Получать новости по email

Творческая лаборатория

Михаил Бакланов

В эфире

   
В лесу было удивительно тихо.
Лёгкий ветерок коснулся его лица. Марк посмотрел вверх. Где-то там, на верхушке дерева, отчаянно стучал дятел.
Как же спокойно здесь, на лесном пригорке!
Какая-то бабочка копошилась на сиреневом цветке. Трещали кузнечики.
Эх, время уходит... Пора возвращаться домой.
Задумчиво пожёвывая травинку, он устремился к опушке.
Солнце клонилось к закату. Тени деревьев стали длиннее.
Где-то вдалеке, на другом краю поля, стоял белый домик.
Можно подойти поближе, но время поджимает. Последний поезд в город уходит через полчаса.
На горизонте появились редкие тучи. Далеко-далеко, на краю земли, грянул тихий гром.
Марк проснулся.

Сон не отпускал. Он замотал головой, пытаясь стряхнуть видения. Уже середина дня. Хватит дрыхнуть.
Чёрт возьми! Как он мог забыть! Сегодня пятое августа, нужно поздравить тётю с днём рождения.
Тётка – та еще старушенция. С таким номером телефона жить нельзя. Сложнее – только квадратный корень из числа «пи».
Лавируя между стульями, он притормозил у аппарата. Свежий типографский запах телефонного справочника напомнил Марку детство. Совсем маленьким он забирался в кровать к отцу и с наслаждением вдыхал запах новой книжки.
Первые четыре цифры вспоминались чётко. А вот дальше... Дальше – тёмный лес.
Сжимая трубку, он натужно перебирал в памяти варианты.
 Прошло секунд пять, может десять. В ухе раздался громкий щелчок.
Марк рефлекторно дёрнулся.
Послышалось тихое шипение, сменившееся далёкими голосами.
«Ш-ш-ш... Я здесь. Восемь тридцать. Девчонки, звоните мне на номер три-три-пять-ноль… Я на севере города. Ау! Мне скучно. Приезжайте… Хр-р-р… смена»
Голоса наслаивались. Некоторые было слышно отчётливо, большинство же тонуло в шорохе.
Рука потянулась к рычагам, но странное дежа вю остановило Марка.
Забавно. Несколько лет назад из России приезжал дальний родственник. Кстати, к той самой тётке. Мрачный, туповатый парень. Русский медведь.
Его бессвязная болтовня наводила тоску. Но один момент показался Марку забавным.
– У нас был эфир, – заявил увалень.
– Это что такое?
– Ну, – парень помялся, подбирая слова. – Отключили у нас одну станцию. А номера остались. Не удалили.
– И? – Марка разобрало любопытство.
– Ну вот. Звонишь. Набираешь четыре цифры и попадаешь в никуда. Там все знакомятся. Я нашёл там одну деваху.
Он пустился в скучные объяснения.
«Эфир», – подумал Марк. – «Ура, я в эфире»
Он опять прижал трубку к уху.
Голоса сливались в одно целое и распадались на тысячи осколков. Восемь тембров, два пола и шесть забавных дефектов растаскивали мозг на части. Марк был озадачен: как можно знакомиться среди такой какофонии?
«Генри Ланкастер... Генри Ланкастер... Мы соединимся»
Далёкий голос незнакомой девушки завораживал.
Необъяснимая тревога вдруг охватила Марка.
С грохотом он бросил трубку.
Ещё раз подойти к аппарату он решился только через час.
С первой же попытки тётя, хвала Всевышнему, удостоилась его звонка.
Холодильник был почти пуст. Накануне его буквально спасла Кэт. С помощью большого земляничного пирога.
«Для тебя пекла», – с порога выдала она.
Молодец, девушка. Знакомы всего пару недель, а такие номера выдает! Пирог испекла, в квартире убирает.
Конечно, немного странная. Не любит телефонные звонки. Гуляет за полночь. Но кто не странен в этом мире?
«Генри Ланкастер. Знакомое имя», – подумал Марк.
Откуда он мог его знать?
А если напрячь извилины?
Что-то из далёкого прошлого. До его переезда в город.
Пройдя на кухню, он налил чашку густого ароматного кофе. Это помогало сосредоточиться.
Задумчиво дожёвывая кусок пирога, Марк бегло пролистал газету.
Муть полнейшая, дурацкая жёлтая пресса. А вот пирог – это совсем другое дело.
Ланкастер – фамилия нередкая. Он закрыл глаза. Города, отпуска, забытые приятели. Калейдоскоп лиц мелькал перед мысленным взором.
Стоп!
Кофе всё-таки помог. Он вспомнил.
Двадцать четыре года назад. Летний лагерь.
Господи, полжизни прошло! Вот память – не подвела.
Нахмурившись, Марк отбросил газетёнку. Она упала на пол.
С другой стороны, мало ли в городе Ланкастеров? Пусть даже и Генри. Легион.
Может, это другой Генри. И что значит «соединимся»?
Сказала бы просто: «займёмся сексом»
Полный дурдом.
Он попытался вспомнить, говорил ли ему кто-нибудь об этом мифическом эфире.
Никто.
Но люди-то там гундосили! Значит, кто-то знает. Знает и звонит.
Чёрт возьми!
Есть же Боб, Бобби Марлей.
Боб Марли, как он его называл. Хотя тот любил старый рок и короткие стрижки.
Вот кто точно поможет.
Марк набрал номер.
– Полиция? Пожалуйста, инспектора Марлея.
– Одну минуточку.
В трубке противно затрещало.
– Инспектор Марлей у телефона.
– Привет, Боб! Это я.
– Марк Фэйт! Вот так сюрприз... Какими судьбами? Рад тебя видеть без петли на шее.
– И я тебя тоже люблю. Слушай, Боб, у меня к тебе дело на миллион долларов.
– Что, нужно замести следы преступления?
– Очень смешно. – Марк снова вдохнул запах справочника. – Нет, нужно найти одного человека.
– Женщину?
Он живо представил себе лоснящуюся улыбку мартовского кота по имени Боб.
– Не падай в обморок. Это мужчина.
– А, так нужен мужчина? – Инспектор заржал, как породистый жеребец. – Я понимаю, Марк. Ну, ведь есть же разные места. Ночные клубы, в конце концов...
– Боб, ты говнюк несчастный. Я не в этом смысле.
– Ну, ладно, ладно. Говори.
Секунду Марк колебался. Была не была...
– Собственно, его зовут Генри Ланкастер.
Марлей хохотнул.
– Старик, ты что, сдурел? Ты представляешь себе объём работы? Мне скоро на пенсию, и я не хочу остаток дней провести в поисках песчинки на берегу океана.
– Боб, я всё понимаю. Как ты думаешь, этих Генри… ну, примерно, сколько?
– Сколько?! Не ошибусь, если скажу, что их несколько сотен. Не меньше.
– Я немного облегчу тебе задачу. Мы были вместе с ним двадцать четыре года назад в летнем лагере «Найтфилд». К югу от города.
– Ну, здорово! Вспомнила бабушка первый поцелуй. Четверть века... Ладно. Может, ещё что вспомнишь?
Марк почесал длинный нос.
– Слушай, Марлей. Полагаю, ему столько же лет, сколько и мне.
– Почему ты так думаешь?
– Мы все были примерно одного возраста. Компания ровесников.
– Ты его видел с тех пор? – спросил на том конце провода Боб.
– Один раз. Мельком. Ни черта не помню. Вроде он работал на фабрике, там что-то такое электротехническое делали. Кажется, трансформаторы.
– Вряд ли я что-то узнаю. – Марлей тяжело вздохнул. – Мало информации. Но… чёрт с тобой, попробую, – добавил он. – Старина, позвони мне завтра после обеда.
– Хорошо, Боб. Вечерком звякну.
– Марк, мать твою! Завтра после обеда – это завтра. И после обеда. Не сегодня, не вечером, а завтра. Понял?
– Хорошо, хорошо. Не кипятись. – Марк добродушно улыбнулся. – Завтра.
Остаток дня прошёл в суетливых, бесполезных хлопотах. Он терпеть не мог делать уборку, готовить и мыть посуду.
Хорошо, что есть Кэт. Девушка с родинкой на щеке.
На следующий день погода испортилась. Накрапывал мелкий дождь.
«Чёрт возьми, вот тебе и отпуск! Мало того, что никуда не поехал, так ещё и дождь», – со злостью подумал Марк.
Они с Кэт решили провести время в городе. Точнее, решила она. Кино, аттракционы и парки. Он предлагал ей поехать на природу, но она наотрез отказалась.
– Не люблю эти захолустные места  – болота, комары, грязные дороги, – отрезала она.
– Да почему обязательно комары и болото? – горячился Марк. – Я вот присмотрел одно местечко. Там так здорово! Лес, луга, домик. Очень уютный. Ну, Кэт!
Он с жалобным видом погладил её по волосам.
Кэт покачала головой. Марк открыл было рот, но жаркий поцелуй замкнул ему уста.
Её страстные объятия стёрли все мысли. Кроме одной.

– Кэт, не пойти ли нам прошвырнуться? Растрясти лишний жир. – Он отложил газету.
Кэт посмотрела в окно.
– Нет уж! Такая мерзость на улице. Давай переждём. – Она смерила взглядом его фигуру. –  Тем более, кому надо растрясти жир, а кому – нет.
Он посмотрел в зеркало. М-да. Брюхо видно со спины.
Время летело незаметно. Кэт принесла с работы какой-то новый фильм.
Марку не любил розовые сопли слезливых мелодрам. Но с ней – хоть в преисподнюю.
Он не хотел об этом думать, но было очевидно: он втрескался по уши.
И что? Пора уже. Ему почти сорок. Жизнь проходит. Банально, но факт.
К обеду весь дождь утёк в канализацию.
– Ну, что, – изрёк Марк. – Пошли?
– Ага. Только накрашусь и вымою голову.
– Ну, начинается! – ворчливо пробубнил он.
– Ты мрачный тип. Не нуди. Я должна быть неотразимой.
– Для кого?
– Для тебя, глупый!
Она, хохоча, подлетела и обняла его за шею.
Да, волосы у неё что надо. Густые и длинные, как вечерние тени.
«Пахнут домом», – так он подумал в первую встречу.
– На улице сыро. Твои волосы превратятся в мочалку, – заметил Марк.
– Об этом не беспокойся.
Они вышли на улицу под шелест умытых дождём листьев.
Солнечный лик выглянул из-за туч и позолотил верхушки деревьев. Было свежо.
– А пойдём в Сикс-Флейгс? – неожиданно предложила Кэт.
– Ты как маленькая девочка. Впрочем, пошли. – Марк рассмеялся.
Весь день они катались на аттракционах и объедались мороженым. Прыг – они на горках. Скок – обратно в кафе.
Ветер поселился в волосах Кэт.
– Смотри, не простудись, – забеспокоился Марк.
– Ничего, милый. Я никогда не болею.
– Так уж и никогда!
– Пока себя помню. В отличие от некоторых.
Она показала ему язык, зелёный от фисташкового мороженого.
– Ну, хорошо.
Кэт запыхалась. Но причёска держалась уверенно, как будто она только что вышла из парикмахерской.
Марк посмотрел на часы.
– Уже четыре. Пора домой.
– Пошли. Я приготовлю твою любимую ветчину.
Дома он первым делом направился к телефонному аппарату.
– Ну что, Боб? Как успехи?
На том конце провода послышалось довольное уханье.
– Знаешь, Марк, с тебя бутылка. Или нет, две! Нашёл я твоего Ланкастера. Это было непросто, скажу я тебе. Как в туалет натощак сходить.
– Отлично, старина. Я слушаю.
Марк схватил ручку.
Номер оказался на удивление простой. Можно и не записывать.
Марк прислушался. Кэт возилась на кухне. Оттуда доносилось шкворчание ветчины.
Осторожно прикрыв дверь, он набрал заветные цифры.
– Алло, это квартира Ланкастеров?
– Да, – услышал он тихий голос.
– Могу я поговорить с Генри?
– А кто его спрашивает?
Марк помялся.
– Скажите, что звонит Марк Фэйт, его старый приятель по лагерю.
– Не могу.
– Что не можете? – он вздрогнул от неожиданности.
– Передать не могу.
Голос ненадолго умолк.
– Дело в том, что Генри вчера ушёл в магазин.
– И что?
– И не вернулся. – Раздались тихие всхлипывания.
Марк почувствовал тревогу. Что-то случилось. Вряд ли Генри до сих пор стоит в очереди.
– Прошу прощения, а с кем я говорю?
– Я Лиз. Его жена. Мистер Фэйт, вы не знаете, где он может быть?
– Не имею ни малейшего представления. Мы не виделись сто лет. – Он старался говорить как можно спокойнее. Плачущие женщины вводили его в ступор.
Дверь чуть-чуть приоткрылась. Кэт что-то напевала на кухне.
– Лиз, надеюсь, вы сообщили в полицию?
– Да, я сегодня туда ходила, но… – она опять заплакала.
– Что? – напрягся Марк.
– Они говорят: ждите три дня. Потом объявим в розыск.
– Почему?
– Так положено. Может, он напился где-нибудь. Или у любовницы. Какой любовницы?! Генри такой внимательный! Он любит только меня. Я бы знала.
«Мне бы твою уверенность», – подумал Марк. Но вслух ничего не сказал.
– Простите, Лиз. Вы не возражаете, если я позвоню послезавтра? Вдруг он найдётся или ещё что.
– Конечно, Марк. Звоните в любое время.

За обедом он был задумчив.
– Что случилось, милый? – встревоженно спросила Кэт.
– Сам не понимаю. Я хотел пообщаться со старым приятелем. Звоню – а его нет.
Он коротко обрисовал ситуацию, решив не упоминать про эфир.
– Фу! Подумаешь! Полиция права. Завис у девушки. Знаем мы вас, кобелей! – Кэт насмешливо смотрела на него сквозь густые ресницы.
– Как ты можешь? У людей горе, а ты туда же – «кобелей»…
Она ничего не ответила.
Марк не смотрел на неё, ковыряя ветчину вилкой.
– Я тоже кобель? – спросил он, наконец.
– А как же, – ехидно прищурилась Кэт.
Вилка зависла в воздухе.
– Спасибо.
– Не дуйся. Я пошутила.
Как обычно, поцелуй решил дело.

Утром Кэт неожиданно заявила, что у неё есть дела.
– Буду завтра. А скорее всего – послезавтра вечером. Еда в холодильнике, телевизор – в комнате.
Вот так. Коротко и ясно. Как отрезала.
Марк открыл было рот, но она одарила его такой трогательной улыбкой, что у него не хватило духу что-то возразить. Человек слаб.
Хлопнула дверь. Он остался один.
Решив вздремнуть часок, Марк лёг на кровать. Но сон не шёл. Повертевшись, он встал и подошёл к окну.
Стояла замечательная погода. От дождя не осталось и следа. Ветерок крутил маленькие пыльные смерчи. Солнце пригревало не на шутку.
Главное – не забыть купить Марлею бутылку. Конечно, он сделает это. Завтра.
Опять это чувство тревоги! Он не понимал, откуда оно взялось. Точнее, не хотел понимать.
Да, одному оставаться вредно.
Чтобы отвлечься, Марк включил телевизор. Спорт, новости, наводнения, убийства.
Всё тот же старый вид из окна. Без Кэт ужасная скукотища.
Может, позвонить в эфир? Как там дела? Наверняка свежая партия девчонок прибыла в город.
С улицы доносились далёкие детские голоса.
«К чёрту. Пойду прогуляюсь». – Он зверски зевнул.
На волю, к свету! Задохнёшься здесь, в квартире, и от тоски ласты склеишь.
Уже на выходе Марк вдруг вспомнил, что забыл позвонить Кэт.
«Вечером», – решил он, но тут же спохватился. Она же уехала.
Через два квартала он нос к носу столкнулся с приятелем.
– Джон!
– Марк!
Они фальшиво рассмеялись. В другое время Марк прошёл бы мимо. А сегодня... Да ладно, всё равно делать нечего.
За чашкой кофе и неторопливой беседой время пролетело незаметно.
Крепко сбитая фигура Марка хорошо освещалась солнцем. Его разморило. Не хотелось ничего делать, ни о чём думать. Тем более – двигаться.
– Старик, а ты растолстел, – заметил приятель. – Знакомство с Кэт явно пошло тебе на пользу.
– Иди ты к чёрту! – Марк стукнул кулаком по столу. – Я и на том свете не растолстею.
С Кэт его познакомил именно Джон. Осознавать это было неприятно.
Приятель зашёлся хохотом. С его мясистого носа слетели очки.
– Слушай, – спросил его Марк, – ты ничего не знаешь про эфир?
– А как же! Им можно смочить платок и усыпить жертву.
– Нет, я не об этом.
Джон удивлённо посмотрел на него.
Марк объяснил.
Джон на минутку задумался.
В этот момент Фэйт почувствовал на себе чей-то пристальный и злобный взгляд. Он резко обернулся.
Народ сидел за столиками. Многие пили кофе. Никто не обращал на него ни малейшего внимания.
– Ты слушаешь меня? – донёсся до него голос приятеля.
Джон нацепил очки.
– А? Да-да. Слушаю, – рассеянно проговорил Марк.
– В общем, я ничего об этом не знаю. Но. У меня есть знакомая телефонистка. В смысле – работает на телефонной станции. Хочешь – спрошу.
– Неудобно как-то…
– Неудобно спать на потолке, – торжественно заявил приятель. – Позвони мне.
– Давай номер.
– Ну вот, друг называется! – Джон обиженно надулся. –  Ладно, возьми визитку.
Он сунул жирную лапу Марку.
Они распрощались.
Вечерело. Пора было возвращаться домой.
Всю дорогу Марк периодически оборачивался. Ничего подозрительного он не заметил.
С высоты на деревья пикировали птицы.
Один раз дорогу перебежала кошка, чёрная, как рожа трубочиста. Выждав, пока мимо пройдёт кто-нибудь, он продолжил путь.
Придя, Марк какое-то время постоял перед домом. На город уже опустились сумерки. Тёплый ветерок нежными губами поцеловал его щёки.
Глоток свежего воздуха – и мир улицы остался за спиной.
Остаток вечера пошёл в абсолютном бездельи.
Всезнающий гуру по имени «телевизор» пел старые песни. Репертуар не изменился.
Президент «Сент-Луиса» покинул пост. Туда ему и дорога. На штат Миссури надвигается циклон. Плохо, но не смертельно.
– В лесу, недалеко от города Де-Сото, найден труп неизвестного мужчины. Он был одет в джинсовую куртку и серые…
Хлоп! И в этот момент неожиданно погас свет.
– Чёрт знает, что такое! – заорал в темноту Марк. – Чёртов дом, чёртовы пробки!
Грязно ругаясь и вытянув перед собой руки, он кое-как нащупал щиток в коридоре и повернул рубильник.
Вернувшись к телевизору, Марк увидел вместо вечерних новостей какую-то толстую тётку. Она рекламировала набор дурацких ножей. Всё это он уже видел тысячи раз. Выключив телевизор, он набрал номер Кэт.
– Детка, ты как?
– Отлично потрудилась. А ты как?
– Бездельничал. А ты меня обманула. Сказала, что уедешь.
– Трутень, – Кэт рассмеялась. – Уехать не получилось. Завтра приеду. Найду, чем тебя занять.
 Волна тепла накрыла Марка от этих слов. Умиротворённый, он заснул сном младенца.

