Получать новости по email

Творческая лаборатория

МЕСТО СИЛЫ


Янка неловко передергивает голой ногой. Она всегда смущается, когда на нее смотрят.
Миха смеется про себя и не отводит взгляда: «Молодая, неопытная, сиськи в веснушках». А девушка переворачивается на бок и подтягивает одеревеневшие коленки к груди, полностью закрываясь. Теперь ей спокойно, а ее бойфренду неинтересно. Он отворачивается к серванту и наблюдает уже через зеркальную стенку. Три Янки в ровно нарезанных прямоугольниках стекла лежат, свернувшись клубочком. «Пятки розовые», – Миха застегивает брюки и ждет.
Убедившись, что ее никто не видит, девушка встает и начинает натягивать одежду. Стринги уже на месте и ничего не прикрывают. Бюстгальтер путается в руках, потом прикрывает смешные веснушки. Джинсы. Свитер. Очки.
Очки Янка носит для того, чтобы иметь серьезный вид. Зрение у нее нормальное. Удалось купить по случаю с простыми стеклами – защитные. Быть умной – это по-питерски. Или хотя бы выглядеть умной.
Что поделать? Не сложилось, не смоглось, не поступилось. Но очки в Питере никто не отменял.
Миха читал лекции на вступительных курсах. Там девушка к нему и прилипла. Он – умный, коренной питерский.
Янка рассматривает чужую квартиру. Чисто. Добротно обставлено. Мама хотела такую стенку, но она слишком высокая и не влезет в залу их деревенского домика в Ленобласти. На стене портрет жены. Нет, девушка знает, что Миха женат, просто это где-то на заднем плане сознания. На портрете женщина с тонкой улыбкой. Вроде улыбается, а вроде и нет. И смотрит прямо на кровать.
– А есть твои детские фотографии?
Янке почему-то очень важно их посмотреть. Потому что сорокалетний Миха когда-то был такой же, как она. А может, еще меньше, и не такой умный.
Бойфренд достает альбомы:
– Это старый свадебный. Еще когда в первый раз женился. Новый свадебный. Армейский. Студенческий. Детские альбомы у мамы.
«Еще одна жена», – уныло думает Янка.
– А почему вы развелись? – повисает неловкий вопрос.
– Мы не развелись. Она умерла. Отравилась формалином. Женька, наш сын, сейчас живет у моей мамы. Такой осёл вырос – знать меня не хочет.
Миха заканчивает одеваться: туго затягивает галстук на розовой рубашке, застегивает солидные часы на запястье.
– Гуляем всю ночь, жена на работе! – весело говорит он. – Ты видела место силы?
– Нет, я только в Эрмитаже и в Русском музее была, – Янка поправляет очки.
– Пойдем кататься, покажу.


***
Машина, мягко шелестя колесами, высовывается из арки и останавливается.
Тускло горят фонари. Ночная улица пуста, только где-то вдалеке, прижимаясь к домам, бредет одинокая женская фигурка. Янка сидит, пристегнувшись на переднем сидении, и рассматривает большую золотую рыбку-ароматизатор на лобовом стекле.
Миха прикуривает сигарету и тянется обнять девушку за плечи.
Женская фигурка все ближе.
– А что бы мы сказали твоей жене, если бы она вернулась домой не вовремя?
«Хотя как это – не вовремя вернуться в свой собственный дом?» – мелькает у Янки странная мысль.
– Сказали бы, что ты берешь у меня уроки французского, – мужчина треплет ее рыжеватые волосы и молодцевато усмехается.
– Так поздно уже.
– Для французского никогда не поздно.
Миха отворачивается и видит женскую фигурку уже в пятидесяти метрах от машины.
– Выходи! – вдруг отрывисто бросает он.
Темный женский силуэт приближается еще на несколько метров.
– Почему? Ты обиделся? – растерянно спрашивает Янка.
– Выходи, твою мать! – приглушенно рычит Миха и распахивает дверцу с ее стороны. – Да пригнись!
Девушка нервно рвет ремень безопасности, который не отстегивается, а бойфренд уже толкает ее наружу.
Запоздалая прохожая торопливо проходит мимо машины.
– Фу-у-ух… Обознался! Думал, жена. – Мужчина откидывается на спинку водительского сиденья.
– Может, домой вернемся? – робко спрашивает Янка, глотая комок в горле.
– А что скажем, если… Пойду посмотрю. Может, эта женщина из знакомых?
Миха неловко, как будто ноги его не слушаются, выходит из машины, трусцой бежит за пропавшим уже силуэтом, безнадежно машет рукой и возвращается.
– Поехали, покажу место силы.

