Получать новости по email

Творческая лаборатория


Красным экспрессом на восток


К полудню жара стала невыносимой. Всё живое попряталось в тень.
Александр подошёл к фонтану. Опустившись на каменный парапет, он зачерпнул ладонью немного прозрачной воды и смочил волосы. Воздух гудел растревоженным ульем.
До поезда больше часа. Взгляд скользил по пыльным деревьям. Ветер повис где-то высоко в небесах, забыв об измученных людях и раскалённом асфальте города, которому он служил.
Хорошо бы прыгнуть в фонтан, вот так, прямо в одежде и с чемоданом. Но он упорно сидел, плавясь от жары и вдыхая терпкий запах просмоленных железнодорожных шпал. Пружина внутри него сжималась. Мысли были уже далеко, в сотнях километров от этой площади, аккуратно выложенной серой плиткой, и красивых ажурных скамеек, стройной линией рассекающих пространство.
Через час он войдёт в вагон и помчится туда, где вещи помнят тепло её рук, а воздух наполнен её дыханием. Но пока он здесь, и вместе с ним от жары изнывал и лев, стоящий на высокой колонне.
«Почему лев держит серп и лопату?» –  задумался он.
В этом прослеживалась какая-то ирония. Узнавая новое о далёких странах, не задумываешься о том, что под носом.
Нужно как-то убить время. Он решил прогуляться к паровозу «Серго Орджоникидзе».
Обойдя пару раз вокруг неподвижно стоящей машины, Александр отчётливо осознал, что может сюда уже никогда не вернуться. Но город не хотел отпускать его из своего каменного плена.
Вспомнился маленький уютный дворик, серый сталинский дом и полукруглый балкон. Всё это осталось там, за рекой, в сизой дымке кварталов.
Немного подумав, он решительно вошёл в здание вокзала. Внутри было свежо, и даже суетливый людской муравейник не мог разогнать живительную прохладу.
Блаженство длилось недолго.
–  Скорый поезд ноль-ноль-два-эм Москва-Владивосток прибывает на первый путь.  Время стоянки –  двадцать две минуты, –  дал знать монотонный женский голос.
Александр бодрым шагом двинулся в указанном направлении.
К перрону чинно подкатил красный экспресс. Скорость его падала. Тяжело отдуваясь и натужно скрипя тормозами, состав остановился.
Идти не пришлось. Прямо напротив выхода к поезду, в вагоне за пыльным окном висела табличка с цифрой «три». Это был его дом. На какое-то время.
Он посмотрел на часы. Минутная стрелка падала вниз.
Время вышло. Окинув прощальным взглядом до боли знакомое здание и серые крытые платформы, он не увидел за ними ничего, кроме ясного чистого неба без единого облачка.
Вагоном заправляла высокая рыжеволосая проводница.
–  Место девять, третье купе, –  мельком глянув на билет, пропела она неожиданным контральто.
–  Вам бы в оперу, –  заметил Александр.
Она польщённо улыбнулась, показав белые зубки.
Подхватив чемодан, изрядно потяжелевший за время ожидания, он протиснулся в коридор. Сзади напирали провожающие. Прокатившись волной, они затихли вдали.
Дверь сдвинулась, тихо взвизгнув. В купе было пусто.
«Ну и замечательно», –  облегчённо выдохнул он.
Безусловно, рассчитывать на такой подарок судьбы было слишком наивно. Пустых мест не будет.
Диван услужливо принял его усталое тело, а окно явило взору скрытый от вокзала путь. Увы, кроме вереницы чёрных цистерн, на нём ничего не было.
Он не ошибся: одиночество длилось недолго. Через пару минут, смущенно потупив взгляд, вошла молодая девушка, волоча по полу огромную сумку.
–  Здравствуйте, –  весело проговорил Александр.
Вздрогнув, девушка подняла на него взгляд.
–  Здравствуйте.
–  Александр.
–  Очень приятно, –  она осторожно присела на краешек дивана. –  Светлана.
–  Позвольте…
Её необъятная поклажа была ловко закинута наверх.
–  Куда путь держите, Светлана?
–  До Владика. А вы?
–  О, как далеко! Я раньше, –  он задумчиво сдвинул брови.
Девушка хотела что-то добавить, но в этот момент в купе протиснулся толстяк.
Буркнув приветствие, он сходу взгромоздился на верхнюю полку. Вещей у него не было, но это с лихвой компенсировалось ужасной одышкой, немедленно наполнившей собой пространство. Поворочавшись с минуту как слон, толстяк затих.
Последним вошёл широкоплечий мужчина средних лет. Александр был потрясён его безукоризненно чистым и идеально выглаженным костюмом. Покрой был ему незнаком, но явно не из дешёвых. Картину довершал запах дорогого парфюма.
–  Коньячку за знакомство? –  в сумке у франта глухо звякнуло стекло.
Александр покачал головой.
–  Ну, ничего, до Хабаровска успеем, –  и сумка исчезла в чреве дивана.
Раздался трубный зов. Вздрогнув, экспресс тронулся. Медленно уплывал перрон. Город откатывался назад, в прошлое.
Александр закрыл глаза.

Когда всё началось? Он прикинул в уме. Почти семь месяцев назад. Отшумели новогодние праздники, и сонный город медленно приходил в себя.
Тогда он и встретил её. Одну из череды таких же. Но эта девушка поразила его глубиной своих серых глаз.
Она вышла из парикмахерской. Белое пальто, белые длинные сапоги на нереально высоком каблуке.
Белая женщина в городе, укутанном снегом.
Несмотря на холод, голова её была открыта всем ветрам. Причёска понравилась Александру. Ее обладательница медленно поплыла по улице, разглядывая витрины. А он, сам не понимая, почему, двинулся следом за ней. Что-то гнало его –  интуиция или скука.
На остановке девушка обернулась и посмотрела ему в лицо. Чёрт возьми... У Александра ёкнуло сердце. Мир перестал существовать.
Секундное замешательство. Всего лишь секундное.
–  Девушка, можно задать вам вопрос?
–  Пожалуйста, –  удивилась она.
–  Отличная фигура. –  Александр опустил взгляд.
–  Это и есть вопрос?
–  Нет. Это я и так вижу, –  он улыбнулся.
–  Больше вопросов нет? До свидания.
Девушка повернулась спиной.
–  Подождите. Вы книжки читаете? –  в отчаянии воскликнул Александр.
Каблуки совершили полукруг на асфальте. Открыв сумочку и достав перчатки, она медленно надела их на озябшие руки.
–  Допустим.
–  Какие?
–  Разные. От Шекспира до Ремарка.
–  А театры?
Девушка на секунду задумалась.
–  Да. Хотя… какие у нас театры.
–  Симпатичная, умная, интересная. – Александр пристально смотрел на неё.
–  Все? Вопросов больше нет?
–  Последний вопрос. Почему же мы до сих пор не знакомы?
Её губы тронула застенчивая улыбка.

Секунды складывались в часы, дни –  в месяцы. Он не знал, как называть всё то, что происходило с ним. Всю жизнь он привык прошибать лбом стены, решать головоломки судьбы, рвать зубами своё или чужое. Без страха и упрёка.
Конечно, страх был. Умереть, остаться ни с чем, потерять работу. Но, падая, он поднимался с колен и, стиснув зубы, опять бросался в бой.
С ней ничего этого не было нужно. Что-то другое связывало их. Александр никогда не говорил об этом.

Зима уползла в берлогу, зализывая раны.
Они гуляли по набережной Енисея, залитой яркими лучами летнего солнца.
–  Смотри, Жанна! –  крикнул ей Александр.