К утру погода опять испортилась. Обещанный циклон сделал своё чёрное дело.
Позавтракав, Марк решил позвонить Ланкастерам.
– Алло, Лиз? Как Генри, не объявился?
– Нет. Я уже не знаю, что делать, – голос Лиз был тих и печален. Слава богу, она не плакала.
– Не беспокойтесь. Постараюсь что-нибудь выяснить. Я вам перезвоню.
– Спасибо, Марк. Вы очень добры.
– Держитесь, Лиз. До свидания.
Какое-то время он задумчиво вертел в руках шариковую ручку. Наконец, в его голове созрело решение.
Марк снял трубку.
– Алло, Боб? Это Марк. Ты свободен? Мне нужно срочно с тобой поговорить. Да, срочно. Хорошо. Буду.
В кабинете у Марлея было душно. Марк снял твидовый пиджак.
Гудели мухи. Едва слышно работал вентилятор.
– Понимаешь, Боб, – начал Марк. – Помнишь, я просил тебя найти Ланкастера?
– Помню. Я все локти по уши стёр, пока искал его.
Марк улыбнулся.
– Так вот. Я ему звоню, а его нет дома уже третий день. Жена беспокоится.
– Пусть в полицию заявит.
– Она так и сделала. Но ты же знаешь нашу полицию. Пройдёт вечность, прежде чем они шевельнутся.
– Э! Не надо обобщать! – Боб нахмурился.
– Не обижайся, старина. Просто что-то меня тревожит.
– А что такое? Тысячи людей пропадают. Кстати, многие находятся. И кое-кто – не у себя дома, – Марлей хитро прищурился.
– Нет. Кажется, здесь другой случай.
Марк помолчал.
– Так. – Инспектор захлопнул папку и впился взглядом в друга. – Ну-ка, выкладывай.
– Да, собственно, выкладывать-то особо нечего. Просто странное совпадение. За день до этого я слышал имя Ланкастера.
– Где?
– По телефону.
– По какому телефону?
– Да какая разница! Просто назвали его имя.
– Слушай меня внимательно, дружище. Если хочешь что-то раскопать – выкладывай всё, как на исповеди.
Минуту Марк колебался. Рассказать обо всём – значит, получить клеймо идиота.
В конце концов, он решился. Человек может умереть лишь один раз.
– Ты слышал про эфир? Только не говори мне про жидкости и вселенский дух.
– Тогда не слышал. Говори. – Боб аккуратно причесал седую шевелюру.
– Странно. А ещё полицейский...
Путая детали, Марк торопливо выложил всё. Эмоции захлестнули его.
Под пристальным взглядом Марлея мандраж немного утих.
К его великому изумлению, инспектор не рассмеялся ему в лицо.
В наступившей тишине было отчётливо слышно бормотание листвы за окном и редкие порывы ветра.
Марк устало прикрыл веки.
– Ну, и что же ваше величество от меня хочет? – послышался хриплый бас закадычного друга.
– Моё величество желает, чтобы ты нашёл Генри.
– Только-то?
– Да.
Боб пожал плечами.
– У тебя же есть его телефон.
Неожиданно Марка осенило:
– Я в вечерних новостях слышал, что у Де-Сото нашли труп мужчины. Прошу тебя, пробей по своим каналам.
– Не валяй дурака. Мало ли трупов по окрестностям лежит, – начал было Марлей, но, смутившись под умоляющим взглядом друга, умолк.
– Ну, хорошо, хорошо. Сиди, жди.
Инспектор вышел.
От нечего делать Марк стал разглядывать стол. Оказывается, Боб был большой педант. Все вещи лежали строго на своих местах. Ручки были аккуратно вставлены в органайзер, часы исправно тикали, а бумаги были разложены в ровные стопочки.
«Такой докопается до истины. Если захочет», – заключил Марк.
Ожидание затянулось. Наконец, он услышал уверенные шаги.
Дверь широко распахнулась. Марлей сходу бухнулся в кресло. С торжественным видом достал сигарету из пачки и закурил.
– Ну? – не выдержал Марк.
– Ну... Гну! – Боб придал лицу ещё более самодовольное выражение.
– Смотри, не лопни, – предупредил его друг.
– Не дождёшься. С тебя бутылка, старик. Кстати, не наблюдаю предыдущей.
– Будут тебе обе. Не томи.
Вместо ответа Марлей достал из кармана скомканную бумажонку. Положив её на стол, он принялся тщательно разглаживать помятые углы. Ещё минута – и Марк задушил бы его.
– Короче. Твой покойник действительно из Сент-Луиса. Не понимаю, как ты об этом догадался? Лежит в одном из городских моргов.
– Где его нашли? И как ты определил, что он оттуда?
– Определил не я. Всё очень просто: в его кармане обнаружили билет на автобус. А нашли его недалеко от Де-Сото, на опушке леса, за речкой. Местные рыбаки. Что он там делал, интересно?
– Гулял?
– Хм. Возможно. Но этот участок недавно пострадал от пожара. Большинство деревьев сгорело. Гулять там не очень приятно. Тем более – за добрую сотню миль от города.
– Ага. Слушай, можно от тебя сделать звонок?
– Да ради бога. Хоть десять. – Марлей пододвинул ему аппарат.
Марк набрал номер.
– Алло, Лиз? Это Марк. Скажите, в чём был одет ваш муж?.. Какие? Серые? А костюм?
Марк ошарашенно осел на стул.
– Дай-ка сюда! – рявкнул Боб.
Он схватил трубку.
– Миссис Ланкастер? Говорит инспектор Марлей. Повторите, пожалуйста, всё то, что вы сейчас сказали мистеру Фэйту.
Инспектор слушал, кивая головой.
– Что у него было в карманах?
Марлей посмотрел на бумажку.
– Миссис Ланкастер. – Он набрал в грудь воздуха. – Боюсь, у меня для вас плохие новости. Возможно, мы нашли тело вашего мужа. – Марлей старался говорить как можно медленнее и спокойнее. – Я очень сожалею, но всё сходится. Включая содержимое карманов... Конечно, всякое бывает. Вам придётся проехать для опознания.
Он назвал адрес морга и положил трубку.
– Не умею я говорить такие вещи, – грустно произнёс Боб. – Двадцать лет на службе, а так и не научился.
Марк подошёл к столу.
– Марлей, мне нужно его увидеть.
Боб надолго задумался.
– Ну, хорошо, попробуем. Если что – мы на опознание.
Всю дорогу до морга они молчали. Боб сосредоточенно курил сигарету. Марк наблюдал за унылым пейзажем за окном.
Позади остался Форест-парк. Мелькнуло здание Хэмптон-инн.
Людской муравейник показался Марку забавным.
«Интересно, если нарисовать на карте дневной маршрут какого-нибудь жителя, или лучше недельный», – подумал он, – «наверняка жуткие каракули получатся. Сам чёрт не разберёт»
– Приехали, – грубо прервал его мысли инспектор.
Они вышли из машины.
– Право, старина, не знаю, зачем я вообще всё это делаю, – проворчал Марлей. – Какой-то бред. И мы им занимаемся...
– Потомки нам этого не забудут.
– Ага. И памятник поставят.
Пикируясь в том же духе, они незаметно добрели до дверей морга.
– Жди здесь, – объявил Марлей. – Мне надо уладить кое-какие формальности.
Он растворился за поворотом.
Марк напряжённо ждал. Смутное беспокойство накатило удушливой волной.
«Как это глупо», – вертелась у него в мозгу мысль.
Он стоял в светлом, просторном коридоре посреди большого города и холодел от страха, как маленький ребёнок, запертый в тёмном чулане.
Неожиданно за дверью послышался тихий шорох. Марк вздрогнул, как от удара током.
Он бесшумно подкрался скважине и заглянул внутрь. Там было темно и, конечно же, ничего не видно.
«Пора идти к психиатру», – сделал заключение Марк.
За углом послышались тихие голоса.
Появился Марлей с каким-то высоким мужчиной в белом халате. Они яростно спорили. Мужчина качал головой, жестикулируя, как комик немого кино.
– Только из уважения к вам, мистер Марлей, – донёсся его недовольный голос.
– Пойдём, посмотрим, – бросил Марку инспектор. – Что с тобой? На тебе лица нет.
– Чтоб тебя черти унесли, Боб! Бросил тут меня одного...
Марк рассмеялся искусственным смехом.
– Что, покойнички по твою душу приходили? Брось! Кому мы нужны, кроме наших налоговых инспекторов?
Высокий прошёл в помещение морга первым и зажёг свет. Друзья ввалились следом.
Мужчина откинул простыню с одного из трупов.
– Этот? – спросил Марлей.
Врач кивнул.
– Старик, иди сюда, – позвал Боб. – Смотри.
Марк оцепенел от ужаса. На него смотрело лицо. Даже не лицо, а какая-то посмертная маска с чудовищным, нечеловеческим выражением. Словно этот бедолага видел такое, по сравнению с чем царство мёртвых покажется детской площадкой.
Инспектор нахмурился.
– Скажите, Брюс, почему он так выглядит? Как будто в аду побывал.
– Без понятия. Вскрытие проводил доктор Дункан.
– Можно мне взглянуть на заключение?
Мужчина с сомнением покачал головой.
– Под мою ответственность. Если что – валите всё на меня, – отчеканил инспектор.
– Вообще-то, это не в вашей юрисдикции. Лишь из уважения к мундиру.
– Вот именно. Мундиру. Несите.
Брюс ушёл.
– Ну, что думаешь, Марк?
– Ты полицейский – ты и думай. Как-то всё это странно. Жуть. – Фэйта передёрнуло.
– Мальчик мой, поработай с моё – ещё не такие странности увидишь. Помню, один раз мы проводили эксгумацию. И когда открыли гроб…
Марк протестующе замахал руками, но в этот момент вернулся работник с папкой в руках.
– Валяйте. Только быстро, – недовольно пробурчал он.
Марлей вытащил из папки листок. Его губы беззвучно шевелились. Дочитав, он сунул бумагу обратно.
– Спасибо, Брюс. Не будем вас больше задерживать.
Марк удивлённо уставился на него, но ничего не сказал.
Попрощавшись, они торопливо вышли к машине.
Инспектор закурил. На секунду его невозмутимое лицо осветил огонёк сигареты.
– Ну, что? – прервал молчание Марк.
– А ничего.
– То есть, как – ничего?
– А вот так. Абсолютный ноль. Никакого криминала. Умер от сердечного приступа.
– Боб, но послушай же! Мы вместе были там. Ты же видел его лицо.
– Видел. Слушай, если мы будем возбуждать дела по факту каждой смерти от сердечного приступа, наши жёны нас больше никогда не увидят.
– Я не женат.
– Надеюсь, это ненадолго, – инспектор хмыкнул. – Вот что я тебе скажу: езжай-ка ты домой, продолжи свой отпуск, читай, смотри телевизор, трахайся, пей. Забудь всю эту чушь. Поверь мне, старина, за много лет я встречал и не такие совпадения.
– Ты думаешь, это совпадение?
– Конечно. Сам посуди: Ланкастеров много. Даже Генри. Ну, умер человек от испуга. С кем не бывает? И ты дашь дуба. И я. И знакомые наши умирают иногда. Что ж теперь? Ну, слышал ты его имя в своём этом… как его...
– Эфире.
– Да, эфире. Конечно, странная штука. Но цивилизация и не такое выкидывает. Короче, на этом моя миссия закончилась.
Марк кисло улыбнулся.
– Пожалуй, ты прав, старик. Спасибо тебе за помощь, и извини, что побеспокоил.

Прошло несколько дней. Отпуск был в самом разгаре.
Кэт была на недосягаемой высоте. Обеды, ужины, ненавистные пироги. Калейдоскоп из фильмов, прогулок, забавных и милых глупостей.
«Ничто не сближает людей больше, чем совместное занятие идиотизмом», – сказала она. – «За точность фразы не ручаюсь»
Но в один из дней Марк опять остался в гордом одиночестве.
Это натолкнуло его на мысль об эфире.
Не повторить ли попытку?
Секундное колебание. Ответ положительный.
Подойдя к телефону, Марк по привычке потянул ноздрями воздух. От справочника по-прежнему пахло детством, хотя уже и не так отчётливо.
Набрав четыре цифры, он приготовился ждать. Ничего не происходило.
Марк положил голову на справочник и закрыл глаза.
«Щёлк-щёлк»
Словно выстрел в ухо.
Эфир никуда не делся. Голоса были там.
Первый раз научил его кое-чему. Теперь ухо увереннее различало отдельные слова этой жуткой вакханалии звуков.
Минуты текли, превращаясь в прошлое. Кто-то кого-то звал, требовал, предлагал.
«Корм для попугаев», – пискнул голосок.
Марк прыснул в кулак.
Знакомых имён никто не назвал. Конечно, имена были, и пару раз даже прозвучали фамилии. Но этих людей он не знал.
Огорчённый, он бросил трубку.
«Чёрт знает, что такое! Обман. Наверное, Боб был прав, а мне пора на пенсию»
По телевизору шли новости.
Никто не умер и даже не был убит. Какое разочарование! Мир был скучен, как мешок картошки.
Он открыл книгу, которую принесла Кэт. И там тоже всё было тихо и спокойно.
Книга упала на ковёр. Марк уснул. Ему снилась большая телефонная трубка, которой он стучал по голове инспектора Марлея. За этим увлекательным занятием их застала Кэт и выгнала обоих на улицу.