***
 «Это Дворцовый мост», – точно определяет Янка.
– Он сейчас еще не разводится! – кричит Миха.
Шума шагов не слышно из-за рева ветра. Черная Нева беспокойно бьется о гранитную набережную.
Янка кутается в тонкую курточку на флизелине. Лицо сразу обветрилось и покраснело.
– Давай я тебя сфотографирую на фоне Зимнего дворца, – девушка достает телефон.
– Не надо, – отрицательно качает головой Миха. – Еще выложишь в Интернете.
К горлу Янки опять подкатывает комок, она пытается сглотнуть, но не получается.
 Они идут в сторону стрелки Васильевского острова, останавливаются, мужчина снова кричит:
– Смотри! Смотри в воду! Это место силы!
Янка старательно, слезящимися глазами смотрит, как ветер бешено рвет Неву, бьет ее об опоры моста.
«В такой страшной реке не может водиться рыба», – отчего-то думает девушка и перегибается через резную решетку.
Волны поднимаются и разбегаются в разные стороны, закручиваясь и образуя буруны. Отблески фонарей мечутся в воде.
Проклятый комок вдруг вырывается наружу детским обиженным всхлипом, и Янка сразу захлебывается волной воздуха. Задыхаясь, продолжает смотреть в черный рисунок воды и вдруг понимает, что Нева манит ее, приковывает взгляд, и хочется кинуться в могильный холод северной реки.
Миха что-то кричит и машет руками, а Янка с трудом отрывает озябшие пальцы от узорчатого чугуна и вытирает слезы.
– Отвези меня домой, – по-мужски грубым, чужим голосом говорит она. И бойфренд почему-то слушается.

***
Машина съезжает с трассы на проселочную дорогу.
– Высадишь меня за первым углом. Не хочу, чтобы соседи видели… – Янка как будто оправдывается.
– Стесняешься? – кривится бойфренд. – В женихи не годен?
– Просто не хочу.
– Господи, какая дыра! «Не хочу, чтобы соседи видели», – передразнивает Миха. – Все друг друга, наверное, обсуждают на лавочках. Выходи, вон уже свет в окне зажегся.
– Это наш дом. Дедушка не спит. Меня ждет.
Янка достает из пакета резиновые сапоги, переобувается, аккуратно складывает кроссовки и выходит из машины.