Вскочив на узкий железный парапет, он пошёл нетвёрдой походкой канатоходца.
–  Ты с ума сошёл! –  Её охватил страх. –  Ты сорвёшься.
–  Ни за что!
Взмахнув руками, он полетел вниз.

Коснувшись земли, он почувствовал, как что-то смягчило его падение.
На него смотрел человек в сером. Мужчина? Контуры расплывались в полумраке вечерних сумерек, опустившихся на город. Незнакомец приблизился. Лёгкое облако упало на плечи длинными волнистыми локонами, лицо, повинуясь воле неведомого скульптора, обрело черты молодой женщины, которую он никогда не знал. Но знакомой до боли.
–  Привет, –  сказал Александр. –  Ты кто? Откуда?
Отряхнувшись, он сел на траву.
–  Слишком много вопросов, –  улыбка осветила её бесстрастное лицо.
–  Поговорим? –  спросил он.
–  Конечно.
Она присела рядом.
–  Я Александр.
–  Чем ты занимаешься?
–  Я разгадываю загадки.
–  И только-то? –  удивилась собеседница. –  Этим можно жить?
–  Иногда я получаю призы. –  Он рассмеялся.
–  Тогда разгадай мою загадку.
Из глубин её глаз полыхнуло синим огнём. Подул лёгкий ветерок.
–  А если я не хочу? –  задумчиво спросил Александр.
Она равнодушно пожала плечами.
–  Тебе решать, умник. Вся жизнь –  это выбор. Хочешь –  делаешь, не хочешь –  нет.
–  А как лучше? Если я соглашусь –  это правильно?
Женщина кивнула.
–  А если нет?
–  И это правильно. Что бы ты ни сделал –  всё будет правильно.
–  Так не бывает! –  его громкий возглас спугнул в кустах какую-то невидимую птицу. –  Только одно решение верное.
–  Кто же скажет, где выход, а где тупик?
Задумчивый взгляд женщины был устремлён вдаль.
–  Я согласен, –  неожиданно заявил он. –  Только ответь на вопрос.
–  Ответить тебе? –  Она сжала губы. –  Говори.
–  Кто ты? –  этот вопрос не давал ему покоя.
–  Разве ты не знаешь, кто я, умник?
Женщина придвинулась ближе.
–  Посмотри мне в глаза.
–  Не знаю, –  смутившись, пробормотал Александр.
–  И я не знаю. И никто не знает. Это не важно. Теперь спрошу я. Что сильнее всего?
–  Или кто? –  он посмотрел на её тонкие руки.
–  Ага.
–  Николай Валуев.
–  Шутник, –  рассердилась женщина, поправляя плащ. –  Ещё есть варианты?
–  Сила сильнее всего.
–  Конечно, сила, –  её голова наклонилась в знак согласия. Белые волосы взъерошил ветер. –  Сила сильнее всего. Ты нажимаешь на курок –  и пуля убивает. Ты вводишь войска в Ирак –  и страна у твоих ног. Ты бросаешь «Малыша» на Хиросиму –  и сто сорок тысяч человек покоряются твоей силе. Но я хочу спросить –  есть ещё варианты?
Александр надолго задумался.
–  Я думаю,  ты сильнее всего.
–  Отличный ответ. – Она кивнула. –  Но я не знаю, кто я. Поэтому давай ещё вариант.
–  Я понял! –  вскричал он.
–  Что? Только не ори так. От крика у меня болит голова, и мне хочется кого-нибудь убить.
Женщина обнажила острые зубы. Её рука, потянувшись, кончиками тонких пальцев коснулась шрама на его щеке.
Его охватил ужас.
–  Вот! –  опять закричал Александр. –  Страх сильнее всего на свете! Ты только коснулась меня, а мне уже страшно, как в могиле.
–  Молодец. –  Она одарила его чарующей улыбкой. –  Страх движет всем. Всё делается только из страха. Мужчины, женщины, желание понравиться. Работа, оружие, жилища. Даже дети –  из страха исчезнуть бесследно.
–  Я ответил на твой вопрос? –  он вскочил.
Женщина в сером покачала головой.
–  Ты ответишь не мне. И не здесь.
–  Зачем же мы разговаривали? –  его кулаки сжались от злости.
–  Мне было интересно. Но я тебя не обманула. –  Она поднялась, откидывая непокорную прядь со лба. –  Загадка будет. Будет и разгадка. Ты же умник. Порадуй меня.
–  Я хочу домой.
Молчаливое ожидание затянулось на целую вечность.
–  Хорошо. Ты вернёшься домой. А потом будет загадка.
–  А если я не смогу отгадать? –  ему вдруг стало невыносимо грустно. –  Ошибусь. Как сапёр. Я умру?
–  Нет. Это будет… –  женщина щёлкнула пальцами. –  Ну, умник, подскажи!
–  Банально.
–  Вот именно. Банально. Не интересно.
Она встала и подошла ближе. В её голосе зазвенела сталь.
–  Ты же учился в школе. И помнишь знаменитую фразу: «История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй –  в виде фарса». А я хочу наоборот. Первый раз будет весело. А ещё лучше –  просто, как всегда. Просто и забавно. Ну, может чуть-чуть лёгкого ветерка. Немного лукавого взгляда, капельку дружеского шаржа, невинной шутки на дне бокала…
–  А второй раз?
Лицо её потемнело. Александр вздрогнул от произошедшей перемены.
–  Второй раз будет трагедия. Ты начнёшь всё сначала. Тебе не понравится, обязательно не понравится. –  Она нахмурила брови. –  Возможно, будет немного темно, немного грустно. Но я верю: ты справишься.
Её щёки вновь порозовели.
–  А если я ошибусь второй раз?
Тёплый ветер наполнил мир запахами лета. На другой стороне реки летела стая птиц. Женщина проводила их долгим взглядом.
Ответа не было.
–  Я справлюсь, –  волнуясь, сказал Александр. –  Я же захочу услышать вопрос и отгадать. Только не знаю, смогу ли я.
–  И я не знаю, –  её глаза насмешливо сощурились. –  Но можешь не переживать. Если ты услышишь вопрос, ты будешь знать и ответ.

Над ним склонилось заплаканное лицо Жанны.
–  Где я? –  спросил Александр.
–  В больнице, –  коротко отозвалась она.
–  Зачем? –  Он сел на кровати.
–  Лежи, не вставай, тебе нельзя! Ты что, ничего не помнишь?
Жанна осторожно погладила его по тёмным, коротко стриженым волосам. Кончики пальцев едва коснулись тонкого шрама на левой щеке.
Александр покосился на окно. Шумела листва, где-то вдалеке гудели машины. Солнце светило в глаза, играя зайчиками на стене. Он зажмурился.
–  Помню. Я шел, потом летел…
–  Тебе повезло. Доктор сказал, что ты родился в рубашке: упал на ветки дерева, и они смягчили удар. Всего лишь лёгкое сотрясение мозга и ушибы.
Александр осторожно взял её за руку:
–  Мне снился сон. Я упал не на ветки. Потом расскажу.
Её глаза наполнились слезами.
–  Тебя скоро выпишут.
–  Почему ты плачешь? Я жив. Мы вместе.
–  Я скоро уезжаю, –  она отвернулась.
У Александра сдавило горло. Протянув руку, он дотронулся до её плеча.
–  Куда?
–  Домой. Кончается командировка на полгода.
Он почувствовал, как задрожали пальцы.
–  Ты мне ничего не говорила. –  Голос его сорвался. Александр громко закашлялся, чтобы скрыть волнение.
–  Ты не спрашивал, –  ответила Жанна.
Александр убрал руку.
–  Где ты живёшь?