Наступило очередное утро. Тёплые деньки куда-то делись. За окном было прохладно и сыро. Птицы, угрюмо насупившись, сидели на ветках.
Марк с трудом оторвал голову от подушки. Тело болело, как будто накануне была битва не на жизнь, а на смерть.
«Скорее! Кофе – вот лучший доктор!» Он рванул на кухню.
После второй чашки полегчало.
Жизнь налаживалась.
Вечером придёт Кэт.
«Только, пожалуйста, без пирога», – умолял её с вечера Марк. – «Я их уже видеть не могу!»
Она засмеялась своим обычным звонким смехом.
После завтрака он решил повторить попытку.
Трубка привычно щёлкнула.
«Хр-р-р…бр-р-р…вр-р-р. Два, пять, восемь. Юг. На улице холодно, давайте ко мне»
Голоса убаюкивали. Время текло своим чередом. Вместо корма для попугаев предлагали сиамскую кошку.
«Барри Симпсон... Барри Симпсон... Мы соединимся»
Погребальным звоном имя раскололо мозг надвое.
Девушка продолжала что-то шептать, но Марк словно оглох.
Мир мгновенно почернел. Мрак сгустился над городом, завывания ветра холодили кровь. Птицы умолкли. В окна свирепо уставилось что-то жуткое и тёмное. От этого взгляда Марк вжался в стену и закрыл глаза.
И открыл их не раньше, чем через минуту.
Сквозь редкие тучи пробивалось солнце. Гудели машины.
Под окном суетился людской муравейник. Какая-то птица сидела на ветке.
«Вот дерьмо», – тоскливо подумал он. – «Здесь пенсия не поможет. Только гильотина»
Пройдя на кухню, Марк стремительно опрокинул в себя ещё чашку кофе и заглотил остатки пирога.
В комнате бубнил телевизор. Всё было, как всегда.
Кроме одного.
Барри Симпсон. Приятель по лагерю Найтфилд.

Через час Марк окончательно успокоился.
«С такой фантазией пора писать сценарии для фильмов ужасов», – решил он.
Что ж, если его уволят, он знает, чем заняться. На хлеб с маслом хватит. А пироги принесёт Кэт.
Неожиданно потаённая мысль обрела свои очертания.
Чёрт возьми! Он помнил не только имя. Он же знает телефон. Телефон этого Барри Симпсона.
Марк кинулся к письменному столу. Там был такой бардак, что негде было упасть и иголке. После пятиминутных  поисков на свет божий была извлечена записная книжка. Он аж вспотел. Уф! Слава богу, нашлась.
Так. Ага. На букву «С».
Он проворно метнулся к телефону.
– Алло! Будьте добры, Барри Симпсона.
– Симпсон у телефона.
Марк озадаченно молчал. Он был готов к войне, цунами или расстрелу.
Ничего этого не было. Спокойный голос отвечал:
– Ну, говорите же!
В трубке засопели.
– Ау, вас не слышно! – донеслось до Марка.
Не дыша, он повесил трубку.
Всё правильно. Собственно, а что он мог сказать?
«Алло, Барри, ты, оказывается, жив? Как странно»
За такие вопросы можно схлопотать по морде.
Марк боялся себе в этом признаться, но он чувствовал невыразимое облегчение. Жив, курилка!
Вечером пришла Кэт. Глядя в её светящиеся глаза, он решил не говорить ни о Симпсоне, ни о видениях.
– Милый, что случилось? – заволновалась Кэт. – Говори.
Она подбежала и обвила его шею руками. Запах духов дурманил.
Взгляд Марка упал на ее тонкие длинные пальцы. Ногти были выкрашены в синий цвет.
– Чёрт его знает. Весь день голова болит, – соврал он.
Их глаза встретились.
Непостижимым образом её взгляд напомнил ему тот. За окном.
Бред. Фантасмагория. Завтра же к психологу. Скоро он будет шарахаться от каждого столба.
Марк мотнул головой.
– Ты принял таблетку?
– Что? Таблетку? Да, принял.
Но Кэт так легко не отделаешься. Весь вечер она занималась его самочувствием. Под конец Марку стало даже неудобно. Возится как с маленьким ребёнком.
– А ты и есть маленький ребёнок. Мужчины вообще как дети.
Он попробовал обидеться, но ничего не получалось.
События последних дней совершенно опустошили его. Сил оставалось только на то, чтобы улыбнуться и доползти до кровати.
Спать! Все трудовые подвиги отложим на завтра.
Снотворное подействовало почти мгновенно. Едва коснувшись свежей, хрустящей простыни, Марк отключился.
Утром он встал свежее огурчика.
Они великолепно позавтракали кофе и булочками с джемом.
– Одно сладкое! Я скоро совсем растолстею. Джон меня едва узнал, – недовольно заворчал Марк. – Не пироги, так булочки.
– Это который Джон? Тот самый? Да он сам скоро в дверь не пролезет. Жирный бурдюк.
Ответить Марк не успел. Звонкая трель телефона заставила его подскочить.
– Алло, Марк, это ты? – раздался далёкий голос.
– Да. Говорите громче, плохо слышно! – крикнул он в трубку.
– Старина, это Боб Марлей. Ты как сейчас, сильно занят?
– Да в общем-то не особо. А что такое?
– Есть пара вопросов. Можешь сейчас подскочить?
– Легко. Жди.
Он положил трубку.
– Что там опять? – Кэт была встревожена.
– Боб просит заехать.
– Зачем? – она задумчиво потрогала родинку на щеке.
– Чёрт его знает!
– Ладно. Езжай. А я пока в доме приберусь. Если что – звони.
Марк вышел на улицу. Всю дорогу до полиции он размышлял, что ещё понадобилось Бобу.
Сначала «миссия закончена», потом «приезжай». Семь пятниц на неделе! В конце концов, он в отпуске. Может человек отдохнуть или нет?
В кабинет он влетел уже будучи изрядно на взводе.
Марлей невозмутимо сидел за столом и писал. Небрежно кивнув другу на стул, он продолжал что-то царапать на бумажке. А потом, не мигая, уставился на него, неторопливыми движениями достал заветную сигаретку и лениво прикурил.
К тому времени Марк уже был готов врезать ему чем-нибудь тяжелым, первым, что попадется под руку.
– Кхм. Извини, старик, что побеспокоил. Просто подумал, что тебе будет любопытно.
– Любопытно?! И ради этого ты меня вытащил из объятий Кэт в такую рань? Во всяком случае, я полагал, что дело Ланкастера закрыто.
– Видишь ли… Я же не сказал, что речь идет о Ланкастере.
Внезапно у Марка засосало под ложечкой. Мир опять приобрёл пепельный оттенок тревоги.
Он закрыл глаза, приготовившись к самому худшему.
– Тут такое дело, – Марлей нервно барабанил пальцами по столу.
– Да не тяни ты, гад ползучий!
– Ползучий? – инспектор улыбнулся. – Ладно. Короче. Сегодня ночью в морг привезли ещё одного твоего приятеля.
– Какого приятеля? – Марк боялся догадаться.
– Я думал, ты поймёшь. По летнему лагерю Найтфилд.
– Барри Симпсона?
– Откуда ты знаешь? – Марлей ошарашенно взглянул на него.
Вместо ответа Марк застонал. Обхватив голову руками, он стал раскачиваться на стуле из стороны в сторону.
– Перестань портить инвентарь и расскажи, наконец, что случилось!
Вместо ответа Фэйт вскочил и стал мерить шагами кабинет. Инспектор не отрывал от него взгляд.
– Да успокойся ты, наконец! – рявкнул на него Боб. – Говори быстро!
– А что говорить? Догадайся с трёх раз!
Инспектор невозмутимо вытащил зажигалку. Потухшая сигарета вновь заалела. Выпуская дым кольцами, он ждал, пока приятель хоть немного успокоится.
– Ты намекаешь на то, что слышал имя в этом своём… как его?.. эфире?
Марк подавленно кивнул.
– Давай подробнее! – потребовал Марлей.
Выслушав друга, он надолго задумался.
– А ты каждый раз туда попадаешь?
– Нет, изредка, – на секунду задумавшись, ответил Марк.
В наступившей тишине было слышно, как в соседнем кабинете кто-то стучит по клавиатуре.
– Кстати. Не хотел тебе сразу говорить. Мне привезли фото Симпсона. Тебе лучше не смотреть.
Марк понял.
– Лицо?
– Да. То же выражение.
– Твою мать! А где нашли тело?
– В паре кварталов от его дома. Лежал ничком. Была уже ночь. Какая-то подвыпившая парочка возвращалась из гостей. Они и вызвали полицию. Вскрытие ничего не показало.
– Собственно, а что такого случилось? – добавил инспектор через минуту. – Ты-то что нервничаешь? Ну, умерли два товарища по лагерю. От испуга. Сколько всего там было народу?
– Думаешь, я помню? Полагаю, около двухсот человек.
– Вот! – торжествующе воскликнул Боб. – Считай сам. С такими темпами, если ты будешь в последних рядах, у тебя еще есть около четырёх лет.
– Не смешно, старик. А если я следующий?
– Вряд ли. Кстати, я затребовал списки. В них сто сорок человек.
Боб вытащил вторую сигарету.
– Ты не мог бы не курить? – раздражённо проворчал Марк.
– Какие мы нежные! Могу. Но это помогает мне сосредоточиться. Будем думать.
– Давай, мистер Шерлок Холмс. Думай.
Марлей пустил пару забавных колечек.
– Итак, что мы имеем? Два человека умерли от сердечного приступа. Оба – твои бывшие приятели по лагерю. Имена обоих ты слышал в эфире. Есть мысли?
– Ты меня спрашиваешь? – рассердился Фэйт. – Ты сыщик – у тебя и мысли должны быть!
– Конечно, у тебя-то мыслям откуда взяться? – Боб залился идиотским смехом.
– Есть одна мыслишка, – уже серьёзно добавил он.
– Выкладывай.
– Она простая. Думаю, это всё как-то связано с тобой. Меня сильно удивляет то, что ты так переживаешь. Вывод я делаю только один: ты в этом тоже замешан.
– Да ни в чём я не замешан! – вскричал Марк. – Только…
– Только? – Боб напрягся.
Приятель подавленно молчал.
– Старик, мы опять возвращаемся к тому, с чего начали.
Марлей наконец-то перестал пускать колечки и в упор посмотрел на Марка.
– Хочешь докопаться до истины – говори. И не надо юлить. Перед тобой всё-таки полицейский инспектор.
– Ммм... я… это, – замялся Марк.
– Не тяни кота за хвост!
– Боб, я прошу тебя. Это всё должно остаться между нами.
Инспектор нахмурился.
– Если это не нарушает уголовный кодекс...
– Надеюсь, что уже нет. Я буду предельно краток. Только без осуждений. Ты пойми, нам и шестнадцати не было. Подростковая любознательность. Все люди в этом возрасте глупы. Теперь я это понимаю.
– Бла-бла-бла. Короче. Ближе к делу, – перебил его Боб.
– Не торопи. И вообще, думаю, всё это не имеет отношения к происходящему. Хочется так думать. Но как-то неприятно. Ну вот... Были мы в лагере. С нами там проводил время один паренёк. Фамилию его точно не помню – то ли Касакис, то ли Ксинакис.
Боб сверился со списком.
– Ксенакис. Есть такая фамилия. Он что – грек?
– Да не помню я, старик! Четверть века прошло.
– Ладно. Дальше.
– Так вот. Как-то раз мы заперли его в старом доме, что за лагерем стоял. Там его и оставили.
– Зачем? – недоуменно уставился на него Марлей.
– Откуда я знаю, зачем! – заорал Марк. – Ты что, подростком никогда не был? Кладбища, могилки, ночные страшилки для девчонок, жуткие истории у костра?
– Конечно, помню! – оживился Боб. Словно фокусник, он извлёк из рукава сигарету и щёлкнул зажигалкой.
– Помню, один раз мы пошли на кладбище. С нами ещё одна девчонка рыженькая была. Ужасно мертвецов боялась.
Марлей сделал страшное лицо.
– Вот! А чего спрашиваешь? Игра была такая: кто смелее. Мы его заперли в доме. Но дело не в этом.
– А в чём ещё? – изумился инспектор.
– А в том, что в доме по каким-то причинам оставался телефон. Причём, работающий.
– В доме? Хм... Странно. Но пока не вижу никакого криминала.
– Погоди. В общем, – Марк пригладил всклоченную шевелюру, – мы его заперли. Вечером, конечно. Было уже темно. И вот одному из нас пришла в голову дурацкая идея. Позвонить и напугать его.
– Как это?
– Ну как – набрать номер и зловещим голосом произнести что-то типа: «Идёт твоя смерть!» Не помню точно.
Марк умолк. В полумраке кабинета его глаза по-кошачьи блестели.
– Это всё? – спросил Марлей.
– Почти. Когда мы пришли за ним, он лежал там на полу. Мёртвый.

Боб молча курил.
– Да уж... Добрые вы ребята, – произнёс он, наконец. – И ты столько лет держал это в себе? Почему сразу мне всё не рассказал?
– Я испугался. И потом, сообразил только после второй смерти. Я сразу фамилию Симпсона вспомнил, как в эфире услышал. Вот и подумал…
– Погоди. А от чего умер тот греческий паренёк? Здесь что-то не так.
– Всё так. У него что-то с сердцем было. Врождённое. Откуда мы знали? Я вообще был против, но разве этих кретинов отговоришь?
– А ты отговаривал?
Марк отвёл взгляд.
– Хотел.
– Хотел, но не стал? То есть, вы фактически его убили. Так, получается?
Фэйт был подавлен. Обхватив голову руками, он раскачивался на стуле.
Марлею стало жаль его.
– Ладно, старик. Дело прошлое.
Марк вскочил и забегал по кабинету.
– И это ещё не всё!
– Ты меня пугаешь. Неужели вы его съели?
Инспектор расхохотался.
– Тебе смешно? Нет, не съели. Дело замяли.
– А конкретно?
– Понаехали копы. Шуму было много. Но оказалось, что у одного из парней отец работал в полиции какой-то шишкой. Я не знаю, что там было, но дело закрыли. Вроде как сам умер от сердечного приступа.
– Отлично. Час от часу не легче. Не только угробили, но ещё и концы в воду... Совесть не мучила?
– Вначале да. Потом забыл понемногу.
Боб встал и подошёл к окну.
– А почему ты решил, что та история и наши случаи связаны?
– Потому, что двое из пяти окочурились.
– А, вас было пятеро. Осталось трое. Ты помнишь, чей отец был полицейский?
Марк угрюмо покачал головой.
– А оставшихся двоих?
– Нет, – коротко сказал Марк.
– Это очень плохо. Ладно, попробую узнать. А ты иди домой. Я позвоню. И вот что, Марк... – Марлей сделал многозначительную паузу. – Об этом никому. Даже Кэт. Я сам всё выясню.
– Боб, а почему нельзя возбудить дело по факту этих двух смертей?
– И что я скажу начальству? Сэр, Марк Фэйт слышал голоса в телефоне? Меня на смех поднимут! Нет уж. Сами разберёмся.

Деревья махали листвой вслед убегающим тучам. На ветках, нахохлившись, молча сидели чёрные птицы. Порывы ветра то опускали их к земле, то вздымали вверх в тёмное небо. Но они не улетали.
Моросил мелкий дождь. Колючий ветер резал щёки. Брюки намокли в пожухлой, свалявшейся траве.
Марк побежал. Времени оглянуться не оставалось. Несколько раз ноги заплетались, и он неловко падал в темные изгибы оврагов. И каждый раз, не стряхнув грязь с колен, Марк вскакивал и продолжал бег по мокрому полю. Далеко позади остался яростный шёпот леса и зловещее безмолвие кладбища. Впереди простиралось огромное поле. Его край тонул в густом сером тумане.
Кончиками волос на затылке Марк чувствовал смутные тени за спиной.
За мрачным саваном мглы проступили очертания тёмной усадьбы.
На втором этаже мерцала одинокая свеча.
Он подбежал к дверям. С ветки куста ему под ноги упал мёртвый шмель.
Из последних сил Марк заколотил по дряхлым, обшарпанным доскам.
Под ногтями проступила кровь. Одна капля попала ему на губы. От её солоноватого привкуса Марк проснулся.