***
Наутро нечего делать. Янка забрасывает очки на тахту, включает смартфон и принимается читать объявления о работе. Не нужны ли кому сотрудники семнадцати лет без образования и опыта? Можно устроиться уборщицей, но очень далеко ездить в город. Вся зарплата уйдет на дорогу.
– Сиди дома, пока сидится, – любит говорить дедушка. – Наработаешься еще, горб наломаешь.
– Выучишься, в город поедешь жить, – это мама. – Комнату снимешь и устроишься.
Она устала работать одна на всех.
Янка аккуратно кладет смартфон на полочку. Никакой путной работы в Интернете нет.
Смартфон – подарок Михи. Бойфренд купил себе новый, а этот подарил ей.
«Пойду во двор, там что-то дедушка стучит», – от нечего делать решает девушка и накидывает курточку.
  – Сто грамм принесла? – лукаво спрашивает старик. – Два раза по сто грамм надо: поклонник твой пришел.
И правда: соседский Женька помогает деду. Держит большую фанеру.
– Дедуль, вы что тут стучите?
– Дверь новую делаем. Я пилю полено на колобашки, а парень твой прибивает их к фанерке. Второй фанеркой накроем и будет дверь.
– Деда, да с такой дверью воры к нам в гости пожалуют!
– Старая-то такая же, я ее после войны делал. До сих пор не пожаловали. Иди-ка, дочка, принеси нам по сто грамм.
– Я не пью, – вмешивается Женька.
– Ну, это пока не женился, – шутит дед.
Янка заходит в дом, отмеряет из стеклянного графинчика горькую и возвращается на улицу.
Женька деловито примеряет колобашки.
– Какой-то деревенский нонконформизм у тебя получается.
– Блеснула французским?
 Дед уже уважительно опрокидывает водку в рот:
– С весной…
«Надо же, на машине ночью приехала», – думает старик. – «Ишь ты, хахаля городского завела. Не годятся ей простые. А уж вышел вчера из машины – старый, толстый, лысый. Еще в розовой рубашке, развратник. При галстуке. Я не удивлюсь, если женатый. Что удумала? Очки теперь на носу носит, барышня-крестьянка».
– Женька тоже в город собирается, – продолжает он. – Говорит, устроится фотоаппараты ремонтировать. Все теперь в город поедут. В каменную яму.
– Так что ж, сидеть тут без работы? – возражает тот.
– Работа – волк. Сама тебя найдет. Сиди уж, дверь чини.
– Снова будешь поступать? – это в Янкину сторону.
– Буду, наверное. Может, пройду. Конкурс большой.
Женька прибивает последнюю колобашку.
– В городе жизнь, дед Степан. Обоснуюсь, а пока…
– А пока помоги-ка Янке печку растопить. Дрова в сарае. Раньше бабы как бабы были, а теперь от ветра падают.

***
– Я вчера чуть в Неве не утонула, – осторожно рассказывает девушка, боясь сболтнуть лишнего.
«Померла бы, и никто не узнал», – крутится в голове. – «К корюшке на дно. Миха никому бы не сказал. Да про него никто и не знает».
– Оторви-ка бересты для растопки. Купаться, что ли, поперлась? – Женька сваливает поленья у круглой засаженной печки.
– Нет. Место силы смотрела.
– Вьюшку открой. Сейчас будет тебе место силы.
Парень кладет горку бересты в печку, сверху щепки да два сухих полена, и подносит зажигалку. Занимаются рыжие языки огня. Гудит тяга в трубе. Огонь бежит по щепкам. Чернеют светло-желтые бока одного полена, потом второго. Женька докладывает оставшиеся дрова.
– Хватит, уже пламя, – вырывается у Янки.
– Хорошее такое пламя. Ручное.
Девушка сидит на корточках и смотрит в топку. Веснушки на ее лице светятся в отблесках пламени. Парень сосредоточенно крутит сигарету в руках.
– Устроюсь в Питере как раз к осени. Присмотрю комнату и обоснуюсь. Поступишь или нет, какая разница? Переедешь ко мне. Ну, так что?
– Тепло.
– У печки всегда тепло. Это еще Илья Муромец с Емелей выяснили. Так что ты не первооткрыватель, – смеется Женька. – Переедешь?
– Перееду.
– Будем «енералами» через сорок лет. Я – «енерал», ты – «енеральша».

***
Загорелся экран смартфона. «Завтра жена уходит в ночную смену», – предупреждает Михино сообщение. Значит, Янка с утра должна ехать в город. «Ответить, что больше не приеду?» – думает девушка. – «Нет, не нужно. Может быть, выкинуть этот смартфон? Или вернуть…» Тут срабатывает маленькая житейская жадность: «Нет, просто выключить, а телефон забить в черный список». Янка знает, что больше никогда не будет разговаривать с Михой. Пусть думает, что хочет.
Все уже спят. Мама, устав на работе, неловко скрючилась на тахте. Дедушка храпит в маленькой комнате. Янка ложится ногами к печке и засыпает. Тепло.


 
 

© Copyright: Юлия Хименес