Получать новости по email

Творческая лаборатория

 Подаяние


У Верочки сильно развита мускулатура рук. А то! Попробуй-ка с детства таскать свое тело на коляске.
– Возьми хоть табуретку! – кричит она за перегородкой. – Будете обживаться.
– Не надо, Вера,– смущенно бормочет Юнна.
Но Верочка уже едет по коридору, одной рукой двигая колесо, а второй высоко держа за ножку потертую табуретку.
Юнна бросается помогать, но Вера спокойно отводит ее протянутые руки:
– Не нужно, я сама. – И добавляет: – Странные вы, непривычные с виду. Руки-ноги есть, выглядите как все…
– Когда приступа нет, нормально выглядим, – бурчит Юнна.
Она понимает, почему Вера отказалась от помощи. Колясочники хотят быть как все. Шизофреники тоже хотят быть как все. Юнне неловко, что она, со здоровыми руками-ногами, допустила такую бестактность, но воспитана она по-другому: нужно помогать слабым. Хотя здесь нет слабых. В Обществе инвалидов все сильные – люди, которые годами, изо дня в день побеждают свою болезнь и находят в себе силы помогать подниматься другим.
Юнна – инвалид-шизофреник.
Она осматривает выделенный ей Обществом инвалидов кабинет: потертый малиновый диван с торчащей из подушки пружиной, на котором уютно спит приблудная кошка; раскладной обеденный стол, сохранивший следы полировки – такие выпускали при Союзе; новый компьютер – его Юнна принесла из дома; два колченогих табурета, один для нее – официального председателя ячейки инвалидов по психическим заболеваниям, второй – для посетителей.
– Не дворец, – жизнерадостно смеется Верочка. – А и не нужен дворец: мы в их представлениях убогие, и обстановка должна быть убогой. Иначе переводить деньги не станут – не жалостливо.
– Давай дешевенькие обои купим, ребята поклеят, – предлагает Юнна. –Мы сможем.
– А мы – нет, – тихо говорит Верочка и становится серьезной: – Не нужно.

***
– Зашел посмотреть, как ты обустроилась, – шутит Сергей. Он – из региональной ячейки Всероссийского общества слепых.
– Нормально обустроилась, только денег просить боится. – Верочка добродушно ухмыляется.
Они пьют пустой чай за небольшим круглым столиком в соседней пирожковой. У Сергея все с собой: он разворачивает бумажную упаковку двухсотграммового шматка творожной массы.
Официантка недовольно посматривает на бомжеватого вида компанию.
– Нагло нужно говорить, требовать, – поучает Сергей. – У меня хорошо получается собирать деньги. Не думай, что мы на паперти стоим, ходим по офисам. Ни один не понимает, что такое быть инвалидом от рождения. Они все виноваты в том, что здоровы. Все, запомни. Они нам обязаны – так и думай. Иначе ничего не выйдет. Смелость нужна. А то – подаятели они поганые, великоснизошедшие.
– Я на компьютере тебе напишу, что говорить, – смекает Верочка. – Будешь говорить и в монитор посматривать, монитор-то они не видят.
И кивает сама себе:
– Точно инвалиды, хоть и руки-ноги есть…