Кэт опять уехала.
Уходя, она оставила записку: «Милый, не грусти. Я к родственникам. Буду через три дня»
«Три дня», – подумал Марк. Целая вечность.
Он налил кофе и позавтракал вечным пирогом с земляникой.
Делать было решительно нечего. Без милой скучно. Погода – дрянь.
А что, если…
Телефон.
Заветные цифры манили его.
Марк задумался.
Если он услышит имя – кто-то умрёт. Господи, как глупо! Люди умирают и без этого.
Он снял трубку. Голоса в его голове пели всё те же песни. Встречи, свидания и прогноз погоды.
Марк сел на стул и закрыл глаза. Нестройный хор накатывал, как волны прибоя. Шум ветра за окном пел ему в унисон.
Трубка выпала из его рук.
Вздрогнув от неожиданности, Марк машинально посмотрел на тёмный твидовый костюм в прихожей. Внезапно он отчётливо увидел, как стали расползаться рукава. Ещё секунду назад они едва прикрывали дверной косяк, а сейчас уже заслонили ручку. Как будто кто-то надел пиджак и медленно поднимает невидимые руки.
Эфир был забыт.
Задержав дыхание, он закрыл глаза.
В квартире не было слышно ни звука. Воздух был неподвижен, городские голоса утонули далеко за окном.
Через минуту он решительно встал.
Первым делом взглянул на костюм. Всё было на месте.
Пройдя в ванную, Марк ополоснул лицо холодной водой. Вытираясь, он посмотрел в зеркало. Прямо на него глядел незнакомый, мрачный тип. Виски посеребрило время. Тысячи событий, надежд и разочарований притаились в жёстких складках у рта. Помнили ли они о том парне, который лежал, раскинув руки, на холодном полу?
Марк вспомнил, как они гурьбой ввалились в комнату, как фальшиво смеялись и громко разговаривали друг с другом, пытаясь заглушить страх.
Они поклялись молчать, и целый день, переходя из компании в компанию, трусливо жались друг к другу. За дурацкими шутками и пустым бахвальством им казалось, что их много, толпа. Они – это все. А все не могут быть виновны. Так не бывает.
Двадцать четыре года что-то глубоко внутри него молчало, закрыв глаза. Но теперь он понял – это всегда было с ним.
Чтобы избавиться от гнетущих мыслей, Марк включил телевизор. И, укрывшись пледом, провалился в полудрёму.
Тихое бормотание успокаивало.
За окном ревели моторы машин. Где-то выла сирена. Гудел людской поток. Весело щебетали дети.
 «Может, мне всё приснилось?»
Додумать мысль Марк не успел. Раздался телефонный звонок.
Подходя к аппарату, он посмотрел на часы. Пять вечера.
– Марк, ты? Это Боб. Не возражаешь, если я заскочу?
– Что-то нарыл?
– Ага.
– Быстро ты.
– Мир не без добрых людей. – Марк почувствовал, как на том конце провода Марлей расплылся в улыбке.
Через час они сидели на кухне.
– Кстати, – глубоко затянувшись очередной сигаретой, объявил инспектор, – я сейчас видел Кэт на бульваре Линделл. Красивая она у тебя. Волосы, ноги длинные.
– Ты что-то перепутал. Кэт утром уехала к родне в Чикаго.
– Может и перепутал.
Боб рассеянно смотрел в окно. Его поредевшие волосы тоже тронула седина.
«Бежит время», – невесело подумал Марк.
Приятель сделал последнюю затяжку и раздавил сигарету в пепельнице. Ловкими пальцами он выудил на свет божий листок бумаги.
– Слушай. Я провёл большую исследовательскую работу. – Боб торжествующе выглянул из-за листка.
– Во-первых, я узнал имя одного из двух оставшихся ребят.
– Как тебе это удалось? – Марк изумлённо вытаращился на него.
– Это было самое сложное. Но начал я с простого. По своим каналам пробил имя полицейского, который вёл дело.
Боб посмотрел в бумажку.
– Монтеррей. Так его зовут.
Марк нервно заёрзал на стуле.
– Ты с ним виделся?
– Видеться-то виделся, но этот старый маразматик наотрез отказался обсуждать тот случай.
– Надеюсь, ты меня не упоминал?
– Живи пока, – добродушно рассмеялся Боб. – Не упоминал.
Фэйт облегчённо выдохнул.
– Кстати, у нас появились конкуренты.
– Не понял.
– Он сказал, что пару месяцев назад к нему приходила какая-то женщина.
– Зачем?
– За тем же. Он и ей на дверь указал. Да и чёрт с ней.
Марк покачал головой.
– Не нравится мне всё это... Ладно. И что же ты выяснил?
– Подожди, не гони. Я поехал в лагерь. Это недалеко. Ты помнишь, там рядом небольшой посёлок?
Приятель кивнул.
– Так вот, чёрт побери. Я опросил всех, кого можно. Аккуратно, – заметив испуганный взгляд Марка, успокоил его Марлей. – Очень аккуратно. Большинство ни хрена не знают. Лишь в конце я нашёл старикашку, который с трудом вспомнил имя отца мальчика. Того, который замял дело. Откуда он его знал – не понимаю. Я сверился со списком ребят:  точно. Та же фамилия.
Боб смерил Марка пристальным взглядом. В его глазах появилось незнакомое выражение.
– Старик, ты плохо выглядишь. Отоспись. Так вот, – продолжил он, - я пробил его по базе. Нужно нанести папаше визит. Возможно, у него сохранились какие-нибудь материалы.
– Но дело вёл другой.
– Я в курсе. Но чем чёрт не шутит? Может, он будет разговорчивее Монтеррея.
Марлей посмотрел на часы.
– Сегодня поздно. Давай завтра с утра. – Инспектор зевнул. – Устал я. Поеду, посплю.
И Боб растворился во мраке коридора.

Инспектор сверился с картой:
– Так. Эмили авеню. Это Дженнигс. Погнали.
И он дал по газам так, что Марк завалился на заднем сиденье.
– Осторожнее! Не дрова везёшь.
Боб молчал, поглядывая в зеркало.
– Старик, как-то мне не по себе. Заразился нервяком. От тебя, между прочим. И мне это не нравится. Я тут заработал недельку отгулов. Потратим их с пользой.
Марк кивнул.
– Дэниэл Букович, – спустя пару секунд произнёс Марлей.
– Что? – не понял Фэйт.
– Так зовут отца.
Марк посмотрел в окно. Люди спешили по своим делам. Никто не обращал внимания на двух мужчин, сидящих в синем авто.
Они встали на светофоре у какого-то скверика. Буквально несколько деревьев. К одному из них прислонился человек в тёмном плаще. Ветер трепал его густую бесцветную шевелюру.
Неожиданно человек обернулся и в упор посмотрел на Марка. И хотя их разделял тротуар и пара метров невысокого кустарника, Марк физически ощутил на себе невидящий взгляд мёртвых глаз.
Его обдало арктической стужей, как в холодильнике морга. Ноги стали ватные, ладони покрылись липким потом.
В этот момент что-то неуловимо изменилось в облике фигуры. Волосы обрели цвет, лицо стало гладким, глаза укутали густые ресницы.
Марк хотел понять, помнит ли он это лицо, но машина резко тронулась с места.
Сквер остался за углом.
У Эмили авеню Боб притормозил. Достав из бардачка свою обычную пачку сигарет, он положил руку на плечо Марка:
– Старик, говорить буду я. Как представитель закона. А ты стой и помалкивай.
Марк был подавлен. Бледный румянец проступил его на щеках. Казалось, страх въелся в мельчайшие поры кожи. Ему суждено было родиться с ним, жить в страхе и умереть вместе с ним.
– Дай сигарету, – неожиданно попросил он.
У Боба отвисла челюсть:
– Ты же не куришь.
– Теперь курю. Говорят, сигареты успокаивают.
– Что случилось. Опять видения?
Марк кивнул.
– Это плод твоей разыгравшейся фантазии.
– Надеюсь, – буркнул Марк.
Он вовсе так не думал.
Покурив, они вошли в дом.
Второй этаж.
Боб с силой надавил на кнопку звонка. Никто не ответил. Приятели переглянулись.
– Приплыли! Ехали, ехали – и всё псу под хвост...
Марк недружелюбно упёрся взглядом в Марлея:
– Мог бы позвонить сначала этому Буковичу.
– Не учи дедушку кашлять, – огрызнулся Марлей. – Где я тебе телефон достану? Это время, которого у нас маловато.
– У меня, – еле слышно прошептал Марк.
– Что? – переспросил Боб.
– Ничего. Пошли.
В этот момент за дверью послышался шорох.
Марлей приложил палец к губам. Молчок!
Они на цыпочках прокрались обратно к квартире.
Дверь осторожно приоткрылась. В проёме стояла какая-то серая фигура.
– Полиция, – гаркнул Боб, размахивая жетоном.
Фигура отпрянула.
– Что случилось? – раздался испуганный голос.
– Позвольте войти.
– Зачем?
– С кем имею честь? – в свою очередь спросил Марлей.
– Рэйчел Букович.
– Госпожа Букович, я приятель Дэниэла. Собственно, заехал поговорить. Давно не виделись. Позвольте войти.
– Пожалуйста. – Женщина отступила вглубь коридора. – Прошу на кухню. Только у меня не прибрано. Садитесь, мистер…
– Смит. Джон Смит. – Боб незаметно пнул Марка ногой.
– Мистер Смит, Дэниэл умер, – просто сказала она.
– Как, и он тоже? – вырвалось у Марлея.
– Я вас не понимаю, – миссис Букович растерянно подняла глаза на инспектора.
– Ничего. Простите. Я так, к слову пришлось, – смутившись, пробормотал Боб. – Примите мои соболезнования.
Женщина заплакала. Её худые плечи вздрагивали.
– Извините, миссис Букович. Я ничего не знал. – После минутного молчания продолжил он. – Мы давно не виделись. Меня перевели в другой участок. Простите, а когда он умер?
– Два месяца назад.
Инспектор облегчённо выдохнул. У Марка в голове вертелся назойливый вопрос, но он сдерживался.
– Миссис Букович, видите ли… – Боб замялся. – Я хотел бы взглянуть на его бумаги. Понимаете, он вёл одно дело. Там не хватает кое-каких документов. Это очень важно, – добавил он с нажимом.
– Пожалуйста. – Женщина уныло пожала плечами. – Теперь это не имеет значения. Его уже не вернуть. Берите, если надо.
Она вытерла слёзы платком.
– Проходите в кабинет. Если что-то и есть, то в его столе.
Боб смущённо пробормотал «спасибо» и пошёл рыться в бумагах.
Марк остался на кухне. От нечего делать он стал разглядывать мебель.
– Вы напарник мистера Смита? – Женщина вопросительно взглянула на него снизу вверх.
– А? Да, напарник. Меня зовут Браун, – торопливо выпалил Марк.
Несколько минут он напряжённо думал. Наконец, любопытство взяло верх:
– Миссис Букович, извините, что спрашиваю... От чего умер ваш муж?
Женщина молчала. Наконец губы её разжались:
– Сердце. Хотя я не верю в это. Он умер от страха.
Марк сжался, словно пружина.
– Вы уверены?
– Сам он ничего не говорил. Но я чувствовала: его что-то жутко угнетает. Он стал раздражителен, часто запирался в кабинете, боялся подойти к телефону. Ему было очень страшно. Знаете, мистер Браун, когда всю жизнь живёшь с человеком, замечаешь любые мелочи. А всё эта женщина...
– Что за женщина? – подался вперёд Марк.
– Недели за две до его смерти к Дэниэлу приходила женщина. После её визита всё и началось.
– Вы можете её описать?
Она отрицательно покачала головой:
– Я видела её со спины. Высокая, худая, волосы длинные. Это всё, что я могу сказать.
Марк счёл за благоразумие промолчать.
– Скажите, ваш сын скоро придёт? – спросил он через минуту.
Миссис Букович испуганно вздрогнула.
– Сэр, вы точно из полиции? – с надрывом воскликнула она.
– Конечно.
– Вы ничего не знаете? Дэниэл не мог вам не сказать.
Марк лихорадочно подыскивал ответ.
– Видите ли, мэм, я работаю на этом участке недавно. Всего пару недель. Так что, – он сделал неопределённый жест рукой.
Её глаза опять набухли от слёз.
– Сын погиб. Год назад. Разбился в аварии.

– Как-то не вяжется всё это. – Марлей рассеянно курил, стряхивая пепел в форточку.
– Что?
– Не вяжется с твоей легендой. Согласно ей, младший Букович должен был умереть сегодня-завтра. А он год как почил в бозе. И опять эта женщина. Нюхом чую: неспроста!
Марк задумчиво сложил губы бантиком. Неожиданно его осенило.
– Боб! – закричал он. – Я понял!
– Перестань орать! Весь квартал перепугаешь.
Марлей запустил двигатель.
– И что ты понял?
– Понял, почему я не слышал его имени в эфире.
– Почему же?
– Вот ты дурак, или прикидываешься? – Марк рассердился. – Потому, что он умер.
– Извини, я что-то не пойму. Какая-то извращённая логика. Получается, если чьё-то имя не произнесено, значит, этот человек давно умер?
– Здесь вся логика извращенная.
Марк нервно крутил сигарету. Страх возвращался с новой силой. Грудь сдавило так, что ему стало трудно дышать.
– Поехали, – с трудом выдавил он.
– Куда?
– Ко мне домой. Я позвоню в эфир.
– Ты спятил? – изумился Боб. – Уже поздно. И вообще...
На Марка было страшно смотреть. Безумным взглядом он шарил по тёмным окнам домов. Волосы его растрепались. Он попытался пригладить их ладонями – пальцы не слушались. Сигарета упала на пол. Чудовищно ругаясь, Марк полез за ней под сидение.
– Поехали! – глухо крикнул он оттуда.
Боб пожал плечами.
– Хорошо, старик. Тебе нужно попить успокоительного. На тебе лица нет.
Они тронулись с места.
Марлей молча крутил баранку. Через пару кварталов на дороге стало свободнее. Боб оглянулся.
– Пока ты там сидел на кухне, я кое-что нарыл. На заднем сиденье.
Марк кинул взгляд на папку с полустёртой надписью «Найтфилд».
– Боб, я не могу сейчас читать. Башка совсем не варит. Лучше расскажи.
– Хорошо, – неожиданно сухо проронил Марлей. – Слушай. Этот Букович действительно замял дело. Собственно, эта папка – так, заметки на скорую руку. Похоже, у него были кое-какие связи.
– А зачем он писал эти заметки?
– Чёрт его разберёт. Может, педант был.
– Как ты?
– Да. Как я. – Марлей невесело усмехнулся. – Но нам сейчас это на руку. Честно говоря, я не думал что-нибудь найти. И вдруг эта папка. Кроме текста, есть даже несколько фото. Суть в том, что дело прикрыли.
– Это я слышал. Фамилия четвёртого там есть?
– Да. Его звали...
– Не надо! – быстро крикнул Марк.
– Почему? А, понимаю... Хочешь проверить. Ладно.
Стоял поздний вечер.
Они медленно ехали по тёмным улицам. Свет фонарей периодически вырывал из полумрака бледное лицо Марка.
Он сидел, прикрыв усталые веки и покачиваясь на поворотах.
Не хотелось ни о чём думать. Самое правильное – это забиться под сидение и сделать вид, что тебя здесь нет, и никогда не было. А все происходящее – кошмарный сон.
Сейчас он проснётся и увидит Кэт.
Марк открыл глаза. На повороте его качнуло.
Он посмотрел назад.
Машин практически не было. Но что-то тёмное двигалось в наступившем мраке следом за ними.
Марк пригляделся. Вроде машина, но странной формы. Модель явно ему незнакома. Движение было плавным и чётким. Она парила.
Он напряг зрение. Автомобиль ехал с выключенными фарами. Лишь два маленьких габарита по бокам тускло светились красными глазками.
Это феерическое преследование сопровождалось только шорохом покрышек.
Мелькали редкие фонари.
Нервы Марка были напряжены до предела, мозг обнажён, как на операционном столе.
Глаза заметили то, чего не видел никто.
Свет фонарей не отражался на её лобовом стекле!
– Господи, когда же это всё кончится?! – прошептал он.
– Старик, что ты там бормочешь? – крикнул с переднего сидения Боб.
Вместо ответа Марк потерял сознание.

– Дружище, ты жив?
Марк открыл глаза и увидел бледное, встревоженное лицо друга.
– Блин, твою мать! Как ты меня напугал. Поворачиваю я голову, а ты валяешься под сидением, как чурбан! Слава богу, я вожу с собой нашатырь.
– Боб, – слабым голосом простонал Марк, – ты не видел ничего такого странного?
– Какого «такого»?
– За нами ехала машина без фар. Она хотела нас сожрать.
Марлей расхохотался.
– Сожрать? Скажешь тоже! Ехала какая-то колымага с одними габаритами. Полиции на них нет. Уроды…
– Она не отражала свет.
– Извини, Марк, не заметил. Да и света-то немного было. Я вообще, когда еду, смотрю вперёд, а не назад.
– Неужели мне показалось. Или я схожу с ума?
– Сейчас ляжешь, отдохнёшь, и перестанет тебе всякое мерещиться.
Они вошли в квартиру Марка. Его не было всего несколько часов, но всё в ней казалось ему чужим.
– Боб, я хочу попросить тебя кое о чем. Не отказывай приговорённому к смерти.
Марлей улыбнулся.
– Скорее, больному. Говори.
– Переночуй сегодня у меня. А то окончательно башню снесёт.
Инспектор нахмурился.
– Ладно, чёрт с тобой, – после недолгого колебания сказал он. – А то возись потом, передачи в дурку носи...
Марк как был, в ботинках, лёг на холодную кровать.
Боб хлопнул себя по лбу:
– Вот я кретин! Совсем забыл главное сказать!
– Что?
– Прочитал я эти записки. Тем делом они не заканчиваются.
– А что ещё?
Не хватало ещё каких-нибудь сюрпризов. Дело всё интереснее и интереснее.
– Оказывается, у этого Ксенакиса была девушка. Разве ты не знал?
– Нет. А что?
– А то. После смерти парня она, судя по записям, тронулась умом.
Марлей открыл папку.
– Сильнейшее нервное истощение. Молодая девушка. Несчастная любовь. Вот её фото.
Он ткнул пальцем. Марк встал с кровати и  подошёл поближе.
На фотографии девушка выглядела очень милой. Приятные черты лица, длинные волосы. Её внешность кого-то отдалённо ему напомнила. Увы, он не мог вспомнить, кого.
– Она вылечилась?
– Нет. Ситуация усугублялась, и примерно через год у неё окончательно съехала крыша. Её отправили в психиатрическую лечебницу.
– Скверно.
– Хуже не бывает. Особенно, если учесть то, что она пробыла там девять лет и умерла.