–  Зима. –  Она встала у окна.
–  Сейчас лето, –  заметил он, ухмыльнувшись.
–  Это мой город. Зима.
–  Я к тебе приеду.
–  Зачем?
Он не знал, что ответить.
Жанна закусила губу. По её щеке покатилась слезинка.
–  Ты жив, скоро совсем поправишься. Будешь по-прежнему сильным и бесстрашным. У тебя всё впереди. Это главное.
Александр пристально посмотрел на неё. Он вспомнил разговор с женщиной, и его карие глаза потемнели ещё больше:
– Теперь я в этом не уверен.
Их губы встретились, их горячие дыхания слились в одно. Потом, с трудом оторвавшись от него, Жанна опять подошла к окну и стала рассматривать деревья, шумящие на ветру.
У него опять сжалось сердце. Никогда еще он не думал о таких вещах. Но сейчас с предельной ясностью, вспышкой молнии в ночном небе, мелькнула странная и новая для него мысль.
Что-то изменилось с тех пор, как он увидел её. Когда у него возникло чувство утраты? Тогда, в их первый вечер, когда поцелуй жарким ядом обжёг его губы. Или потом, когда она склонила голову, и мягкий локон упал ему на грудь, прикоснувшись к его душе?
Дни мелькали пёстрой чередой, и как-то раз, таким же ярким солнечным утром, лежа в постели, он понял, что когда её нет –  нет и его.
Через две недели она уехала.
–  Я позвоню, –  сказал он на прощание.
–  Для чего?
–  Я всё закончу и позвоню тебе. А потом приеду.
–  Хорошо, –  Жанна кивнула. –  Приезжай. Только, когда закончишь всё.

Поезд весело раскачивался на поворотах. Следующая остановка через четыре часа. Монотонный стук колёс убаюкивал. Странная штука –  жизнь! Ты сидишь, ешь, пьёшь, ходишь на работу. Всё как всегда. И вдруг всё меняется в одно мгновение.
Один взгляд, одно прикосновение, несколько слов, которые не говорили раньше. А может, говорили, но не услышал.
И вот ты мчишься неизвестно куда, неизвестно зачем. Всё летит к чёртям. Важное перестает быть важным. Дом, работа... Полгода назад это существовало, затхлый мирок серых будней. А сейчас –  неизвестность.
На минуту Александр запаниковал. Как быть, если он приедет, а её нет, вокзал пуст? В отчаянном порыве последней надежды он приедет к ней домой и позвонит в дверь.
«Извини, я сейчас занята, давай в другой раз. Приезжай через год. А лучше…»
Он вспомнил её глаза. Нет, этого не может быть!
Александр встал и вышел в коридор. С детства он любил смотреть в окно на мелькающие деревья, дома и ночные огни. Где-то шумела компания. Кто-то кричал. В ответ захохотали. Проводница с оперным голосом прошла в своё купе, держа в руке пустые стаканы.
–  Хотите чаю? Или чего покрепче? –  она подмигнула.
–  Спасибо, –  он покачал головой.
Время пролетало мимо вместе с километровыми столбами. Поезд набирал ход.
Устав обозревать окрестности, Александр подошёл к листку расписания. Первым значился Канск. Это весьма кстати: нужно купить газету. За торопливыми сборами последние дни проносились мимо, как пейзаж за окном.
Семнадцать десять. Сверху проплыла огромная надпись «Канск-Енисейский». Экспресс, бесстрастно протиснувшись между вокзалом и стоящими на путях составами, как ни в чём не бывало, продолжил свой бег.
«Какого чёрта?» –  не поверил своим глазам Александр. –  «Этого не может быть!»
Он опять подошёл к расписанию. Всё верно: остановка две минуты…
Вернувшись в купе, он сел, пытаясь поймать ускользающие мысли.
–  Простите, Светлана, –  Александр перевёл взгляд на девушку, –  по-моему, мы проехали станцию. Поезд не остановился. Странно.
–  В Хабаровске остановится. –  Она равнодушно смотрела в окно. Канск остался позади.
–  Давайте лучше выпьем, –  жизнерадостно объявил мужчина в дорогом костюме.
Александр вскочил. Поравнявшись с купе проводника, он резко дёрнул ручку.
В окружении куч постельного белья, в беспорядке разбросанного по полкам и грязному полу, на столе звенело стадо немытых стаканов. Проводницы и след простыл.
Поезд, скрипя и дёргаясь, как эпилептик, набирал ход. Столбы пустились вскачь.
От внутреннего напряжения он вспотел. Страха не было, было только какое-то недоверие к происходящему и желание действовать. Немедленно.
Пройдя в тамбур, он открыл заднюю дверь вагона. Внизу, как спицы в колеснице, с сумасшедшей скоростью мелькали серые шпалы. Поезд сильно качнулся, бросив Александра на дверь соседнего вагона. Поймав в воздухе ручку, он повернул её вниз. Дверь не поддавалась. И вторая попытка не принесла ожидаемого результата.
Понимая, что это глупо, он продолжал с остервенением рвать на себя дверь. Три, четыре, семь, восемь раз. Путь в четвёртый вагон был закрыт.
Проклятье! Тогда –  вперёд. В считанные секунды, под удивлёнными взглядами пассажиров, он покрыл расстояние до второго вагона. Рывок. Неудача. Затаив дыхание, не слыша ничего, кроме ударов сердца, он ещё раз дёрнул. Упрямый кусок железа не пошевелился.
Александр вернулся в коридор, чтобы не видеть проклятой двери. Но реальность не обманешь. Мышеловка захлопнулась.
–  Эй! –  громко крикнул он, прислушиваясь к звуку собственного голоса. –  Мы заперты!
Вагон неприветливо молчал. Колёса, глухо стуча, катили бездушное чудовище в неизвестность.
Александр медленно прошёл на своё место.
Солнце клонилось к земле. По небу, в немыслимой вышине, пролетали редкие облачка. Вечерний закат был достоин кисти Куинджи, но Александр не замечал этой красоты. Беспокойство переросло в панику. Каким-то звериным чутьём он понял, что экспресс не остановится, а будет нестись всё дальше и дальше, пока не упрётся в солёный океан.
–  Мы разобьёмся, –  из тяжело вздымающейся груди родился хриплый голос, похожий на стон.
Попутчики молчали.
–  Все двери заперты.
Тишина.
–  Мы гробанёмся нахрен с этого поезда! –  не выдержав, заорал он.
Девушка медленно повернула к нему невозмутимое лицо.
–  Крик –  не лучший выход, –  холодно заметила она.
–  Вот именно, –  неожиданно поддержал её франт. –  Если двери закрыты, значит, где-то есть ключ.
Александр закрыл глаза. В памяти опять всплыло лицо женщины.
Что же она сказала тогда? Нужно вспомнить. Ах, да... Решать головоломки. Первый раз –  весело.
«Ничего себе весело! Какие весёлые попутчики!»
Он вытащил сотовый телефон. Связи не было. Час от часу не легче...
Неожиданно стало ясно, что этот проклятый поезд и есть головоломка. Ходячий ящик Пандоры, сундук на колёсиках со смертью Кощея, заколдованная лягушка, карета, после полуночи превращающаяся в скачущую по дороге тыкву.
Пусть так, ничего страшного. Решать задачи –  его ремесло. А когда поезд мчится, не останавливаясь –  конечная цель ясна. Локомотив.
Он посмотрел на франта.
–  Легко сказать –  найти ключ. Где? В ящике стола, в желудке у проводницы? Так она сбежала куда-то.
«Стерва», –  добавил он про себя.
Мужчина улыбнулся.
