила на глаз литр воды и развела молоко как заправский фермер.
Потом смешала стакан разведенного молока с картошкой и взбила пюре миксером.
«Теперь картошки много!» – подумала она и, довольная своей находчивостью, положила в тарелку одну жареную сосиску и десять столовых ложек пюре.

***
– Лиза, что-то я не наелся…, – смущенно сообщил Фёдор Иванович, разглядывая пустые тарелки из-под первого и второго. – Борщ без мяса был, это понятно. А столько картошки…
– Тебе бы только жрать целыми днями! – возмущенно пискнула Лизавета Ивановна из-за холодильника. – Навернул как стая волков, а все мало! Смотри, какое пузо выросло!
Худой живот Федора Ивановича издал голодный гул.
– Хорошо-хорошо, молочка попью с булочкой, – сдался старик и протянул руку к холодильнику.

***
– Где деньги?! – бушевал Федор Иванович. – Опять подругам у подъезда в долг дала?! Молодого любовника завела на старости лет?!
Он возбужденно бегал по коридору под уныло провисающими бельевыми веревками, и полы его стеганой жилетки развевались.
– Кончились! – пищала Лизавета Ивановна из-за холодильника. – Все проели!
– Как проели?! – гневно восклицал Федор Иванович. – Еще целых пять тысяч до пенсии оставалось! Я же их вчера видел! Что мы будем есть, по-твоему? Что я буду курить? А лекарства?!
– Борису отдала, – сдалась, наконец, Лизавета Ивановна. – Долг у него большой. Нечего есть мальчику.
– Какому еще мальчику?! Ему сорок лет будет в этом году! Мать, ты у меня дура, что ли?!
– Не хотела отдавать, руки сами отдали, – слезливо оправдывалась Лизавета Ивановна.
– Дай-ка мне валидолу. – Федор Иванович обреченно лег на кровать и схватился за сердце.
Лизавета Ивановна накинула на плечи траченное пальтишко и побежала к подруге-соседке просить в долг лекарства.

***
– Что ты, Лиза, так переживаешь? – Федор Иванович поделил на две части последнюю сосиску. – Еще не из таких передряг выбирались. Неси свою картошку.
Надтреснуто задребезжал телефон в прихожей.
Старик снял трубку. Услышав голос, нервно оглянулся и прошептал:
– Приезжай, доченька. Только завтра, когда мама уйдет к подруге.
– Кто там? Иди ешь! – крикнула из кухни Лизавета Ивановна.
– Сейчас, сейчас! – отозвался Федор Иванович.
Оглядел свою небритую физиономию в зеркало прихожей, выпятил челюсть и хмыкнул про себя: «Кто в доме хозяин?! Не лезь, Лиза!».
Достал потрепанную записную книжку, открыл последнюю страницу и прочитал:«12, 155».
Потом отправился к книжным полкам, достал двенадцатый том Большой Советской энциклопедии, открыл на сто пятьдесят пятой странице. Оттуда на него уныло посмотрела своими тремя нулями пятитысячная купюра.
Федор Иванович сунул руку под стеганую жилетку и припрятал деньги в нагрудный карман рубашки.

© Copyright: Юлия Хименес