…Пожилая женщина стояла у кладбищенской ограды. Сгущались сумерки. Она толкнула скрипучие ворота. Её взгляд блуждал по рядам старых, заброшенных могил.
Казалось, порывы ветра хотели унести прочь худую фигуру в старом плаще. Опустив голову, женщина медленно побрела мимо покосившихся надгробий. На некоторых могилах стояли серебристые кресты.
Перед одним из них женщина остановилась. Встав на колени, она погладила потёртую фотографию на эмали. Ниже была прибита табличка.
«Элени Доризо».
С минуту женщина была неподвижна. Потом, тяжело вздохнув, она вытащила из кармана маленький мешочек. Захватив рукой горсть земли, она аккуратно ссыпала её внутрь и завязала узелком.
Солнце закатилось за лес. Ворота скрипнули ещё раз. Кладбище опустело.
В комнате было тихо. Свеча, стоящая у изголовья кровати, рисовала на стене причудливые изгибы теней. Рядом, на маленьком столике, блестел портрет молодой девушки в стальной рамке.
На кухне раздались шаги. К столику подошла женщина. Её рука судорожно стискивала стакан, наполненный водой. Поставив его возле свечи, женщина вытащила из кармана кусок хлеба и положила сверху.
Сняв с головы чёрный платок, она накрыла портрет.
Последний автобус мчал её в Бельвилл. Выйдя, она медленным шагом побрела вдоль тёмных домов. Впереди показалось старое, заброшенное строение. Женщина зашла внутрь.
В одной из комнат она остановилась.
Стояла полночь. Далёкие звуки засыпающего города были едва слышны.
На пол упала небольшая сумка. Вытащив из неё кусок мела, старуха начертила на полу неровный круг.
В углу валялся древний, полусгнивший стул. Женщина затащила его в центр круга, дрожащими руками достала из сумки две чашки и хлеб. Её худое бледное лицо озарила улыбка. Глаза засветились тёмным, мрачным огнём.
Черты ее лица неуловимо менялись. Зрачки исчезли, волосы покрылись паутиной времени. Губы посинели.
Держа в правой руке мешочек, ведьма начала свой мрачный ритуал:
– Вызываю и выкликаю из могилы земной, из доски гробовой. От пелен савана, от гвоздей с крышки гроба, от цветов, что в гробу, от венка, что на лбу, от монет откупных, от чертей земляных, от веревок с рук, от веревок с ног, от последнего пути, от посмертной свечи. С глаз монеты упадут, холодные ноги придут. К кругу зазываю, с кладбища приглашаю. Иди ко мне!
Опустив голову, женщина умолкла. Она ждала.
Вдалеке раздались лёгкие шаги. Их звук становился всё отчётливее. С тихим шорохом повернулась ручка двери.
Женщина подняла взгляд и, вытянув вперёд руки, загрохотала жутким, скрипучим смехом...

Друзья сидели на кухне.
– Так, старик: вот тебе телефон последнего товарища. Но сначала я позвоню. Пробью по базе кое-что, – устало произнёс Боб.
Марк неторопливо поглощал свой обычный кофе. Это его немного взбодрило. Извечный земляничный пирог кончился.
«Ну и слава богу», – подумал он, почесав брюхо.
Довольно быстро Марлей вернулся. Он был мрачнее тучи.
– Ну, что? – в глазах Марка засветилась надежда.
– Озадачил коллегу. Не гони. Не так быстро. Думаю, – Боб посмотрел на часы, – скоро будет у нас адресок девушки.
– Неужели тот инспектор его не знал?
Боб почесал затылок.
– Может, и знал. Только я его не нашёл. Одна фамилия.
– А зачем нам адрес? Она умерла четырнадцать лет назад.
– Не знаю, Марк. Чувствую – что-то в этом есть. Поверь старой полицейской ищейке.
Они сидели и ждали. Марк торопливо допил кофе.
– Пойду, позвоню.
– Туда? Уверен? – нахмурился Марлей. – Позвони-ка лучше по моему телефону.
Марк покачал головой.
– Ну, как знаешь. Я тут пока покурю.
Прежде, чем сигарета дотлела до фильтра, Марк вернулся обратно.
– Ну, как?
– Пусто.
– Ну и славно, – рассмеялся Боб. – У тебя когда отпуск заканчивается?
– Через четыре дня.
– Хорошо. У меня ещё есть отгулы. Успеем. Кэт завтра приезжает?
Фэйт кивнул. Смущённо потоптавшись, он взглянул другу прямо в глаза:
– Боб, зачем ты это делаешь?
– В смысле?
– Ну, со мной тут возишься, – Марк сделал неопределённый жест рукой.
– Во-первых, друг ты мне или не друг? Во-вторых, я коп. Копом и умру. Есть дело –  надо довести его до конца. Интересно, что за хрень стоит за всем этим?
Марк присел на стул. Цвет его лица показался инспектору нездоровым.
– Отдохнуть тебе надо, я уже говорил. Ладно. Пойду звонить.
Боб исчез.
Достав из пачки сигарету, Марк долго не закуривал. Все события требовали глубокого осмысления, но сил уже не оставалось. На минуту его охватило безразличие. Пропади всё пропадом! Будь, что будет. Как же он устал от этой суеты и ожидания чего-то жуткого!
Нет-нет, ни в коем случае нельзя расслабляться. С таким же успехом можно сразу в гроб.
Он поднялся навстречу вошедшему Марлею.
– Трам-тарарам! Техника творит чудеса, – весело воскликнул тот. – Есть адрес.
– Скажи, Боб, кто твои невидимые благодетели? Бац – и готов адрес. Или телефон. Ты что, содержишь штат ищеек?
– Конечно, нет! Коллеги. Сегодня – они мне, завтра – я им. У нас иначе нельзя.
– Хорошие коллеги. Подожди. Я ещё звонок сделаю. Мысль одна мелькнула.
Подойдя к аппарату, он достал из кармана визитку.
– Алло, Джон? Это Марк. Привет. Дело есть на тысячу долларов. Помнится, ты говорил, что у тебя есть знакомая с телефонной станции.
– Ну да, – с готовностью откликнулся Джон. – Я с ней пару раз встречался. Девочка что надо, скажу я тебе. Грудь, попка... Ммм.
– Это мне не потребуется. Спроси у неё адреса домов, которым поменяли номера телефонов. Вот первые четыре цифры.
Положив трубку, Марк замер. Он глядел на телефон, как на ящик Пандоры. Сейчас он его откроет, и демоны ада завладеют всем миром. И всё, что было – исчезнет.
Он рванул трубку. Покорившись движениям его руки, четыре цифры, крутясь в хороводе, прогрузились в пучину мрака и неизвестности.
«Хай Ридж. Есть кто-нибудь? Слушайте телефон шлюхи… Шссс… Два симпатичных парня…»
Марк слушал.
«Эндрю... Эндрю, ты слышишь меня? Эндрю Винсент. Мы…»
Последняя фраза потонула в атмосферном шорохе.
– Боб! – заорал Марк.
Марлей подлетел, выдыхая на ходу дым.
– Что такое? Посидеть не дадут спокойно. Меня когда-нибудь хватит удар. Не ори, как свинья недорезанная!
Вместо ответа Марк протянул ему трубку.
Инспектор потемнел лицом. Судорожно затянувшись сигаретой, он зашарил по карманам. Пепел полетел на пол.
– Где она, чёрт возьми? Марк, она же у тебя! Бумажка с телефоном. Звони ему! Быстро! Нет, давай я.

В большом, просторном особняке гудела вечеринка. В воздухе, наполненном сигаретным дымом, спокойно повисли бы пара десятков топоров. Шумели гости. Какой-то долговязый субъект болтал по телефону.
– Алло, Бэтти? Как поживаешь? Представляешь, я на вечеринке у Винсента. Давай сюда. Ну, Бэтти, пожалуйста!
Парень капризно затопал ногами.

– Боб, Боб, ну, что там?
– Всё время занято, чёрт подери!
– Давай, узнавай адрес у своих коллег.
– Поздновато, – Марлей засопел в трубку. – Чёрт, опять занято!
– А как же твои благодетели?
– Рэй уехал.
– А другие? – вскричал Марк.
– Другие? – Боб усмехнулся. – Других уговаривать долго. Или вообще пошлют.
Он продолжал яростно крутить диск телефона.
– Есть! – от его вопля Марк вздрогнул.
Подскочив к телефону, он попытался приложить ухо. Боб замахал на него руками.
– Алло, это дом Эндрю Винсента?
– Я слушаю.
– Будьте добры Эндрю. Говорит инспектор Марлей. Это очень срочно.
– Минуточку.
На другом конце города слуга положил трубку и стал медленно подниматься по широкой винтовой лестнице. Мешала подагра и больная нога. Наконец, долгая дорога подошла к концу.
Винсент сидел за большим столом и смотрел в карты. Играли в техасский холдем. Ему не везло. Карты не слушались.
Нервы были натянуты, как гитарная струна. Лихорадочно прикуривая одну сигарету от другой, он рассеянным взглядом шарил по зелёному сукну стола.
– Мистер Винсент, – позвал слуга.
– Ну, что тебе, Гарри? – раздражённо проворчал Эндрю.
– Вас к телефону, – торжественно возвестил тот.
– Кто там ещё? Я занят.
– Он говорит, что полицейский инспектор. Марлей.
Эндрю почесал затылок. Пепел сигареты упал на сукно.
– Марлей, Марлей... Не знаю такого. Эти ищейки вечно что-нибудь вынюхивают.  Ладно, сейчас подойду, – после секундного колебания пробормотал он.
– Винсент, ты будешь ходить или нет? – крикнул игрок напротив.
– Господа, я вас покину ненадолго.
– Э, нет, так не пойдёт! Или доигрывай партию, или выходи из игры.
Послышался одобрительный гул.
– Чёрт знает, что такое! – воскликнул Винсент. – Я не согласен. И так много проиграл.
– Тогда доигрывай, – писклявым голосом крикнул кто-то.
Все засмеялись.
Плеснув в бокал немного бренди, Эндрю уставился в карты.
– Сэр, – напомнил о себе слуга.
– А, Гарри, – хозяин нахмурился. Опрокинув в рот спиртное, он судорожно дёрнулся. – К чёрту. Скажи, что я занят. Пусть позвонят позже. Через час или два.
– Хорошо. – Гарри склонил голову.
Марлей ждал.
Наконец, в трубку задышали.
– Инспектор, хозяин не может подойти.
– То есть, как не может?! – заорал Боб. – Вы что, не понимаете, кто звонит? Полиция!
– Я понимаю, но помочь ничем не могу. Хозяин освободится через час.
– Его жизнь в опасности, старый болван! – Марлей неистовствовал.
Слуга испуганно замолчал.
– Хорошо, сэр, я попробую ещё раз, – произнёс он дрожащим голосом.
Марлей ударил кулачищем в стену так, что телефон чуть не свалился на пол.
– Не надо! – в отчаянии завопил он. – Жизнь пройдёт, пока вы до него доберётесь! Диктуйте адрес. Хозяину скажите, чтобы ждал меня. Я сейчас приеду.

Они мчались в знакомой машине по незнакомым улицам. За суетой незаметно пролетел день. Зажглись фонари.
– Боб, быстрее, – подгонял Марк.
– Не могу. Темно.
Отблеск ночных витрин отражался в стёклах авто. Марк молча смотрел в окно. Мыслей не было. Его собственное отражение возникало из небытия и умирало вместе с ночными фонарями. Длинный нос. Сжатые губы. Упрямый рот.
Слева направо. Слева направо. Вдох-выдох. Жизнь-смерть.
Отражение замерло. Рот открылся. Глаза смотрели прямо на него. Взгляд вурдалака.
– А-а-а-а! – раздался хрип. – Марлей, Марлей! Опять! Смотри!
Марк потряс Боба за плечо. Тот испуганно обернулся.
– Ты что?! Опять пугаешь? Я машину веду, не заметил? Хочешь впилиться во что-нибудь?
Беззвучно крича, Марк тыкал дрожащей рукой в окно.
– Там, там… – выдохнул он, наконец.
– Что? – Боб пожал плечами. – Фонари. Люди. Ничего не вижу.
– Я сойду с ума, сойду с ума!
Марк покачивался в такт словам.
– Прекрати. Расскажи, в чём дело.
– Там… глаза!
Приятель молчал.
– Ну, что ты молчишь? Я псих? Почему? За что? Что я им сделал?!
– Кому им? – выпустив дым, Марлей продолжил путь. – Мы скоро приедем, но пару минут у меня есть. Я тут думал обо всей этой хрени. И не понимаю, почему тебе везде что-то чудится? Может, нервы?
– Нет! – вскричал Марк. – Я действительно вижу!
– Не ори, – спокойно заметил Боб. – Допустим, я тебе верю. Но, думаю, тебе не о чем беспокоиться.
– Ты сдурел? Куча трупов, а ты говоришь – всё в порядке?!
– Старик, да ты пораскинь мозгами! Умирает первый, второй, третий. Третий – год назад. Ты явно в конце списка. Если он вообще есть.
Марк озадаченно хмыкнул.
– Объясни.
– Вот, смотри. Ты слышишь фамилии в эфире. Твою – никто не слышит. Да пойми ты, чучело, если бы не ты был главным действующим лицом, то кто-то… эээ... ну да, хоть из этих четырёх услышал бы твою фамилию. Может, позвонил бы тебе. И лежал бы ты сейчас в могилке, и носил бы я тебе цветочки...
– Не смешно, Боб.
– Не смешно, – согласился приятель. – И всё-таки именно тебе позволили слышать всю эту чушь. Значит, ты последний.
– Когда я буду последним? Может, уже сейчас. Что делать-то?!
Марк готов был расплакаться.
Внезапно инспектор остановил машину и повернулся к нему. Фэйт невольно поёжился от его холодного взгляда.
– А что я должен делать? Я делаю то, чему меня учили. Большего я не знаю. Может, ты будешь жить вечно. Может, минуту. И что для этого нужно – вспорхнуть птичкой, написать письмо, выстрелить в бабушку за углом – старик, я не знаю. Будь мужчиной. Закуси губы, сожми кулаки. Делай, что должно, и будь, что будет... Выходи. Приехали.

Слуга их с ходу огорошил:
– Извините, господа. Хозяин только что уехал.
– Как это уехал? – разозлился Боб. – Я же вам сказал!
– Сожалею. Я поднялся наверх, а мистера Винсента уже нет. Мистер Хэмилл сказал, что он уехал в бар.
– Кто такой мистер Хэмилл? – спросил Марк.
– Друг господина Винсента. Они сегодня играли в покер.
– Он здесь? Я хочу задать ему пару вопросов.
– Пожалуйста, джентльмены. Проходите.
Они поднялись наверх. Игра продолжалась. Отсутствие хозяина никак не повлияло на гостей. Похоже, это было обычное дело.
– Да, Эндрю частенько отваливает куда-нибудь выпить, – сообщил Хэмилл.
– Вы знаете, куда он поехал?
– Ему какая-то девушка позвонила. Подслушивать я не люблю. Слышал только что-то насчёт Лаундж. Ну, Винсент сказал ей.
Боб нахмурился.
– Возможно, Гэтэвей Лаундж. Знаю это заведение. Коктейль-бар у Фэрграунда. Странное место.
– Да, сэр. Мне тоже показалось странным. Но это всё, что я слышал.
Марлей подошёл к слуге.
– Будьте любезны, принесите какую-нибудь фотографию хозяина.
– Не знаю, сэр. Думаю, мистеру Винсенту это не понравится. Он не любит раздавать фото.
– Я вас не спрашиваю, любит он или не любит. – Инспектор помахал перед его носом полицейским значком. – Видите? Вопросы есть? Или вас арестовать за противодействие следствию? – Боб незаметно подмигнул Марку.
Слуга, покорно опустив плечи, прошёл в кабинет.
– Вот, возьмите.
– Благодарю вас. Пойдём, Марк.