–  Вот смотрите. Давайте рассуждать логически, –  он придвинулся почти вплотную.
–  Да легко! –  с готовностью откликнулся Александр. –  Всю жизнь этим занимаюсь.
–  Скажем, вам нужно что-то найти. Область поисков огромна. Там есть множество вещей. Какие-то обычные, какие-то –  нет. Выбираем необычные. Ну, вот для примера...
Мужчина задумчиво потёр гладко выбритую щёку.
–  Смотрите. Стоит десять деревьев. Девять зелёных, одно красное. Какое вы выберете?
–  Сами знаете, –  грубовато буркнул Александр.
–  Ну, принцип вам ясен. –  Франт с обиженным видом достал книгу и углубился в чтение.
–  Предлагаете найти красное дерево? –  Александр криво ухмыльнулся.
–  Не думаю, что всё так просто, –  собеседник оторвал взгляд от чтива. В его глазах появился лёгкий холодок. Глядя в упор, он процедил сквозь зубы: –  Мне кажется, всё самое нужное оказывается скрыто от глаз. Находится в тени.
Солнце зацепилось за верхушки деревьев. Навстречу с бешеной скоростью промчался товарняк.
Александр вышел в коридор. Остальные купе были по-прежнему закрыты.
Находится в тени. Что это значит? Кто он вообще такой, этот разнаряженый, как новогодняя ёлка, гоблин? Почему он должен сидеть и слушать его идиотские бредни?
Он посмотрел наверх. Лампы не горели –  ну конечно, ещё светло. Глядя в расписание, он лихорадочно подсчитывал время, отпущенное ему судьбой. Его станция в три пятнадцать. Минус остановки, которых не будет. Если скорость не изменится – максимум до двух ночи.
Опустив голову, он медленно пошёл по проходу. Конец пути. Никакой зацепки.
«Это же бред», –  мелькнула мысль. –  «Какие загадки? На горшок и спать! Будь, что будет»
Он долго, до боли в глазах, смотрел на мелькающий за окном лес. Впереди открылось огромное поле колышущихся на ветру ярко-жёлтых подсолнухов.
Деревья наконец-то убежали от солнца. Двери купе вспыхнули тысячами радужных бликов. Только одна дверь осталась тёмной. Там, где напротив была опущена шторка.
Александр смотрел на неё, не отрываясь. Вот что имел в виду расфуфыренный пижон!
«Находится в тени». Шторка отбрасывала тень.
Как голодный тигр, набросился он на несчастную клеёнку, лихорадочно обшаривая каждый сантиметр. Внизу, в том месте, где находился металлический стержень, шов немного разошёлся. Пальцы упёрлись во что-то твёрдое и прохладное. Это был ключ.
Ещё не осознав, что происходит, Александр застыл с находкой в руке, раскачиваясь вместе с вагоном, как тростинка на ветру.
До самого последнего мгновения разум отказывался верить в то, что это реально. Но рука сжимала ключ, а ноги сами понесли его к цели.
Млея от счастья, с глупой улыбкой на лице, он аккуратно вставил найденное сокровище в замок. Дверь не открылась.
Мигом протрезвев, он налегал на ключ раз за разом. Тщетно.
Краски дня почернели. Шум колёс утонул в ватном тумане, окутавшем Александра. На негнущихся ногах он доковылял до купе и бессильно повалился на диван.
Текли минуты. В купе висело напряжённое молчание.
–  Дверь не открывается, –  мрачно выдавил Александр. Ему захотелось выть от отчаяния, но он сдержался. –  Я не понимаю… я же всё сделал. Ключ есть, но он не подходит.
–  Вы нашли его, –  зазвучал в ушах чей-то звонкий голос.
Подняв голову, он увидел Светлану. Она пристально, не мигая, смотрела на него.
–  Простите, –  пробормотал Александр. –  Что вы сказали?
–  Расскажите, как вам это удалось, –  вместо ответа попросила девушка.
–  Я нашёл его в шторке, –  просто ответил он.
–  Ну, так в чём же дело? Вперёд, на мины.
–  Дверь не открывается.
Светлана не отвечала, о чём-то думая. Александр сел поближе к окну.
Вдалеке блеснула тихая гладь озера. Если присмотреться, можно было заметить несколько рыбачьих лодок, плывущих в его спокойных водах. Стайка белых птиц взмыла над зарослями камыша. Он вспомнил женщину у реки, и ему захотелось расплакаться.
–  Хотите? –  девушка развернула пакетик. Внутри лежала аккуратная стопка бутербродов.
Он равнодушно кивнул.
–  Знаете, ключи – ключами, а есть нужно всегда, – она улыбнулась. – Кстати, пока вы тут любовались пейзажами, я кое-что вспомнила.
Он не сразу разобрал её слова. На какое-то время еда поглотила все мысли, а загадками сыт не будешь.
–  Ключ. Он не откроет дверь. Нужны ещё условия.
Слава богу, он дожевал свою пайку, иначе неминуемо поперхнулся бы от неожиданности.
–  Откуда вы знаете? –  Он вскочил. На лице его выступил пот.
Светлана протянула ему салфетку.
–  Да сядьте вы, наконец! –  девушка дёрнула его за рукав. –  Зачем вам вообще этот ключ?
–  Как это –  зачем? –  вскипел Александр. –  Остановить поезд. Я проеду станцию, понимаете?
–  Ничего не понимаю. – Она отложила бутерброд в сторону. –  Так и быть, я вам расскажу. Но это –  не для прессы, – Светлана понизила голос.
Он оглянулся. В купе, кроме них, никого не было. Толстяк и франт как сквозь землю провалились. Куда все исчезли? Он хотел спросить об этом Светлану, но, поймав её строгий взгляд, сдержался.
–  Вы знаете что-нибудь о «Файлах двадцать один?»
Ну, откуда ему знать? Но он готов выслушать.
–  Я не удивлена. Это секретная группа. Самое крупное сообщество из существующих, занимающихся поиском файлов, которые воздействуют на запустившего их человека, либо на компьютер.
–  Зачем вы это мне рассказываете? –  Александр опять был разочарован, в который раз за этот бесконечный день.
–  Имейте терпение, –  нахмурилась девушка. –  Я долгие годы занималась расшифровкой различных файлов. К сожалению, большинство попыток потерпели фиаско. Но несколько раз мне кое-что удавалось. Я занималась расшифровкой одного весьма любопытного текста, автор которого неожиданно скончался при весьма странных обстоятельствах. Что это за человек, и что это за файл –  вам знать не обязательно. Мне было известно, что два человека, живших в Америке, прочли его. Увы, их местонахождение мне неизвестно. Впрочем, к делу это не относится.
–  Вы математик? –  неожиданно спросил Александр.
–  Скорее, криптограф. Математика –  моё хобби. –  Девушка облизнула губы. –  Не перебивайте. Текст файла содержит небольшой фрагмент, описывающий поезд, не имеющий названия. Точнее, название мне не удалось идентифицировать. Возможны несколько вариантов, самый безобидный из которых –  Поезд Мглы.
–  А другие варианты?
Ему показалось, что она смотрит на него с тоской и жалостью.
–  Другие вам лучше не знать. Важнее другое. Поезд подъезжал к станции 229. Выйти из вагона можно только через переднюю дверь по ходу поезда. А вот она открывалась только тогда, когда была закрыта задняя.
–  Я не верю вам, –  проговорил Александр.
–  Да и не надо, – она противно хихикнула.
Всё это похоже на сумасшествие. И этот поезд. Все здесь умалишенные. И он – не исключение. Самое лучшее – слиться с этой толпой параноиков и делать, как они. Если всё здесь – загадки, значит, их нужно решать, другого выхода нет. Нужны ключи –  будут, нужно поползти –  поползёт, полететь ласточкой – полетит. Иначе никогда не добраться до локомотива. Иначе…
Он никогда её не увидит.