***
В глухом коридоре с огромными потолками раздаются гулкие шаги. Юнна откладывает вязание и устремляет взгляд на дверь.
– Где здесь инвалиды? – В проеме стоит тучная женщина с кудлатой головой.
Кабинет Юнны первый по коридору. Верочка так захотела.
– Мы – инвалиды, – упавшим голосом отвечает Юнна. – Проходите, присаживайтесь. Может, чаю?
– Руки-ноги есть, – прищурившись, говорит посетительница.
– Здесь ячейка инвалидов по психическим заболеваниям.
– Вот вас-то мне и надо! – Женщина запрокидывает кудлатую голову и смеется кудахтающим смехом. – Скажи, юродивые у вас есть?
Юнна растерянно снимает очки и протирает стекла носовым платком:
– Наверное, есть.
– Мне такие нужны, которые подвиг юродства совершают, Богом отмеченные. Я пожертвовать им хочу.
Юнна прокручивает на мониторе записку, которую они составили с Верочкой, и некстати произносит:
– При заболевании шизофренией инвалидизация наступает в шестидесяти случаях из ста. А при заболевании в раннем возрасте…
– Да какие вы инвалиды: руки-ноги есть, – деловито замечает женщина. – Я юродивым пожертвовать хочу, пусть за меня молятся. Может, кто-то потом будет причислен к лику святых, тогда и я в рай попаду.
– Большое пожертвование? – спрашивает Юнна. – У нас значительная потребность в обеспечении заболевших санаторно-курортным лечением, протезированием зубов, лекарственными препаратами, не входящими в льготный список, и прочие нужды. Мы можем отчитаться практически по любой сумме.
– Тридцать пять тысяч рублей, – твердо отвечает жертвовательница. – Пятнадцать на свечи, двадцать на молебны за мое здравие.
– Извините, мы таких услуг не оказываем. – Юнна сердится.
– Тогда я все наркоманам раздам, пусть перед смертью помолятся!
– Ваше решение. – Юнна уже не заглядывает в монитор. – Можете пожертвовать в хоспис больным ВИЧ.
– Настоящие психбольные! – Женщина краснеет от кудахтающего смеха и крутит головой, с трудом выговаривая слова. – От денег отказываются… Юродивые!
Потом грозно поднимает вверх толстый палец:
– Гордыня все!
Из внутреннего кармана шубы показывается тоненькая пачка пятитысячных купюр и ложится на стол, прикрытая мощной ладонью.
– Ты сама-то из каких будешь? Из шизофреников или олигофренов?
– Из шизофреников. – Юнна густо краснеет.
Теперь они обе сидят красные.
– А деньги не разбазаришь? А то вдруг на тебя найдет. – Рука женщины сгребает тоненькую пачечку и зажимает в кулаке.
– Я отчитаюсь, письменно, – лепечет Юнна. – У нас бухгалтерия, все в порядке.
– То-то же. Пятнадцать на свечки, двадцать на записки за здравие. Что сэкономите, то ваше. Записки можете не подавать, сами молитесь. Только чтобы все юродивым пошло.
Маленькая пачка денег снова ложится на стол.
Юнна подсчитывает, что на тридцать пять тысяч можно купить три-четыре путевки в санатории Ленинградской области. А кто-то просил хоть на пару раз в бассейн…
– У нас общероссийская организация. – Внезапно Юнне в голову приходит свежая мысль. – У нас и мусульмане есть, и буддисты, и христиане…
– Пусть все молятся. – Довольная подаятельница откидывает голову назад. – И Аллаху своему, и Христу, и Будде, да хоть Кришне. И будет вам санаторное лечение… Но только юродивым! – Она убирает с денег свою массивную руку. – Отчитаетесь. Отдельно по каждому богу!
– Отчитаемся, – сухо говорит Юнна. – Давайте оформим приход.
– А точно не растранжирите? Верую, о спасении своей души беспокоюсь.
Женщина снова тянет руку к деньгам, но Юнна торопливо хватает их и кладет на свою сторону стола, под клавиатуру.
Подаятельница хмурится:
– Смотрите, а то в храм отнесу. Только веры нет попам. Все у них с подвывертом, и юродивые жадные.
Юнна быстро подсовывает квиток прихода на роспись.
– Ну, хоть на настоящую сумасшедшую посмотрела.– Женщина грузно поднимается с колченогого табурета. – А безногие у вас есть?
Юнна понимает, что Верочка все слышит через тонкую перегородку,и не знает, что ответить.
– Есть, есть, – грустно откликается та из соседнего кабинета и вскоре появляется на коляске в дверном проеме.
– В следующий раз я к вам, – сияет женщина, – за мою душу помолитесь.
– Помолимся, – утвердительно вздыхает Верочка.

***
– Ну, надо же! А руки-ноги есть… – Верочка прихлебывает пустой чай. – Точно инвалиды... Зачем от денег-то отказывалась?
– Возьми немножко, – говорит Юнна. – Я разделила их так: десятерым по два посещения бассейна, остальное тебе.
– Давай! – Верочка аккуратно убирает пять тысяч в кармашек. – У нас говорят: «Дают – бери, бьют – беги!». Пирушку закатим.

***
– Отрежьте мне тортика! – выкрикивает Верочка в шумной комнате.
– А это кто? – все оборачиваются на Юнну.
– Наша, наша, – неуверенно говорит Сергей.
– Какая ваша? Она же все видит!
– У нее проблемы с головой, – путано объясняет Верочка.
Вокруг Юнны образовывается пустота.
Сергей натренированным чутьем понимает, что коляски разъехались, пространство разрядилось, и криво усмехается:
– Ой, какая жизнь-то у нас ценная, аж все испугались!
– Да, сейчас достану топор и всех порублю – по рублю, – невесело поддерживает шутку Юнна и выходит.
– Да, она нормальная, нормальная! – увещевает Верочка.
– Нормальная ненормальная, – подкалывает Сергей.
– Все они симулянты, – галдят гости. – Попробовали бы всю жизнь…

***
Верочка смотрит, как Юнна заворачивает в покрывало компьютер и засовывает в армейский рюкзак.
– Так и уйдешь?
– Я лучше в Интернете, Вера. Там хоть никого не видишь и не слышишь. Столько мне не вынести.
– Бабе не забудь отчитаться.
– Да как-нибудь…

© Copyright: Юлия Хименес