В баре ситуация повторилась. Хозяин недоуменно пожал плечами:
– Да, я помню этого мужчину. Но он уже уехал. Приехал на красной машине. Кажется, это был Плимут. С какой-то девушкой.
– Ага, – оживился Боб. – Это уже кое-что. Опишите её.
– Ну, ничего такого сказать не могу. Я же не слежу за всеми посетителями.
– А зря, – сухо заметил Марлей.
– А вы Стива спросите. Он их столик обслуживал.
Боб сходил в машину и вернулся с папкой «Найтфилд».
Хозяин жестом позвал официанта.
– Вы обслуживали этот столик? Этот человек был здесь сегодня? – спросил инспектор, показывая фотографию Винсента.
– Ага, – с готовностью откликнулся Стив. – Солидный такой джентльмен. С девушкой. Заказал два коктейля. Курил, как паровоз. Я замучился менять им пепельницы.
– Девушку описать можете? Хотя… погодите.
Боб открыл папку.
Марк с удивлением увидел, что полицейский показывает фото девушки погибшего греческого парня.
– Похожа?
Официант долго разглядывал фото. Наконец, он с сомнением покачал лысой головой:
– Вроде она, а вроде и нет. Темно было. Да и не смотрел я особо. Джентльмена помню. Он делал заказ. А её...
Он ещё раз глянул на фото.
– Похожа. Но та старше была.
Марлей усмехнулся.
– Представьте, что это она в молодости. Ну! – нетерпеливо воскликнул он.
– Нет, сэр. Определённо сказать не могу. Волосы похожи. А так… – Стив махнул рукой. – Взгляд у неё какой-то пустой был. Как у покойника.
Он рассмеялся скрипучим смехом.
Инспектор захлопнул папку.
– Ладно. Давно они уехали?
Официант посмотрел на часы, висящие на стене.
– Минут двадцать назад.
– А куда?
Стив пожал плечами:
– Откуда ж мне знать! Встали и ушли. Он курил и что-то шептал ей на ухо. Потом они вышли.
– Это всё?
– Да. Хотя нет, постойте... Я вспомнил. Буквально пару слов. Ну, он, значит, говорит ей: «Поехали за город. Душно».
– А она?
– Не расслышал толком. Сказала что-то про боулинг. Я ещё подумал: при чём тут боулинг, за городом-то?
– Может Боулинг-грин?
– Возможно. Да, похоже на то, мистер. Я знаю этот город. Там у меня двоюродный брат работал. – Стив радостно закивал.
Сев в машину, Боб кинул папку на заднее сидение.
– Поехали, Марк. Дорогу я знаю. Шестьдесят первая трасса.
– Боб, – Фэйт посмотрел в карту, – это же больше сотни миль. Ночь на дворе. Что мы найдём? А если ты ошибаешься?
– Много вопросов. – Марлей сурово посмотрел на приятеля. – Предлагаешь объехать все боулинги города? Есть ещё варианты?

Боб выжимал из машины все, что можно было выжать. Его колымага, едва касаясь земли, скрипела на поворотах, как ржавые петли.
Далеко позади осталось марево ночного города. Остался за спиной и Трой, небольшой городишко на полпути.
Марк вспомнил, что пару раз в молодости бывал здесь.
Фары выхватывали из темноты деревья, плотной стеной прижавшиеся к дороге. Вдалеке, за плавным поворотом, блеснули красными огнями габариты. Машина стояла неподвижно. Марлей сбросил скорость до минимума. Не доехав десяток метров, он остановился.
Они вышли. Рука Боба потянулась к кобуре.
На обочине стоял красный Плимут. Его фары горели неугасимым пламенем.
– Боб, – зашептал горячими губами Марк, – может, не будем подходить? Что-то мне совсем не хочется.
– Не дрейфь.
Они осторожно приблизились к машине. Вытащив револьвер, Марлей медленно открыл дверь. Водитель сидел неподвижно, уронив голову на руль. Больше в машине никого не было.
Ткнув в мужчину стволом, Боб глухо вскрикнул. Нагнувшись, он положил пальцы на шею водителя.
Человек был мёртв.
– Стой здесь, Марк, – оглядевшись, шепнул другу на ухо Марлей.
Он обошёл машину по кругу. Никого.
– Давай попробуем его вытащить. Только осторожно.
Марк осторожно потянул труп за рукав. Мужчина беззвучно повалился на землю. Тело его вывернулось в неестественной позе, голова запрокинулась. Остекленевшие глаза в упор уставились на мужчин.
– Смотри, смотри! – закричал Боб.
Жуткий вопль вырвался из глотки Фэйта. Лицо мертвеца было обезображено гримасой непередаваемого ужаса. Зрачки закатились вверх. Широко раскрытый рот был искривлён и деформирован, как будто его сплющили на наковальне. Впалые щёки покрылись трупными пятнами. Кожа высохла и подёрнулась паутиной тёмных трещин. Из чёрного мрака рта на землю сочилась тонкая струйка крови.
Руками, ставшими вдруг чужими, Марк с трудом вытащил пачку. Пальцы не слушались. Сигарета упала на землю.
– Бо…Бо…Бо…!
Одеревеневшими губами он пытался что-то сказать приятелю. Из его глотки послышался хрип.
Неожиданно он упал на четвереньки. Его рвало.
Боб участливо склонился над ним. Выждав минуту, он схватил приятеля за плечи и поднял с колен. Прислонив его к машине, достал из кармана платок и вытер Марку рот.
– Давай я тебе прикурю.
Затянувшись, он сунул сигарету другу.
Луна выглянула из-за невидимых облаков. Её свет явил миру странную и жуткую сцену.
На тёмной дороге стояли две машины с зажженными фарами. В их ярком свете мельтешили ночные мотыльки. Двое мужчин молча курили, прислонясь к капоту. Третий лежал навзничь и смотрел в небо. В его остекленевших глазах отражалась вечность.
Сигарета оказала свое привычное действие: Марк немного успокоился. Прикурив вторую от первой, он подошёл к телу.
Глаза смотрели прямо на него. Марк отошёл к задней части машины и опять взглянул на тело. Лицо трупа было повёрнуто в его сторону. Взгляд мёртвых глаз по-прежнему смотрел прямо ему в лицо.
Это показалось Марку странным. Отойдя к капоту, он повторил попытку. Они опять встретились глазами. Ещё минуту назад Марк поклялся бы всеми святыми, что голова трупа была повёрнута в другую сторону.
Мёртвые следили за живыми.
– Боб, ты не трогал тело? – спросил он Марлея.
– Нет, а что? Что-то почудилось?
Марк кивнул.
– Даже не спрашивай, что. Скажи лучше, это Винсент?
– Можешь не сомневаться.
Боб вытащил фотографию.
– Внешность несколько …ммм…изменилась. Но это он.
Некоторое время он разглядывал тело. Потом, вытащив из кармана маленький фонарик, полез в салон. Послышалось недовольное ворчание. Наконец, инспектор выполз наружу.
– Ну, что? – с надеждой спросил Марк.
– Ничего. Абсолютно. Следов борьбы нет. И вообще – никаких следов. Кроме...
Он поднёс к фонарику руку.
Марк с трудом разглядел едва заметный длинный волос.
– Волос явно женский, судя по длине. В принципе, он может быть чей угодно. Мало ли, сколько женщин перебывало на этом сидении?
Боб закурил.
– Здесь нам делать нечего. Поехали домой.
Кое-как запихнув себя обратно в салон, Марлей захлопнул дверь. Всю обратную дорогу он хмуро молчал.
Марк не выдержал:
– Боб, ты сообщишь в полицию?
– Сам об этом всю дорогу думаю. И… думаю, нет. Найдут и без нас.
– Как же так?
– А что я скажу? Мы прогуливались, собирали грибочки и нашли машинку? Возникнут вопросы. В данном случае я  – лицо неофициальное.
– Конечно, – добавил он, подумав с минуту, – было бы неплохо ознакомиться с результатами вскрытия. Но чутьё мне подсказывает, что ничего нового мы не узнаем.
Марк сосредоточенно думал.
– И что, у нас не осталось зацепок?
– Ну, есть одна. Адрес умершей девушки. Они жили где-то в районе Маунтин-Гров. Далековато, но ничего не поделаешь. Завтра поеду. Может что-нибудь разнюхаю.
– Я с тобой, – с нажимом заявил Марк.
– Старик, завтра же Кэт приезжает.
– Точно. – Он тяжело вздохнул.
– Кстати, а у тебя-то есть какие-нибудь мыслишки?
– Только одна. Завтра позвоню и узнаю адреса отключённых номеров.
– Это как? – удивился Боб.
Марк объяснил.
– А на кой чёрт нам это нужно? По-моему, ничего это не даст.
– Я попробую, – заявил Марк.
– Валяй. Делай, как знаешь. Я приеду обратно – позвоню.

Утром, окончательно опустошив холодильник, Боб уехал.
Марк обозлился. Мертвецам жрать не нужно, но он пока жив. Придётся тащиться в супермаркет.
Но перед этим он решил позвонить Джону.
– Джон, как там моя просьба?
– Марк! – вскричал Джон. – Рад слышать! Узнал кое-что. С тебя причитается.
«С меня всем причитается», – подумал Марк.
– Говори.
– Всего лишь шесть домов. Все – в районе Белльвилля.
Марк нацарапал на бумажке адреса.
– Спасибо, дружище. Обязан тебе по гроб жизни.
Пройдя в комнату, он включил телевизор. Хоть что-то осталось реальным в этом мире теней.
Довольно скоро его окутали объятия Морфея.
После обеда приехала долгожданная Кэт. На ней было красное платье и длинные серёжки. Марк невольно залюбовался её стройной фигуркой.
После первой порции поцелуев и объятий Кэт отошла к телевизору и исполнила перед ним несколько замысловатых па.
– Ну как, милый? Для тебя старалась. Ты же любишь красный цвет. Или синий?
– Здорово. – Марк был в восторге. Умение Кэт залечивать душевные раны было поразительным. Он уже забыл о шестьдесят первых трассах и моргах.
Только Кэт. Они снова вместе. А остальное…
Живи сегодняшним днем. Завтра может не наступить никогда.
– Ты плохо выглядишь. Осунулся. Вот и оставь тебя одного! – она нахмурила брови.
– Еда кончилась, – вспомнил Марк.
Вернувшись из магазина, они сели обедать. На этот раз был бифштекс из говядины и оладьи с кленовым сиропом.
– Тебе нужно отъедаться, – заметила Кэт.
– Стройная фигура никому не мешает, – попробовал отшутиться Марк.
Но обмануть её было не так-то просто.
– Рассказывай.
– Что? – не понял он.
– Не прикидывайся. Я же вижу: что-то случилось.
Вспомнив наставления Марлея, Марк молчал, угрюмо насупившись.
– Ничего такого. Скорее, плохо себя чувствую, – вот и всё, что он смог сказать.
– Не ври. Я как рентген – все насквозь вижу. Ты начал курить.
– Как ты узнала? – он был обескуражен.
– Я же женщина. Запахи – моя стихия.
Кэт взяла его за руки.
– Марк, ты меня любишь?
– Конечно. Что за вопрос?
– Тогда выкладывай. Иначе я обижусь.
Он решился. К чёрту Боба! Если вдуматься – что в этом страшного? В полиции она не работает.
Недолго думая, Марк вывалил всё. Впрочем, не совсем всё: жуткие подробности он опустил. Как и свою роль в этой истории.
Брр! При воспоминании о страшных лицах и видениях он внутренне содрогнулся.
Кэт молчала. Лицо её было спокойным.
Ему даже стало как-то обидно. Он тут помирает, а ей хоть бы что!
– Мне кажется, ты передёргиваешь. Ничего страшного. Простые совпадения.
Вот и всё, чего он добился от неё. Не совсем то, о чём мечталось.
Марк не стал спорить. Все его силы ушли на рассказ.
Она спросила. Он ответил.
Кэт делала свои привычные дела. Марк тупо глазел в экран.
Украдкой наблюдая за ней, он все же заметил тень беспокойства на её лице.
Марк улыбнулся про себя. На душе стало спокойнее. Значит, переживает. Но виду не подаёт.
«Интересно, почему?» – подумал он. И тут же себе ответил:
«Да потому, что она мудрее тебя, кретин! Её переживание передастся тебе»
Чутьём она понимала, что Марк напряжён. А она спокойна. Так будет лучше.
«И ты будь спокоен. Всё хорошо. Всё в порядке. Вы вместе»
Окончательно расчувствовавшись, он погрузился в сладкие грёзы. В реальность его вернула трель звонка.
– Марк, ты? – послышался далёкий голос Боба. – Я только что приехал. Убил целый день. Выяснить всё не удалось, но кое-что есть.
– Что? – глухо спросил Марк. Он не хотел, чтобы Кэт слышала.
– Давай завтра. Всё завтра. Утром ко мне в участок. Да, забыл спросить: ты-то что-нибудь выяснил?
– Тоже немного, – прошептал Марк.
– Ну и хорошо. Жду в одиннадцать.
Раздались короткие гудки.
Лёжа в постели, он подумал об эфире.
«Я не хочу звонить. Остался только я. Я позвоню – и услышу имя. Марк Фэйт»
Проваливаясь в липкий сон, он подумал, что это ничего не решит. Как говорил Боб: «Делай, что должно, и будь, что будет»
Кэт лежала рядом и гладила его по волосам. Уже заснув, за гранью реальности, он чувствовал эти прикосновения. Её рука была холодна, как лёд.

Казалось, от сырости все вокруг заржавеет, даже птицы и деревья. Солнца не было.
Марк поёжился. Ехать к Бобу не хотелось.
Они позавтракали на скорую руку. Кэт заметно нервничала.
– Может, ты не поедешь? – она смотрела в окно намокшими глазами.
У Марка на душе заскребли кошки.
Молча подойдя сзади, он крепко обнял её. Так неподвижно они простояли минуту.
Боясь оглянуться, Марк стремительно вышел.
Марлей уже ждал его, нервно вышагивая из угла в угол.
– Где тебя черти носят? Рассказывай сначала ты.
– Я узнал примерные адреса эфира.
– Не понимаю, – Боб кашлянул в кулак, – что это даст? Ладно. Сейчас важна любая мелочь.
Вместо ответа Марк протянул ему смятую бумажку.
Инспектор встал с кресла.
– Бельвилл, Бельвилл, – услышал Марк бессвязное бормотание.
Марлей водил пальцем по карте. Неожиданно его осенила какая-то мысль, потому что он подбежал к столу и стал рыться в папках.
– Вот! – Он торжествующе выудил какой-то документ. – Слушай. Перевожу с казённого на человеческий: четвёртого июня в Бельвилле, в районе Ист-Мейн-Стрит триста девять, было найдено тело женщины. Личность установить не удалось. Женщина лежала на боку. На ее шее обнаружена рваная рана.
– А отчего она умерла? – спросил Марк.
– Шутник, однако! Полагаю, от этой рваной раны и умерла. Жди здесь.
Боб отсутствовал пару минут.
– Я выяснил. Она лежит в местном морге. Смерть наступила от обильной кровопотери, развившейся в результате рваной раны шеи с повреждением правой сонной артерии.
Марлей скомкал бумажку и бросил её в урну.
– Откуда ты это узнал?
– Обзвонил участки на предмет летальных исходов.
– Извини, Боб, я не понимаю, каким это боком...
Инспектор схватил пресс-папье и стал судорожно вертеть его в руках.
– Видишь ли, старик, тело нашли в нескольких сотнях метров от твоих адресов.
– Отдаю должное твоей памяти. И что? Мало ли, кого где убили? Совпадение.
– Марк, ты заговорил моими словами, – улыбнулся Боб.
– Пожалуй.
– Но это ещё не всё.
– Что ещё?
– Один из домов – только один – необитаем. Расселён.
– Ты хочешь сказать…
– Да. Её нашли недалеко от этого дома.
Марк вопросительно посмотрел на дверь.
– Да, – поймал его взгляд Боб. – Поехали.