Александр встал и, не оборачиваясь, вышел. В коридоре никого не было, в тамбуре тоже, только пакетики и обёртки от еды торчали из мусорного ящика. Поражаясь собственной доверчивости, совершенно ему не свойственной, он сунул ставший уже родным ключ в скважину.
Задняя дверь! Она закрылась!
Девушка не обманула. Замок, вставший на его пути, провернулся, как по маслу. Пройдя обратно по длинной ковровой дорожке, Александр обнаружил, что дверь в тамбур, там, впереди, по-прежнему заперта. Всё правильно, ничего страшного. Сейчас откроем.
И здесь без осечки. Теперь во второй вагон. Как замечательно –  двери между вагонами были открыты.
Он беспрепятственно проскочил их, стараясь не смотреть вниз, на мельтешащие в бесконечной гонке шпалы. Раздался хруст. Третья дверь отворилась. На ковёр упали обломки. Собрать их воедино, а тем более слепить из них ключ, было невозможно.
Это его сильно озадачило.
«Ну и хрен с ним», –  плюнул Александр. Наверняка так задумано. Три попытки. Закрыть заднюю дверь, открыть переднюю, потом ещё одну, в следующем вагоне.
Это сейчас не важно. Главное, что он уже во втором вагоне и на шаг ближе к цели. Прорвёмся.
Было ещё довольно светло. Жара спадала, тени стали заметно длиннее.
Он замер, прислушиваясь.  Стук колёс в этом вагоне был такой же, как и всегда. А чего, собственно, он ожидал? Что везде всё будет по-разному?
Хладнокровно прошагав мимо ряда купе, он заметил краем глаза, что дверь в последнее чуть-чуть приоткрыта.
Вжик! Она отодвинулась. Внутри было пусто. На каждой из полок лежал аккуратно свёрнутый полосатый матрас. И всё.
Покончив с осмотром, Александр вышел. Ковёр под ногами был сильно потёрт, местами сквозь проплешины проглядывал пол. Он вспомнил старую детскую игру в классики и, прыгая через дырки, проскочил весь вагон до самого конца, до закрытой двери. Руки легли на ручку.
И эта тварь возжелала ключ.
Господи, с чего же начать? Протерев глаза, он навалился на разогретые солнцем поручни. За окном, на узкой просёлочной дороге пылил старый грузовик. Александр проследил за ним рассеянным взглядом до тех пор, пока тот не скрылся в лесной чаще.
Пора начинать.
Везде, абсолютно везде обстановка повергла его в изумление своим тупым однообразием. Пустые диваны, свёрнутые матрасы.
Не все купе оказались пустыми. В третьем сидел человек. Его длинные, давно не чёсаные волосы свисали над столиком. Перед ним лежал толстый журнал. Что-то бормоча себе под нос, мужчина перелистывал его, водя по строчкам узловатым пальцем с обгрызенным ногтем. Рядом лежали очки в чёрной роговой оправе.
–  Прошу прощения, –  пробормотал Александр.
Мужчина поднял на него безумный взгляд. Маленькие бесцветные глазки суетливо ощупали фигуру вошедшего.
–  Вы не знаете, где проводник и пассажиры? Мне нужно в следующий вагон, –  с ходу брякнул Александр.
–  Понятия не имею, юноша. Я читаю всю дорогу. Мне не до проводников.
Косые лучи солнца упали на его седую шевелюру.
–  А что читаете? –  машинально спросил Александр.
–  Математический журнал. Вам не понять. –  Мужчина раздражённо отвернулся.
–  Может, вы мне поможете? – у Александра затеплилась надежда. – Мне нужен ключ.
–  Тривиально. Идите и возьмите, –  мужчина нацепил на острый нос очки и насмешливо уставился на оппонента.
–  Я не знаю, где взять.
–  Молодой человек, я вас не понимаю. Не пудрите мне мозги.
Терять было нечего и не с кем. Александр плюхнулся на диван и вывалил всё очкарику. Закончив, он посмотрел на часы. Восемь вечера.
–  Ах, вот как! Это меняет дело. –  Пассажир радостно потёр руки. –  Как математику, мне интересно вам помочь. Стало быть, в определённом месте лежит ключ. Как думаете,  где?
–  Не знаю, –  тоскливо вздохнул парень.
–  Терпение, мой юный друг, не сдавайтесь. Вы здесь, потому что задачка имеет решение. Ваш собеседник был абсолютно прав, говоря про красное дерево. Нужно найти исключение, и  –  вуаля!
Он с ловкостью фокусника извлёк из недр пиджака белый лист бумаги.
–  Это помогает мне думать, –  заметив удивлённый взгляд Александра, пояснил математик. –  Так, что мы имеем? –  забормотал он. –  Вагон, купе, лампы, ковры. Это мы отметаем.
–  Почему?
–  Это всё одинаковое. Помните, что вы нашли в шторке ключ, потому, что она была закрыта, а другие –  нет. Нам нужны исключения. Иначе будете неделю копаться.
Он возбуждённо вскочил и забегал по коридору, как шарик ртути. Александр ошеломлённо следил за ним.
Устав носиться, странный мужчина сел и принялся грызть ногти. Руки его тряслись от возбуждения.
Поздний вечер вступал в свои права. Чувствуя, как время утекает сквозь пальцы, Александр рискнул поторопить математика и, ничего не говоря, внезапно поднял оконную шторку до самого верха. Мужчина вздрогнул от неожиданности. Александр молча протянул ему очки.
–  Ну, конечно же! –  истошно завопил математик, как будто только этого и ждал.
Схватив листок, он лихорадочно настрочил на нём ряд цифр.
–  Что это?
–  Как что? И почему я сразу не догадался! Это номера мест. Они же все разные. Один, два, три и так далее. Сейчас мы найдём то, что нужно. С вас шоколадка. Или нет: лучше сыграете со мной в шахматы. Приступим?
–  Конечно, –  Александр опять посмотрел на часы.
–  Исключим лишнее. Какие бывают числа?
–  Чётные и нечётные, двузначные, однозначные, –  без запинки отозвался Александр.
–  Молодец, коллега! –  математик похлопал его по плечу. – Но это нам не подходит.
–  Как же так?
–  А вот так. Помните принцип красного дерева? Оно выделяется из массы. А ваше деление на группы –  нет. Вы же не знаете, что предпочтительнее –  чётные или нечётные. И те, и другие хороши.
–  Кажется, я начинаю понимать, –  Александр улыбнулся. –  Но я не математик. Все эти числа как-то сбивают с толку.
Мужчина нахмурился и посмотрел в листок.
–  Элементарно, Ватсон! Программа средней школы. Вспомните: есть простые числа, которые делятся только сами на себя и на единицу. Их и оставим.
–  Почему?
–  Их меньшинство. Этим они и выделяются.
–  Однозначных тоже меньшинство, –  возразил Александр.
Математик его не слушал. Небрежно исполосовав листок, он пододвинул его ближе.
–  Вот, смотрите. Есть купе, где таких мест по две штуки, а есть –  где всего по одному. Что бы вы выбрали? Помните мои наставления?
–  Помню. Нам нужны те купе, где по одному месту.
–  Можете ответить,  почему? –  Мужчина самодовольно откинулся на спинку дивана, блеснув очками.
–  Если в купе два таких места –  неизвестно, какому отдать предпочтение. А где одно, там всё ясно.
