Получать новости по email

Творческая лаборатория

Приснилось


– Ульк! – Капля надулась на крышке люка и тяжело упала в воду.
Таня заглянула в щель – крышка люка на бетонном колодце была немного отодвинута: на тёмной воде разбегались круги. По замшелой стене ползли улитки. Одна наползла на другую, беспомощно зашевелила рогами и сорвалась.
 – Ульк! – Раковина появилась на поверхности.
Таня вспомнила, что бабушка говорила ей остерегаться колодца. «Нога сорвется и сразу под крышку попадешь!»
Ноги надо держать подальше. Таня легла на асфальт головой к колодцу и снова заглянула в щель. Раковина беспомощно качалась на воде.
 – Ульк! – снова капля.
Надо помочь улитке.
Таня оглянулась в поисках палочки, но вокруг, вдоль глухой деревенской улочки, тянулись только заборы из штакетника и ухоженные палисадники.
Зато на обочине был песок и мелкие камешки.
Таня загребла горсть песка и стала сыпать тонкой струйкой на плавающую улитку. Неожиданно та пошла ко дну.
 – Ульк! – Мелкий камешек упал из ладони. Неожиданный «ульк» отозвался в животе испугом.
Таня встала, оглядела своё красное платьице – оно было мятое, в пыли. Но ничего страшного, Таня отряхнется. Главное – без царапин: вот где настоящие следы преступления!
Маленькая крошка асфальта попала в тапок, прямо под пятку. Таня неловко запрыгала на одной ноге, оступилась и… упала на крышку люка.
Она запомнила это ощущение, когда падаешь: огромная щель раскрывается внутри живота от ожидания большого «ульк!» – и ты уже под крышкой…

***

Таня встала, накинула халат и закурила в форточку. Потом продует сквозняком. Щель внутри живота не проходила. Приснится же такое!
 – Это от неудобной позы, – успокаивала она себя, шепча сухими губами. – Поспишь тут в абортарии!
 В коридоре прошаркала старуха-уборщица. Гомонили курящие роженицы на лестничной площадке.
Родильный дом.
Не так она себе это представляла. Думала, что вынесет ребенка, как подарок мужу. А мужа нет…
Вернуться бы обратно в пять лет, когда еще ничего не случилось и, наверное, не случится!
Таня помнит тот колодец: она была послушной девочкой и ни разу к нему не подошла. А теперь снится всякая околесица.
Она снова легла и уткнулась в подушку.

***

Зимний вечер. Бабушка везет Таню на саночках посмотреть речку. Таня укутана, как капуста: даже не может шевелиться, только крутит головой. Бабушка везет саночки споро, отмахивая шаг левой рукой. Таня знает, что речку не увидит. Это только так называется – «возить на речку». А на самом деле там крутой берег, заваленный снегом: и близко не подъедешь.
Сейчас Таня понимает, что бабушка так вывозила засидевшегося в доме ребенка на свежий воздух перед сном. Прямо во сне приходит мысль: «Бабушка была не ленивая».
А навстречу – тётя Вера, перевязанная крест-накрест пуховым платком. Наклоняется и шутит:
 – Что ж ты, Танечка, бабушку не везешь? Она старенькая, а ты вон какая большая!
Маленькой Тане стыдно, что не она бабушку везёт, а бабушка её.
А бабушка отвечает:
 – Маленькая она ещё – бабушек возить!
И вдруг Таня понимает, что она большая, и стыд заливает её, так жарко, что аж затылок вспотел.

***

Таня снова берётся за сигарету. По лбу каплями стекает пот. Неприятное чувство – детский острый стыд. Почему это снится?
А роженицы всё не спят, галдят за лестницей.
Тане горько. За тридцать пять лет она не сделала ни одного аборта – береглась, думала, что родит много детей. Еще подростком с ужасом слушала рассказы сверстниц, как кого «выскребли».
 – И тебя выскребут, и меня выскребут! – сухими губами шепчет она, перефразируя известный мем.
Она помнит, как мать кричала на пьяного отца:
 – У меня уже матка, как марля!
Что же всё не спится? Совесть мучает?
Православные считают, что у ребенка душа от момента зачатия. Значит, она душегубка.
«Сами они хороши, эти православные: сначала аборт сделают, потом грехи отмолят!» – пришла в голову злая мысль.
Таня выбросила сигарету и снова легла.

***

 – Благородно поступил Миха! – суетилась мама. – Дал денег на отдельную палату, на врачей.
 – Не хочет алименты платить! – Пьяный отец стукнул кулаком по стеклу. – У нас на Урале мужики так не мелочатся: сделал ребеночка, вот и женись! А женился – не завяжешь узлом, раз баба есть!
 – Замолчи ты, аспид! – Мама кинула в него полотенцем. – У меня уже матка, как марля!
«Как марля», – снова врезалось Тане в голову. – «Жаль, бабушки давно нет в живых, вот бы с кем посоветоваться».
 – Не время сейчас рожать, Таня, погоди! – Мама привалилась к спинке стула. – Сперва мужика захомутать надо.
 – Захомутала меня, – криво усмехнулся отец.
«Когда, мама? Мне вообще-то уже тридцать пять. Училась – не время было, красный диплом тебе принесла. В аспирантуре – не время было, кандидатскую защитила. Работала – не время было: студенты, заграничные поездки, конференции».
Внезапно откуда-то вынырнул Миха и горячо зашептал:
 – Рано еще. В Европе и в сорок пять рожают первого. Мы же цивилизованные люди.
Таня провела рукой – и Миха стал плоским, бесцветным, как черно-белая фотография. Потом чиркнула ногтем – и фотография порвалась.

***

«Нет, эти сны нужно беречь, разобраться в них, а то так и крыша поедет». – Таня включила свет, вынула из холодильника пакет молока и налила в стакан. – «Бабушка. Что бы сказала бабушка?»
В голове закрутилось кинолентой:
 – Не доживу, наверное, до правнуков. А если доживу, то и сил-то не будет: после пятидесяти их уже совсем не осталось, вымоталась вся...
Тане тридцать пять. Если она сейчас родит, то, когда ей будет пятьдесят, сыну будет пятнадцать. И правда, в это время уже внуков растят.
Она отхлебнула молоко.
«Сейчас или никогда! Вот к чему такие сны снятся: и страх, и стыд, и неразбериха!»
Таня энергично встала и собрала свои вещи в пакет.
«С утра на выписку. Принять душ?»
«Контрастный!» – мысленно ответила она самой себе. Сейчас ей всё казалось морем по колено.
Душ находился прямо в палате, за прозрачной перегородкой.
Струя горячей воды упруго ударила в уже слегка набухшие груди. Таня повертелась… и покачнулась. Тело охватил нестерпимый жар, тяжело потянуло внизу живота.
«Что это? Опять страх?»
В висках стучало. Таня, как старушка, зацепилась за поручень для инвалидов, выбралась наружу и закричала.
На посту платного отделения всего три палаты, и медсестра прибежала мгновенно.
 – Так может и выкидыш случиться… Горячий душ нельзя. Потерпите, завтра уже операция.
Таня насупилась:
 – Боюсь, мне теперь на дородовое – на сохранение.



© Copyright: Юлия Хименес