Старое кирпичное здание было безжизненным и мрачным. Чёрные глазницы окон равнодушно смотрели в грозовое небо. Дверей не было.
Друзья вышли из машины и, перепрыгивая через груды битого кирпича, добрались до входа.
– Марк, ничего не трогай, но всё примечай, – Боб улыбнулся. – Улики – дело полиции.
– По-моему, ты – частное лицо, – язвительно заметил тот.
Боб потряс жетоном:
– Это ничего! Найдём что-нибудь стоящее – сразу стану официальным.
Грязные дощатые полы противно скрипели под ногами. Кирпичная пыль навеки въелась в стены.
Они переходили из комнаты в комнату.
Ничего особенного. Обрывки старых газет. Обломки мебели. Люстры без ламп. Всюду царило страшное запустение.
– Знаешь, Боб, по-моему, мы ищем иголку в стоге сена, – угрюмо обронил Марк. – Конечно, ты полицейский. У тебя глаз намётан. А меня тошнит от этого бабушкиного чулана.
Плащ инспектора выпачкался в извёстке. Не замечая этого, Боб лихорадочно обшаривал глазами каждый угол.
Закончив осмотр очередного комода, он подошёл к Марку.
– Дружище, ты разве не заметил?
– Что?
– Ситуация ведёт нас за руку. По существу, я ничего не делал. События всегда на шаг впереди нас. Я лишь констатирую факты. И ты тоже.
Марк достал сигарету.
– А что из этого следует? – сплюнув на грязный пол, спросил он.
– А то. Надо искать. Искать событие, которое случилось перед нашим приходом.
– Какое?
– Не знаю. Это не важно.
Боб отряхнул плащ.
Они проникли в очередную клетушку.
Вдруг Марлей сдавленно вскрикнул.
– Марк! Вот оно!
Пыль попала приятелю в горло. Закашлявшись, Фэйт достал платок и вытер слезящиеся глаза. Зрение вернулось в норму.
Посреди комнаты стоял старый потрескавшийся стул.
– Стул, – заметил Марк. – Старый.
– Ты схватываешь всё на лету, – захохотал Боб. – Подойди ближе, – он поманил его пальцем. – Ты ничего не замечаешь?
– Как будто нет…
– Смотри.
Марк присел на колени.
– Боб, ни хрена я не вижу. Иди ты к чёрту! Ты меня разыгрываешь.
– Вот!
Марлей ткнул пальцем в белую полосу.
– Чёрт возьми! Это же круг! Что такое?
Инспектор его уже не слушал. С необычайным проворством он забегал из угла в угол, приседал, вновь вскакивал и беспрерывно что-то бормотал.
Окончательно запутавшись, Марк сел на стул. Это ему даже нравилось. Он много работал последние дни. Можно отдохнуть, покурить вот так, сидя на стуле. Послушать птичек за окном.
А Боб... Что ж, на то он и полицейский, чтобы разнюхивать. Пусть побегает, растрясёт свою жирную задницу.
На этом месте мечты Марка были грубо прерваны.
– Вот! – Боб с хищной улыбкой сунул ему под нос какой-то обгорелый огрызок бумаги.
«…приглашаю. Иди ко мне!» – с трудом разобрал Марк. Остальное сгорело. Кое-где прилипли кусочки воска.
– Да, – заметил Марлей. – От свечи и сгорела.
Он пнул ногой огарок. Свеча покатилась по полу.
– Похоже на какой-то … эээ…
– Ритуал, – закончил за Марка приятель.
– Да. Но какой?
– Давай рассуждать логически. Мне кажется, здесь говорится о ритуале вызывания...
– Духов! – воскликнул Марк.
Марлей покачал головой.
– Вряд ли. Тогда тут стоял бы стол, а не стул.
– Вот дерьмо! Что же это такое? Ты хочешь сказать...
От догадки у Марка перехватило дыхание.
– Именно! Вызывали мёртвых. Я почти уверен в этом. Когда-то я изучал эту тему. Так, для себя.
– Но это же чушь собачья! – Фэйт раскачивался на стуле. Его глаза, не отрываясь, следили за Бобом. – Кому это всё нужно и зачем? Той женщине, которую нашли у дома? Она опять умерла, получается? Дважды?
– Старик, ну, включи же мозг! Восставшие из мёртвых не вырывают себе глотку.
– Тогда кто? Кто восстал?
Боб молча смотрел на друга. В его глазах читался страшный ответ.
Вскочив со стула, Марк лихорадочно заметался по комнате. Истина накрыла его холодным саваном ужаса.
– Боб, ты сошёл с ума!
– Старик, у нас нет выбора. Есть только один путь. Остальные ведут в никуда.
Марку захотелось расплакаться.
– Посуди сам! – Боб тоже перешёл на крик. – Если это та, которую мы не знаем – нет шанса, пойми! Ноль! Это значит – искать песчинку на берегу. А мы будем действовать от обратного. Зачем нам нулевые варианты?
– Ты хочешь сказать…
– Да! Да, именно! Если это мать той девочки – тогда шанс есть.
– Какой шанс, Марлей? Ты послушай себя! Ты полицейский. Ну, я – ладно: видения, сны, люди, машины... Но ты, как ты можешь верить в эту чушь? «Ночь живых мертвецов»
Боб кивнул:
– Знаю, смотрел.
Он сел на стул. Из-за клубов дыма послышался его спокойный голос:
– Марк, послушай. Я коп, и живу в мире улик и документов. Я обращаю внимание на все мелочи, все события и факты. Не важно, насколько страшен ответ. Истина всегда проста. Как этот стул. Каждый процесс, каким бы он ни был – это часть реальности. Всё объяснимо. Но я подумал…
– Что?
– Может быть, не всё объясняется нашей жизнью. Нашей земной жизнью. Возможно, что-то лежит за её пределами.

Как обычно, Марлей гнал машину как на пожар.
– Ты в курсе, – неожиданно спросил он, – что катафалк везут слепые лошади?
– Шутишь? Зачем?
– Чтобы они не пугались, и ехали медленно и чинно.
– Чёрт возьми, Марлей! Откуда ты всё знаешь? Подрабатывал на похоронах?
– Постоянно. – Лицо Боба было серьёзным.
– Вот я и думаю, старик, – продолжил он. – Так и мы, как слепые лошади. Медленно движемся куда-то к конечному пункту. А что везём и куда – не понятно. Дёргают вожжи – поворачиваем направо. Раз – и налево. Полнейший мрак.
Марк задумался.
– А везём ли мы вообще хоть что-нибудь? Может, всё это – игра нашего воображения? Хотя главное, что не нас везут...
Инспектор рассмеялся.
– Да, точно. Не нас везут. Но это же не надолго.
– Спасибо, что напомнил.
Было видно, что Марк разозлился.
Совсем обидеться он не успел. Впереди показалось здание морга.
Боб мгновенно исчез в его чреве.
Марк закурил.
– Ты много куришь! – прокричал внезапно возникший за спиной Марлей.
– Твою мать! Нельзя вот так подкрадываться к людям! Нервы на пределе.
– А как можно подкрадываться?.. Шучу, шучу, – заметив гневный взгляд приятеля, сказал Боб.
Сунув руку в карман, он вытащил небольшую фотографию.
– Так. Фото женщины есть, хоть и посмертное. Фото дочки есть. Конечно, если это мать с дочкой. Эх, стоило бы показать фото мамаши миссис Букович! Ну ладно, это успеется. Главное, что адрес есть.
– А адрес-то откуда? – Марк сел на капот.
– Надеюсь, адреса мамаши и дочки совпадают. Помнишь, я говорил? Маунтин-Гров.
– Да. Смутно помню.
Открыв бардачок, Марлей извлёк карту.
– Шестьдесят третья трасса. Далековато. – Он взглянул на часы. – Старик, поздно уже. Может, завтра?
–  Боюсь, я не выдержу до завтра. Чем скорее всё это закончится, тем лучше, – заявил Марк.
– Хорошо, – согласился Боб. – Только заправиться надо.
– Марлей, я всё хочу тебя спросить… а если ты ошибаешься? Вдруг это не мать и дочка, а всё, что ты мне здесь наплёл, – плод твоего полицейского воображения?
– Надеюсь, что чутьё меня не подводит, – мрачно произнёс инспектор.

День перевалил за половину.
Впереди показался городок под названием Ролла.
Перекусив на заправочной станции, они вышли покурить к парку Бер Жуан. Так значилось на табличке.
– Как думаешь, Боб, успеем?
Марлей задумчиво поглядел на небо. Погода портилась. При выезде из города они ещё застали солнечные участки. Сейчас всё было сумрачно. Тучи густели. Дождя пока не наблюдалось.
– Должны успеть. Давай-ка поспешим.
Рванув с места, они помчались к пункту назначения.
– Не мог бы ты ехать быстрее?
Марк начал нервничать. Когда они приблизились к Маунтин-гров, он уже был на взводе.
В городке было удивительно тихо. Почти идиллия. Ни собак, ни людей. Лишь редкие прохожие.
Инспектор вытащил из кармана бумажку с адресом.
– Эй, мистер, – окликнул он какого-то старика.
Подойдя вплотную, Боб знаками стал что-то показывать пожилому человеку.
Старик в ужасе отпрянул. Развернувшись, он засеменил прочь.
– Чёрт знает, что такое! – Марлей был в недоумении. – Ладно...
Он покрутил затёкшей шеей.
Из-за угла вышла женщина. Недолго думая, он подскочил к ней и сунул под нос листок.
Женщина махнула рукой в сторону. Её лицо показалось Марку испуганным.
Боб не спеша подошёл к машине.
– Похоже, старина, они все тут с ума посходили. Один бежит, как чокнутый, другая какую-то чушь несет...
– Что ты узнал?
– Это за поворотом, через полквартала. Она говорит, что это место проклято.
– Вот видишь! – воскликнул Марк.
– Ничего я не вижу. Пошли. Машину оставим здесь. Прогуляемся до третьей Восточной улицы.
Приятель вытащил сигарету.
– Пора тебе бросать. Скоро скуришься. – Марлей обеспокоенно изучал лицо Марка.
– Не успею.
– Выше голову, старик.
Они пошли медленным шагом. У Фэйта развязался шнурок. Присев на корточки, он сосредоточил внимание на ботинках.
Всецело поглощённый этим занятием, Марк краем глаза заметил какое-то движение. Лёгкое дуновение ветерка, тихий шорох, неуловимую тень.
Скосив глаза, он заметил, что рядом кто-то стоит. Тёмные туфли, серый плащ.
Марк решил, что пока не завяжет шнурки, не встанет.
Закрыв глаза, он на ощупь завязал бантик.
– Эй, ты скоро? – послышался голос Боба.
Марк вскочил. Рядом стоял Марлей. Женщины не было.
– Ты полгода завязываешь шнурки. Время, время! – он постучал по часам.
– Ты никого не видел сейчас?
– Нет.
– Женщина в сером плаще. Стояла рядом.
Боб тоскливо посмотрел на него.
– Пошли в дом, – процедил он сквозь зубы. – Скоро стемнеет.
Серое одноэтажное здание безмятежно смотрело на них. Каменные плиты, лежащие на земле, заканчивались у двери. Она была закрыта.
Марлей постучал. Ответа не было. Вторая попытка принесла тот же результат.
– Приехали... Что будем делать?
Марк был огорошен.
– Что-то будем, – ответил Боб шёпотом. – Не возвращаться же ни с чем. Жди здесь, я обойду дом.
– Боб, не бросай меня одного.
Марк вытер со лба выступивший пот.
– Мне кажется, сейчас дверь распахнётся, и меня потащит внутрь.
– Ты с ума сошёл! – рассердился Боб. – Никому ты не нужен. Стой на стрёме.
Марлей исчез за углом.
Марк прислонился к белой колонне и стал ждать.
На улице не было видно ни души. Ветер шевелил тёмные кусты перед домом. В висках у Фэйта стучало так, что казалось, ещё минута – и в его голове оглушительно взорвётся бомба. Он перестал различать звуки. Горло пересохло от жажды. Мышцы напряглись до предела. Марк хотел подвигать плечами, чтобы хоть немного размять тело, но сделать это ему не удалось. Что-то сковывало движения. Неосознанный страх перерос в удушающий ужас. Выронив незажженную сигарету, он застонал.
Неожиданно от угла дома отделилась тёмная фигура. Она стала стремительно наползать на Марка.
Он упал на колени и закрыл лицо руками.
«Как глупо», – мелькнула мысль.
– Старик, ты что?! Это же я.
Перед ним стоял Боб.
– Извини, я тебя напугал. Темно уже. Ничего нет.
Марк поднялся. Грудь его вздымалась от неровного дыхания. Марлей заметил, что у него дрожат руки.
– Боб, – прохрипел друг, – если ты ещё раз отойдёшь, я тебя убью.
Марлей усмехнулся.
– Хорошо. Убивай. Только сначала закончим.
– Давай войдём внутрь.
– Ты с ума сошёл? Незаконное проникновение в жилище!
– Тогда я сам войду, – прошептал Марк.
– Ты делаешь из меня уголовника. «Сам» будешь в другом месте.
Наклонившись к двери, Марлей тщательно оглядел замок.
– Придётся тебе ещё пять секунд побыть одному. Я проверю улицу, – заметив протестующий жест Марка, изрёк инспектор.
Вернулся он несколько позже.
– Чисто. Да, похоже, что дом заброшен. По-крайней мере, он выглядит заброшенным. Ладно. Два раза не умрём.
Ловким движением он извлёк из кармана связку отмычек.
– Боб, – удивлённо прошептал Марк, – откуда?
– А почему шёпотом? Нас никто не слышит. На улице никого. Через пять домов у машины кто-то возится, и всё.
– Не знаю, – уже громче сказал Марк. – Страшно.
– Представь – мне тоже! Мурашки от всего этого.
Пару минут Марлей возился с отмычками. Наконец, раздался жуткий скрежет замка. Марку показалось, что их слышно в Сент-Луисе.
– Подожди.
Боб достал фонарик.
Они проникли внутрь.
Шум ветра остался за дверью. В доме было тихо. Повсюду валялись обломки сгнившей мебели и осколки зеркал.
Споткнувшись об какой-то обрубок, Марлей смачно выругался. Марк старался не смотреть по сторонам. Страх не отпускал, поэтому он покорно дышал в спину Бобу, стараясь не отставать.
В доме царило жуткое запустение. Похоже, обитатели давно покинули его.
Среди страшной разрухи уцелели лишь пара стульев и шкаф, доверху набитый старыми книгами. Большая часть была на незнакомом Марку языке.
«Греческий», – решил он.
– Что дальше?
– Понятия не имею. – Боб был озадачен.
– Если исходить из моей теории, здесь что-нибудь должно найтись.
– Дурацкая твоя теория. И сам ты дурак, да и я тоже, – зло прошипел Марк.
– Раз ругаешься, значит живой.
Боб улыбнулся.
Подойдя к шкафу, он начал лихорадочно перебирать книги.
Марк прислушался. Снаружи не раздавалось ни звука.
Несколько минут прошло в гробовом молчании.
Уже не глядя, Боб с грохотом бросал книги на пол.
Марк тряс их одну за другой. Как осенняя листва с дерева на пол упали несколько страниц.
Марлей попытался их поймать, но они ужами проскользнули на пол.
Чертыхаясь, он встал на колени.
– Марк! Смотри.
Поднявшись, он отдал листки другу.
– Я не хочу смотреть, – Фэйт отвёл глаза.
– Не дури. Знаешь, что это? – загадочным тоном произнёс Марлей.
– Не знаю, и знать не хочу, – заскулил Марк. – Сейчас я проснусь, и мы с Кэт пойдём есть мороженое.
Боб вздохнул.
– Послушай, я понимаю. Мы много пережили за эти дни. Но давай, соберись! Это же не приговор. Это документы на захоронение.
– Меня?
– Ну, ты даёшь! – Боб зло сплюнул. – Нет. Элени Доризо.
– Кто это? – тупо спросил Марк.
– Это дочь. Подружка вашего греческого парня.
Неожиданно Марк почувствовал прилив сил. Что-то похожее на второе дыхание. Сжав зубы, он замотал головой.
– Ты чего? – встревоженно зашептал Боб.
– Ничего. Где она похоронена?
Боб не ответил. Сунув листки в карман, он направился к выходу.
– Пошли. В машине карта, – сказал он на пороге.
После продолжительных поисков инспектор устало откинулся на кресле. Фэйт стоял, нагнувшись над ним.
– Ничего не понимаю. Нет такого кладбища. На моей карте, во всяком случае.
Марк схватил его за руки:
– Боб, мы должны найти его! Сделай что-нибудь!
– Что я могу сделать? – растерянно пробормотал тот. – Ладно, попробую. Не хотел никого беспокоить. Начнутся расспросы. – Он безнадёжно махнул рукой.
Продолжая что-то бубнить себе под нос, Марлей схватил рацию.
– Чарльз, это Марлей. Дело на миллион. Выясни, где находится кладбище. Срочно.
Вытащив документ, он погрузился в переговоры.
Марк курил.
«Действительно, что-то я много курю.  Пора завязывать», – подумал он.
– Чёрти что! – подал голос Боб. – Это недалеко от Ван-Бьюрена. Я там ничего не знаю. Ни дороги, ни кладбищ. Там вообще не должно быть никакого кладбища. Есть Терли. Но оно нас не интересует.
Он ткнул в карту.
– Вот здесь. Миль пятьдесят.
Марк выжидательно посмотрел на него, застегнул плащ и сел в машину.
– Надеюсь, ты знаешь, что нужно делать.
– А с тобой как иначе? Ни сна, ни отдыха. Болтаемся по штату, как дерьмо в проруби.
Марлей запустил мотор.
Начал накрапывать мелкий дождь. Говорить было не о чем.
Марк был погружён в себя.
– Интересно, – вдруг прервал молчание он, – а почему ты не знаешь этого кладбища, а твой коллега знает?
– И он не знает. Связался с местным шерифом.
Густой туман окутал окрестности. Редкие дорожные знаки разрезали своим отражением темноту.
Боб притормозил у обочины.
– Что такое? – спросил Марк.
– Где-то здесь нужно свернуть направо.
Марлей посветил на карту.
– Точно. Знак. Слева лес, справа поле.
– Разве это лес? Скорее, кустарник, – возразил Марк.
– Не спорь.
Через пару миль они упёрлись в ограду. Марлей победно взглянул на друга.
– Рано радуешься, – заметил тот. – Где искать? Схемы нет.
– Нет. Будем надеяться, что кладбище небольшое.
С мерзким натужным скрипом отворились ржавые ворота.
Дождь усилился. Блеснула молния.
В её свете Марк успел заметить ряды могил. Некоторые были с покосившимися крестами.
– Боб! Я понял! Нужно искать могилы с крестами.
Марлей кутался в плащ. Лица его почти не было видно.
– Почему? – раздался приглушённый голос откуда-то из глубины одежды.
– Я вспомнил: греки же православные! У них на могилах кресты.
– Молодец, – оживился Боб. – Давай скорее. Я уж думал, что нам до утра копаться.
Холодный ветер пронизывал до костей. По дорожкам кружился хоровод из листьев. Где-то вдалеке заухал филин.
Не обращая внимания на дождь и грязь, Марк, как заведённый болванчик, перебегал от одного креста к другому. Фонарик был только у инспектора, поэтому приходилось ощупывать каждую табличку и плиту на земле. За напарником он не следил.
Шли минуты. Марк сильно промок. По лицу его текли струйки воды, глаза застилала пелена. Практически ничего не видя, он продолжал ощупывать кресты.
– Старик! – услышал он далёкий крик.
Стремительно повернувшись, он побежал на этот зов. Кое-где мелькали серые оградки. Несколько раз ему почудилось, что у деревьев кто-то стоит. Какие-то тёмные силуэты колыхались у соседних аллей.
Подгоняемый жуткими видениями, Марк бежал на далёкий свет фонарика.
Кладбище провожало его хлопаньем крыльев, скрежетом ворот. Сотни крестов угрюмо пялились ему в спину, раскинув серебристые руки. Острые пальцы оград цеплялись за развевающиеся полы плаща.
«Не уходи. Ложись. Здесь твоё место», – звенели их тонкие губы.
Марк не слушал. Кенгуриными прыжками он подскочил к Бобу.
– Смотри, – просто сказал тот.
Фонарик выхватил из темноты эмалированную табличку.
– Элени Доризо, – синими от холода губами выдавил Марк.
– Тебе не откажешь в догадливости, – заметил Марлей.
Упав на колени, Фэйт стал лихорадочно ощупывать могилу. Руки его дрожали.
Наконец, он встал.
– Ну, что дальше? – спросил Боб. – Я думаю, наши поиски окончены. Иди домой, спи спокойно, дорогой товарищ.
Последнее слово потонуло в страшном ругательстве, которое изрыгнул из себя Марк.
– Закончилось?! – заорал он. – Чем закончилось?
Боб молча показал на табличку.
– Вот что я скажу тебе, Марлей. Они закончатся там. – Марк кивнул на могилу.
– Не понял...
– Там, на глубине двух метров, или сколько их, чёрт тебя побери!
– Ты что, хочешь раскопать могилу?! – Боб был сражён наповал.
– Ты всё правильно понял.
– Это без меня, – уже спокойным голосом заметил Марлей. – По мне и так уже рапорт плачет. А если нас за этим застукают – кранты моей карьере. А может и свободе. И тебе не поздоровится.
– Хорошо, – ледяным тоном отозвался Марк. – Давай лопату. Без тебя обойдусь.
– Откуда у меня лопата?
– У тебя есть лопата.
Марлей тяжело выдохнул воздух.
– Вот ты баран!.. Хорошо. Есть.
Они вернулись в машину.
– Боб, мне надо немного выпить.
Пожав плечами, инспектор достал небольшую фляжку.
Сделав пару глотков, Марк протянул её Бобу. Тот отрицательно покачал головой.
– А впрочем, чёрт с ним!
Отхлебнув, Боб закрыл глаза. Марк выбросил сигарету в окно.
– Всё. Давай свою лопату. Я пошёл.
Замычав что-то себе под нос, Марлей вывалился из машины. Открыв багажник, он вытащил требуемый инструмент.
Марк с сомнением покачал головой:
– Я такой до утра буду копать. А побольше нет?
– Есть.
– Давай.
– Не дам. Сам возьму.
– Не понял...
– Не понял он! – рявкнул Боб. – Чёрт бы тебя побрал, мать твою, и твоих покойников, и эфир этот чёртов! Чтоб вы все провалились, придурки! И я кретин, потому что с тобой связался! И ты кретин – по кладбищам шляться, вместо баб!
Продолжая в том же духе, он схватил лопату побольше.
– Чего вылупился? Пошли! – заорал он. – Будешь мне передачи носить.
– Буду, – оскалился Марк.
Улыбнуться не было сил.
Он принялся за работу с остервенением, как будто от этого зависела его жизнь. Мелькали лопаты. Комья земли взлетали вперемешку с листьями. Дождь лил стеной.
Яма медленно заполнялась водой. Вспышки молний мертвенным светом озаряли покосившийся крест.
– Быстрее, Боб, быстрее! – орал Марк.
– Да, да! – не глядя, кивал Марлей.
Могила углублялась. Ничего не видя вокруг, Марк раз за разом втыкал лезвие лопаты в землю. Ладони давно саднило от кровоточащих мозолей, но он не замечал этого. Только один раз вдруг раздался оглушительный звон. Это крест с громким стоном упал на ограду.
Минуты стекали в могилу вместе с потоками воды.
Раздались глухие удары о дерево.
Отбросив лопату, Марк упал на колени.
– Ага! – зарычал он.
– Марк, подожди, есть же инструмент! Перестань! – кричал ему в ухо Боб.
Ничего не слыша, с яростью обречённого, Марк раскидывал землю одеревеневшими от холода и воды руками.
Показалась крышка гроба, сбитая из простых необструганных досок.
Опять схватившись за черенок, он с остервенением ударил. Доски затрещали.
Марлей едва успел отскочить в сторону.
– Совсем сдурел! – Он выкарабкался из ямы и встал сбоку.
С глухим стуком лопата била по доскам. Крышка не поддавалась.
Поняв, что сил не осталось, Марк крикнул другу:
 – Боб, прыгай сюда! Помоги!
Наконец, одна из досок с громким хрустом треснула пополам.
Просунув руки в образовавшееся отверстие, Марлей с силой дёрнул соседнюю доску вверх. Она немного отошла.
– Давай, Марк! Ещё немного... Чёёёрт!
Доска вылетела. Боб упал на спину и ошалело покрутил головой.
Оттолкнув его в сторону, Марк подполз к отверстию.
– Дай фонарь!
Вытерев лицо рукавом, он заглянул внутрь.
Там было пусто.
Несколько секунд Марк тупо смотрел вниз. А потом, повернувшись к Марлею, дико оскалился.
– Ты чего? – от его улыбки по коже инспектора пошел мороз.
– Там пусто, понимаешь? Пусто. Всё! Нет больше никого!
Согнувшись пополам, Марк засмеялся жутким, истерическим смехом.
Боб сдавил уши руками.
– Прекрати! – взревел он. – У тебя истерика.
Марк не слушая, продолжал судорожно хохотать.
– Уб…бежала девушка! Мы её ловили, а она убежала…
Было непонятно, то ли это слышался смех, переходящий в плач, то ли стоны, прерываемые хохотом.
Марлей схватил друга за плечи и стал с силой трясти. Это не помогло. Тогда он больно ударил его по щеке. Марк тотчас затих.
– Так-то лучше, старик.
Сунув руку в карман, он достал фляжку и сунул её Фэйту.
Пара торопливых глотков. Уф! Немного отпустило.
– Всё это замечательно, – устало заметил Марлей, – но вечер перестаёт быть томным. Надо валить.
Дождь понемногу утихал. Из-за края облаков показалась луна. Её мертвенный свет посеребрил верхушки деревьев.
Две фигуры, пошатываясь, ползли к воротам, волоча по земле лопаты.
Повалившись на сиденье, Марк закурил сигарету, тысячную за эти дни. С его руки капала кровь. Сунув большой палец в рот, он почувствовал солоноватый привкус. Это его окончательно отрезвило.
– Что дальше? – спросил он.
– А ничего, – совершенно спокойно ответил Боб.
– То есть?
– Живи, как жил.
– Легко сказать. Как это забавно… – Марк ухмыльнулся.
– Что? – не понял Боб.
– Всего лишь пару недель назад я спокойно звонил тёте. И все были веселы и счастливы.
– И было тепло и солнечно, – с готовностью откликнулся Марлей.
– Слушай, Боб, я вот одного не понимаю. Почему сейчас? Ведь четырнадцать лет прошло. Почему именно сейчас?
– Чёрт его знает... Возможно, мы этого никогда не узнаем. Может, тот полицейский случайно кому проболтался после гибели сына. Терять-то уже было нечего. Да и нельзя же вечно тайну в себе носить. Какая теперь разница?
– Да. – Марк надолго задумался. – Всё-таки не понимаю, что делать и как себя вести.
– Считай, что ничего не было. А я попробую её найти. Хотя как – не представляю. Видишь ли, я никогда не искал сбежавших покойников. Опыта маловато.