–  Быстро учитесь. Вы не знаете, что лучше, скажем, пятёрка или семерка, и какое место выбрать. А когда выбрать не из чего –  это то, что нам нужно. В математике это называется… впрочем, не буду забивать ваш мозг.
Очкарик взял в руки огромное яблоко и принялся счищать кожуру крошечным маникюрным ножичком.
–  Не люблю кожуру, –  заметил он. –  Да и зубы уже не те. Ладно, продолжим. Смотрите, остаются три места – 11, 13 и 23. Давайте-ка тест на сообразительность. Исключим большинство. Какое место оставим?
Александр потерял терпение.
–  Не знаю, –  отрезал он.
Математик тяжело вздохнул. Выудив расчёску, он сделал неуклюжую попытку придать шевелюре хоть какую-нибудь форму. Попытка не удалась. Сломав два зубца, он отбросил расческу вглубь купе.
–  Я вас совсем замучил. Скучно здесь одному сидеть. Поговорить не с кем, –  в окне отразился его совиный взгляд.
Солнце падало за горизонт. Луга укутались саваном вечернего тумана. Холодало.
–  Времени у вас мало, –  неожиданно выдал мужчина.
–  Откуда вы знаете?
Печальные глаза сквозь толстые стёкла очков пристально наблюдали за ним.
–  Я вам помогу.
–  В чём?
–  Как в чём? В поиске числа. Точнее, места. Исключим большинство. Первые два числа начинаются на единицу. А не на единицу –  только 23. Конечно, есть и другие варианты. Но попробуйте для начала этот.
–  Спасибо вам, –  голос Александра задрожал. –  Хоть это и похоже на бред сивой кобылы, но я попробую.
Он махнул рукой.
–  Хотя я не представляю, где искать.
–  Где? И я не знаю. –  Мужчина озадаченно почесал затылок. Неожиданно лицо его просветлело. –  Вот что я думаю: в каждом купе лежат матрасы...

Второй ключ, открыв дверь в головной вагон, совершил харакири.
«Твою мать», –  подумал Александр. Три попытки –  и аллес капут…
Вагон гудел, как потревоженный улей. С верхних полок свисали чьи-то голые ноги. Люди были повсюду. Они сидели, стояли, ходили и бегали. Гремела музыка, шумели дети, где-то звенели бутылки.
Звуки оглушили его, как на восточном базаре. Помотав головой, Александр посмотрел на часы. Почти девять.
Белобрысый малыш молча тянул за верёвочку большой пластмассовый самосвал. Кто-то из взрослых задел его ногой. Машинка перевернулась, высыпав на ковёр маленькие кубики. Мальчуган заплакал. Расталкивая мельтешащие тела, Александр протиснулся вперёд.
Через несколько минут со всей очевидностью стало ясно, что это тупик. Кого и как выбрать? Людей, их вещи, их лица? Лысые, рыжие, толстые, старые. Хватало всяких. Может, малыша с машинкой? Александр облизнул пересохшие губы.
Солнце уходило за горизонт. Тьма вступала в свои права. Сумерки наполнились десятками разноцветных огней. В другое время он с удовольствием понаблюдал бы за ними. Семафоры, окна домиков в полях и посёлках –  везде кипела жизнь. Кто-то ехал по невидимой дороге, разрезая небо джедаевскими мечами фар.
Увы, есть дела гораздо важнее. Поражаясь идиотизму ситуации, Александр начал опрос населения.
–  И что за ответ вы хотите получить?
Он рассказал про ключи и двери. Мужчина, задавший вопрос, надолго затих.
–  Знаете, думаю, здесь вам ловить нечего. Рассчитывайте только на себя.
Александр подавленно молчал, понимая, что тот прав. В сердце мужчины шевельнулась жалость.
–  Вот что я думаю, –  незнакомец постучал по столу пальцами. –  Я не член секретной организации, не великий учёный, не волшебник. Но одна мыслишка у меня мелькнула. Во всех случаях, –  мужчина смутился, – точнее, в двух случаях решение находилось в разных областях.
–  То есть? –  не понял Александр, глядя на палку колбасы, лежащую на столе и издающую дурманящий запах. Мгновенно захотелось что-нибудь кинуть в рот. Кроме бутерброда, за этот долгий день в его желудке ничего не побывало.
–  Простите, я слишком… эээ… некорректно выразился. Смотрите, –  продолжил мужчина, –  в первом случае отгадка лежала в области зрения, так сказать. Шторку вы видели глазами и поняли, что это она. Во втором –  пришлось шевелить извилинами. Школьный курс математики, знание. Называйте, как хотите.
–  И? –  Александр всё ещё не понимал.
–  Попробуйте пошарить в других областях. Запахи, звуки.
Мужчина мрачно ухмыльнулся. Его глаза что-то напомнили Александру.
Запахи и звуки. Легко сказать! Миллионы запахов и звуков разбросаны по миру, в вагоне этого добра тоже навалом.
Но задача должна иметь решение, просто обязана. Вся эта фантасмагория, через которую он пробирался, как через непроходимую сибирскую тайгу, имеет цель.
«Звуки не нужны», –  вдруг понял он. Проклятье, как же он сразу не догадался! Ну, конечно же! Исключение большинства. Звуков –  море. Их источников –  мало, гораздо меньше. Нужно искать источник звука. Почему именно звука?
«Да чёрт его знает», –  решил он. С чего-то нужно начать. Пусть будет звук.
Толком ещё не осознавая, что он ищет, Александр стал открывать одно купе за другим. Вот оно! На столе стоял магнитофон. Рядом лежала гора пыльных дисков.
–  Прошу прощения, –  пробормотал Александр.
Не обращая внимания на изумлённые взгляды пассажиров, он неловко схватил несколько коробочек, лихорадочно шаря по строчкам.
«Зима». Он перечитал это слово ещё раз. Закрыв глаза, он почувствовал запах волос той, к которой летели его мысли и душа, полная тревог и ожиданий.
Как там говорила странная женщина? Невинные шутки? Всё это больше похоже на невинную палату номер шесть.
Взгляд его упал на диск. Песня звучала четыре минуты пятнадцать секунд. Уроки логики не прошли даром. Подойдя к четвёртому купе, он окинул взглядом место номер пятнадцать. Там никого не было. Ни пассажира, ни вещей, ни матраса. Ничего.
–  Свободно? –  Александр кивнул на диван.
–  Занято! –  пискнул тоненький голосок.
–  Вот я тебе! –  женщина погрозила малышу пальцем. –  Не слушайте его. Свободно, садитесь, если хотите.
–  Странно, не правда ли? –  добавила она, проследив за ним глазами. –  Все места заняты, а это –  нет.
–  Да, –  машинально пробормотал Александр. Какого дьявола она это говорит?  И так голова кругом идёт...
–  А всё из-за лампы.
Женщина усадила малыша на колени и достала маленькую шоколадку. Коричневая плитка мгновенно исчезла, и только вымазанные губы напоминали о ней.
–  Вот даёт! –  Женщина рассмеялась.
–  Какой лампы? –  Александр окончательно запутался.
–  Да ехал тут мужчина. Высокий такой, солидный.
Женщина пустилась в бесконечные описания. Её уши шевелились в такт словам.
–  И что лампа? –  перебил её Александр.
–  Так я и говорю, –  невозмутимо продолжила она. –  Он уже ложиться начал, а лампа возьми и хлопни так противно. Как будто молния сверкнула. Мужчина подскочил, да как побежит! Вызвал проводника. Ну, тот его куда-то и увёл. Бледный такой, трясущийся...
–  Кто? Проводник?
–  Да нет же, сосед. –  Она испепелила его взглядом.
–  Ну, лампу-то мы сейчас посмотрим. –  Рука Александра коснулась прохладного пластика. Вместо переключателя снизу болтался какой-то рычажок. Пальцы нащупали что-то круглое. На ладонь упал ключ.
 Уже в тамбуре он оглянулся. Малыш высунулся из купе и весело помахал ему рукой. Александр расплылся в улыбке. Все загадки решены. Впереди – долгая, счастливая жизнь.
Он шагнул в душное чрево электровоза. Запахло горелыми обмотками. У самой кабины он на минуту остановился, переводя дух перед финальным рывком. А потом медленно открыл дверь.
Конечно, никакого машиниста не было. Он и не рассчитывал увидеть кого-нибудь в форме железнодорожника, валявшегося без сознания на полу, но всё-таки испытал лёгкое разочарование. Справа и слева – приборы, приборы, приборы. Стрелки, едва заметно колеблющиеся, рычаги и ещё какие-то устройства, предназначения которых он не понимал даже приблизительно.
Ночь заполнила всё вокруг. Прожектора вырывали из мглы лишь узкий тоннель с летящими, словно мотыльки, шпалами, стремительно исчезающими по бокам столбами и серой насыпи. Слева, далеко-далеко, мелькали тусклые огоньки. Остальной мир погрузился во мрак.
Где-то должен быть тормоз.
Взгляд Александра упал на сиденье. Кто-то заботливо оставил книгу с надписью «Электровозы. Устройство и ремонт».
Сегодня он прочтёт её. Не всю, а лишь то, что нужно.
Десять сорок. Времени – навалом. Он углубился в чтение. Термины вводили в ступор, но потом Александр втянулся и перестал замечать всё вокруг. Это его даже увлекло, хотя речь шла о вещах, в которых он ничего не понимал. Ну и пусть, не впервой, бывало и труднее.
Через полчаса выяснилось, что тормозов несколько. Какой из них выбрать? Да какая разница! Тормоз –  он и в Африке тормоз. Захлопнув справочник, Александр подошёл ближе. Руки осторожно ощупали неровные поверхности, рычажки, стёклышки приборов, бесполезных в одиночестве пустой кабины. Кран машиниста. Вот то, что ему нужно.
Недолго думая, он рванул кран вправо. Раздался жуткий скрежет. Электровоз задёргался в параноидальном треморе. Волна горячего воздуха обдала Александра. Кран начал разбухать на глазах. Сквозь шипение тормозов и скрежет металла послышался тихий вой. Звук нарастал, становился нестерпимым. Он отскочил назад, зажав уши, но это не помогло. Страшно заломило голову. Колышущиеся тени дрожали в том месте, где только что торчал серый рычаг. Они сгущались, меняли цвет. Лампы тускнели. Что-то тёмное буравило его упыриным взглядом. Мгла стремительно надвигалась.
Захлебнувшись от собственного крика, он развернулся и побежал. Скользкие холодные руки хватали его за шею. Волосы встали дыбом, сердце замирало от свирепого грохота бинауральных ритмов, доносившихся из кабины.
Не чуя под собой ног, Александр выскочил в тамбур. Дверь была заперта. Откуда-то сверху потянуло прохладой. Сквозь отверстие в потолке наверх уходила стальная лестница. Отчаянным рывком он выбросил тело наружу и помчался по крышам вагонов. Ветер сбивал с ног, но он не замечал этого. Лес, схвативший поезд в свои объятия, сжимал их всё сильнее и сильнее. Ветки грозили Александру корявыми пальцами. Сзади нарастал ужасающий гул.
Почти не касаясь крыш, он оставил позади два первых вагона. В конце третьего блестела крышка открытого люка.
Без колебаний Александр нырнул вниз, захлопнув её. Через секунду лестница, скрипя и раскачиваясь, с жутким визгом рухнула вниз. Упав на холодный металлический пол, он потерял сознание.

…Колёса стучали свою страшную песню. Мимо проносились поля и деревеньки, застрявшие в лесах. Время неумолимо приближалось к финишной черте. Наконец, Александр застонал, медленно приходя в себя. Боль в ушибленной ноге вернула его в реальность. Через минуту ему с трудом удалось подняться.
Господи! От увиденного он содрогнулся.
В тёмном коридоре, вперемешку с осколками стёкол, лежали обрывки грязных газет. Обшарпанные, заплесневелые стены были до потолка забрызганы высохшей, почерневшей кровью. Лампы не горели. Изъеденные ржавчиной двери купе блестели в свете пролетавших за окном редких фонарей. В ноздри бил запах залежалых, старых вещей, которые годами не вынимали из пыльных комодов.
Состав скрежетал. Где-то перекатывалась пустая бутылка.
–  Эй! –  громко крикнул Александр.
Звук гулким эхом прокатился по коридору, больно отдавшись в голове, гудевшей от падения. Вагон не ответил.
Он открыл было рот, чтобы крикнуть ещё раз, но не крикнул.
Часы тускло блестели в полумраке. Полночь.
Прихрамывая, Александр потащился по жуткому коридору. Содрогаясь от замогильных стонов, издаваемых составом, он медленно открывал дверь за дверью. Они поддавались на удивление легко, но содержимое купе приводило его в ужас и отчаяние. Те же осколки стекла, кровавые стены, обломки бесформенных чемоданов, обрывки старой, заплесневелой одежды. Всё это было невообразимым образом перемешано, словно поработал гигантский миксер. В одном купе вповалку лежали несколько неподвижных тел. Глаза их были закрыты. Он не рискнул подойти ближе.
Добравшись сквозь завалы до закрытой двери во второй вагон и не обнаружив ничего стоящего, Александр уныло опустился на пол. Загадки умерли, вещи лежали в заколдованном беззвучии. Как будто невидимый дирижёр взмахом палочки приказал всем затихнуть. Он снова был в начале пути, отброшенный к исходной точке безжалостной, неведомой силой, лишившей его всего, с таким трудом достигнутого, и убившей время. Оставалось два часа. И никого, кто мог бы хоть намёком ему помочь.
Прошло довольно много времени, прежде чем мозг Александра вновь обрёл способность мыслить трезво.
Протянув онемевшую от долгого сидения руку, он толкнул дверь. Безрезультатно.
Это было последней каплей. Мгновенно дикая злоба целиком завладела его телом и душой. Несчастная ручка стонала под бешеным напором, но напрочь отказывалась поддаваться. Тогда с разбега, набрав в грудь воздуха и собрав всю свою ярость, он грохнул по двери тяжёлым сапогом. Казалось –  вагон сойдёт с рельс от чудовищного удара. Но дверь не шелохнулась. Сила не сломила её.
Тяжело дыша, он упал на поручни. Пот градом катился по его лицу, вены набухли и дико пульсировали, отдаваясь даже в затылке. В голове было пусто –  ни мыслей, ни ощущений, кроме смертельной усталости и ещё какого-то металлического привкуса на губах. Нащупав в кармане платок, он вытер горячий лоб. Часы показывали полпервого.
Стекло циферблата сверкнуло синим огоньком. Не весь коридор был тёмный: дверь вдалеке слабо мерцала неоном. Подойдя поближе, Александр заметил вверху крохотную лампочку. Что-то похожее на предчувствие шевельнулось в его душе.
Дверь распахнулась. Картина внутри не отличалась от общей обстановки. Хлам, хаотично разбросанный по диванам и полу, не прельстил бы даже Плюшкина. Содрогаясь от омерзения, одной рукой зажав нос, Александр начал методично переворачивать груды мусора. Ничего, на чём мог бы зацепиться взгляд.
Тикали минуты. Постепенно он привык к жуткому запаху.