Город прощался с летом. Отпуск Марка закончился.
Тревога понемногу проходила. Один раз, спустя неделю, он не выдержал и опять набрал четыре заветные цифры.
Ответом была тишина. Он набирал номер раз за разом. Эфир исчез. Его имя так и не было произнесено.
Марк не знал, как к этому относиться. Гуляя с Кэт, он старался не думать вообще ни о чём. Её общество устраивало его больше, чем встречи в моргах или кладбищах.
Ещё через несколько дней он позвонил Марлею.
– Я сожалею, – ответил на том конце провода женский голос. – Инспектор Марлей откомандирован в Канзас-сити. Перезвоните в первых числах сентября.
Недовольно ворча, он бросил трубку.

Наступила осень.
Лёжа на кровати, Марк перелистывал вечернюю газету.
Кэт легла рядом.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она. – Я очень беспокоилась за тебя. Ты всё время выскакивал куда-то, как чёрт из табакерки.
– Всё хорошо, милая, – пробормотал он, погружаясь в дремоту.
– Конечно. – Кэт смотрела на него задумчивым взглядом. – Всё хорошо.

Марк вышел на опушку мёртвого леса.
Перед ним раскинулось поле, отливающее ночной синевой. На краю его стояла старая, заброшенная церковь.
Склонив седые купола, она манила внутрь. Израненные стены гнали его в ночь.
Марк понимал, что нужно войти.
Он чувствовал, что внутри ждёт смерть. Тёмный лес за спиной шептал, что снаружи ему не жить.
Марк глотнул воздуха. Морозный туман останавливал сердце.
Он поднял взгляд. Мертвенный свет луны ядом растекался по венам.
Он прислушался. Уханье филина кровавым осколком застряло в мозгу.
Сжав кулаки, Марк медленно побрёл по волнам. Невидимые насекомые шевелились в его волосах. Застывший ветер обтекал его тело.
Марк не слышал ни шелеста травы, ни лая собак. Звенящее безмолвие нависло над ним.
Он подошёл к большим деревянным вратам. Непослушными руками погладил шершавые доски.
Раздался тихий стон. Дверь отворилась.
Внутри было тихо и просторно. Не служили литию, не кадил престол священник. Не прощались с покойными под пение стихир.
Неслышно чадили факелы. Со стен злобно смотрели лики святых.
«Оставайся с нами», – шептали их губы.
«Уходи прочь», – говорили их глаза.
Неожиданно споткнувшись, Марк растянулся на полу. Отряхивая пыль с колен, он окинул церковь взглядом.
Уходили вверх тяжёлые ступени винтовых лестниц. Мёртвые глазницы подвалов смотрели на него из-под пола.
Наверху он пропадёт. Внизу он сгинет.
Под сводами храма захлопал крыльями ночной голубь.
Марк затаил дыхание. Закусив губу, он начал подъём наверх.
Зло стиснуло его в свои объятия. Свет факелов остался позади.
Лестница кончалась. Он завернул за угол. В его сердце вонзился нож.
Падая, он успел почувствовать боль.
Марк упал на пол. Веки его затрепетали.
Его тело поднялось. Снова вверх по винтовой лестнице.
За угол заворачивать нельзя. Он нырнул в боковой проход.
Сзади раздался хрип. Краем глаза Марк заметил что-то зловещее, с взглядом пустых глазниц, с паутиной серых волос.
Давно высохшие руки столкнули его вниз.
Лежа на полу, он снова открыл глаза.
Вверх по каменным ступеням.
Пролётом выше. Ещё одним. Поворот не туда.
Петля из душ грешников, из стонов неупокоенных самоубийц сдавила ему горло.
Его бездыханное тело упало на дощатый пол. Упало, чтобы подняться.
Марк побежал наверх. Под самое небо.
Темный длинный коридор. Вытянув вперёд руки, он осторожно ступил в него.
Справа мелькнула тень, слева раздался шорох.
Ноги осторожно ступали по доскам. Тусклый свет падал из полуоткрытой двери. Она отворилась.
Зажмурившись, он вошёл.
На него смотрела Кэт. Она улыбалась.
– Что ты здесь делаешь?
Она молчала.
– Милая, мне страшно. Пойдём отсюда.
Он захотел её обнять. Кэт потянулась навстречу.
Их руки встретились.
Вдруг!
Её губы почернели, её волосы тронул тлен, мертвенный румянец залил её щёки.
Марк беззвучно закричал.
Кэт стиснула его в объятиях. Её улыбка обещала смерть.
Они полетели вниз, туда, в могильные склепы, в тёмную воронку подвала…

Марк подскочил на кровати от собственного крика.
Холодный пот струился по лбу. В висках пульсировал страх. Во рту пересохло.
Он весь превратился в слух.
Кэт ровно дышала во сне.
«Ну и нервы! Я просыпаюсь от малейшего шороха, а её пушкой не разбудишь», – подумал он.
На кухне Марк налил стакан прохладной воды и не спеша выпил.
Стало легче. Но видения не отпускали его.
«Я видел тебя во сне! Что ты там делала?» – хотелось крикнуть ему.
Он с трудом сдержался.
Внезапно в ночной тишине раздалась тихая трель телефона.
Недоумевая, кто бы это мог быть, Марк подошел к аппарату.
– Алло, – как можно тише произнёс он.
В трубке раздалось шипение.
– Алло.
– Марк... Здравствуй, Марк, – послышался тихий голос.
– Марлей, это ты?
В ухе захохотали.
– Кто это?
– Генри Ланкастер. Барри Симпсон. Элени Доризо.
– Боб, перестань!
– А кто такой Боб? И кто ты, Марк?
– О чём ты? Я – это я...
– Тогда почему ты меня не узнаёшь? Свою собственную плоть? Свою собственную душу?
Металлический голос резал мозг.
– Я не понимаю...
– Какая избитая тема! Какое невежество! Крик человечества: «Помогите! Я не понимаю»… Ты сам сделал свой выбор, Марк. Ты забыл того парня? За всё надо платить. Вы убили его. Ты убил его, Марк.
– Нет!
– О да! Твоя собственная плоть пожрала твой дух. Машины, глаза, тени... Ты сам создал весь этот ужас.
– Кто, кто она? – закричал Марк. – Я её знаю? Я её видел?
– Ты видел её.
– Когда? Мы встречались? Мы были вместе?!
– Вы всегда были вместе, Марк.
 Трубка умолкла.
Внезапно разрозненные куски мозаики сложились в картину.
Вся суть и весь смысл происходящего легли в эту канву.
Он неслышно зашёл в комнату. Прислонился к стене.
Кэт безмятежно спала.
– Я не хотел, чтобы он умер, – тихо зашептал Марк. – Я пытался их отговорить, разве ты не понимаешь?
Он не услышал её дыхания, не смог разглядеть её силуэт на фоне ночных фонарей.
Сердце Марка выпрыгнуло прочь. Медленно он зажёг свет.
Кэт сидела на кровати и смотрела на него.
Он боялся взглянуть ей в лицо. Он боялся глядеть в сторону.
Затаив дыхание, Марк подошёл так близко, что мог бы коснуться её рукой.
Жизнь или смерть – не всё ли равно?
Он поцеловал взглядом её губы – они порозовели быстрее, чем мысль.
Он погладил глазами волосы – тлен превратился в шёлк раньше, чем родился взгляд.
Он потрогал взором её щеки – синева уступила место румянцу быстрее, чем ток течёт по проводам.
Марк искал и понимал, что не найдёт. Он находил и не понимал, что ищет.
«И будет церковь?»
«Мрачнее могилы», – заалели губы.
«И будут светить факелы?»
«И капать смола», – зарделись щёки.
«И помчатся вверх лестницы?»
«До самого неба», – заколыхались волосы.
«И лики святых?»
«Их взгляд будет суров», – заблестели глаза.
– И это будет всегда? Каждую ночь? А потом?
– А потом мы соединимся…

Михаил Бакланов
Санкт-Петербург, 2013

Михаил Бакланов