На верхней полке валялся полуистлевший чемодан из коричневой кожи. За ним что-то белело. Небрежным движением он сбросил рухлядь на пол. Звякнуло стекло. Белое пятно оказалось обрывком прошлогодней газеты. Бессмысленным и бесполезным.
Провал лишил его последних сил. Понуро опустившись на диван, он уставился в пол. Всё поплыло перед глазами. К чему эта дурацкая газета? Насмешка судьбы, сродни прошлогоднему снегу. Сплюнув на пол, он протёр глаза, забитые пылью. Нога упёрлась в твёрдую бесформенную массу.
Ну да, вот он, старый вонючий чемодан. Только сейчас он заметил, что от удара тот развалился. Внутри лежал какой-то серый свёрток, перевязанный бечёвкой, новенький и чистый. Как будто он всю жизнь пролежал внутри.
На ощупь это было что-то твёрдое и угловатое. Недолго думая, Александр потянул за бечёвку. Тряпка развернулась. В коротких вспышках фонарей, мелькающих за окном, глаза, наконец, увидели то, что скрывалось в гнилом чреве коричневой рухляди. Обычный радиоприёмник с большими круглыми ручками для настроек и выдвижной антенной.
«Приёмник», –  отрешенно подумал он. –  «Зачем? Слушать музыку?»
Ситуация не оставляла выбора. Искать в этой помойке что-то ещё не было сил. Что на эту тему говорил математик? Раз он здесь, значит, задача имеет решение. Антенна бесшумно выдвинулась, раздался щелчок. Радио зашипело. Это не удивило Александра. Затаив дыхание, он стал медленно крутить ручку гетеродина. Мерзкое, давящее на мозг шипение и треск заполнили собой пространство. Прибавив громкость, он начал заново. Внезапно помехи исчезли, уступив место монотонному механическому голосу, заунывному до тошноты:
–  Ноль-семь-ноль-семь-два-ноль-один-два-ноль-ноль-два. Повторяю.
Александр судорожно достал листок, услужливо отданный ему очкариком.
Голос умолк. Раздались звуки морзянки. Это была удача. Когда-то он изучил азбуку Морзе достаточно хорошо. Она помогала в решении некоторых шарад.
На бумагу стройными рядами ложились точки и тире.
Передача  прервалась так же резко, как и началась. Пошипев  немного для приличия, приёмник умолк. Он покрутил ручку –  ничего.
Что ж, мы не привередливы. И этого хватит с лихвой.
«Три, четыре, под подъёмом справа». Вот что было в тексте послания.
«Чертовщина какая-то! Что бы всё это значило? Ведь что-то это значит!»
Неожиданно его осенило. Первые цифры перед морзянкой – дата и номер поезда. Седьмое июля, двенадцатый год. Поезд ноль-ноль-два. Как всё просто! Впервые за долгое время Александр улыбнулся. Бесконечные часы над головоломками не прошли бесследно. Теперь ему было совершенно ясно, что какая-то безумная воля руководит всем этим. Математика, мальчика с шоколадкой и его болтливую мамашу ещё как-то можно было списать на волю случая, но послание из ниоткуда предназначалось именно ему.
В который раз он вытащил телефон, в призрачной надежде. Экран издевательски улыбался всеми цветами радуги. Ничего не изменилось: мир был недоступен.
Он уставился на листок, размышляя. Вариантов немного. Третий вагон, четвёртое купе или четвёртое место. Начать стоит с купе.
Дверь гостеприимно пустила его внутрь. Мусор и пустые бутылки, заунывно перекатывающиеся в такт движению, поприветствовали его. Вещей было немного. Переворачивая последнюю кучу тряпья, он порезался.
Вытерев кровь, Александр устало присел на пачку газет, лежащих на диване. Что-то не складывалось. Под подъёмом справа... Но что справа? Всё, что там находилось, было в буквальном смысле просеяно через его пальцы. Подкладки тканей, страницы газет. Он ощупал всё, вплоть до пустых бутылок. Разумеется, никакого ключа из них не выпало.
Проверять всё по второму разу было невыносимо. Поэтому он ограничился беглым осмотром. Вещи лежали там же, где он их бросил, но разгадка была не в них. Насвистывая, Александр начал ощупывать стены. Потеряв равновесие, он больно ударился плечом о какую-то железяку.
Ух, ты! У него захватило дух от внезапной догадки. Боль в плече была мгновенно забыта. Ну, конечно же, всё элементарно. Вот она, небольшая площадка, с помощью которой пассажиры забирались на верхние полки. Это и был подъём справа.
Сжав от напряжения зубы, он медленно ощупал её снизу. Средний палец наткнулся на какой-то выступ. Что-то похожее на отжатый язычок. Александр нажал на него. Раздался тихий звон. На полу, среди осколков разбитой бутылки, лежал ключ.
Ключ был синего цвета, что, впрочем, не имело никакого значения. Пройдя во второй вагон, Александр швырнул через плечо обломки.
Часовая стрелка лизнула своим острым язычком цифру один. Пошёл последний час, если верить расчетам. Колёса стучали ровно, путаясь только на стрелках. За окном неторопливо проплыло красно-белое здание вокзала.
Тулун, последняя станция перед Зимой. Поезд должен был стоять на ней ровно две минуты. Но красного монстра это не волновало. Экспресс равнодушно поглощал километры, бросая своё длинное тело всё дальше на восток, во тьму, в неизвестность.
Почему Александр решил, что, пропустив свою станцию, он никогда не сойдёт с поезда? Это не требовало доказательств. Просто он чувствовал, что это так. История не знает слова «если». Второй попытки не будет, и его станция уплывёт навсегда.
То, что он увидел во втором вагоне, мало отличалось от третьего. На потолке, словно глаз циклопа, горела единственная тусклая лампочка. Мусора было значительно меньше.
Время гнало его со страшной силой. Дверь за дверью. Ничего не значащий хлам, банальный, как три копейки. По старой привычке он ощупывал полки, лампы и шторки. Увы, на это раз в них ничего не было.
Стол в последнем купе был закрыт газетой, потемневшей от времени и грязной до безобразия. Он машинально взял её в руки, вышел в коридор под лампу и прочёл пару заголовков. Газета как газета: «Известия» 1978 года. Она выпала из его рук.
«Как это сюда попало?» –  озадаченно подумал он, чихая от пыли.
И снова купе. В темноте он не сразу заметил то, что когда-то скрывали страницы тридцатилетней давности. На столе лежал пистолет.
«Как мило», –  подумал Александр. –  «Как раз вовремя. Застрелиться, что ли?»
Конечно, нет. Следуя логике предыдущих событий, это был путь к решению.
Александр схватил пистолет за дуло и оторвал от стола. Раздался тихий металлический звук, настолько тихий, что за перестуком колёс он не сразу понял, что это было.
Вещи неподвижно лежали на своих местах. Положив пистолет обратно, он опять услышал сзади лёгкое бряцание. Сев на диван, Александр снова схватил ствол. На этот раз глаза и уши определили нужное место. Мелькнул очередной фонарь, и в короткой вспышке света он увидел сбоку, в стене, небольшое отверстие. Из него торчала короткая, массивная цепочка, продетая сквозь ушко ключа. Его ключа.
Рывок. Цепочка тихонько звякнула. Он дёрнул сильнее. А потом, уперевшись в пол обеими ногами,  Александр рванул так, что зазвенело в ушах. Пустая трата сил. С таким же успехом он мог бы подуть на неё.
«Пистолет», –  мелькнула в мозгу спасительная мысль.
Вот для чего он здесь. Отстрелить звено –  и дело в шляпе.
Но как только оружие оторвалось от стола, цепь со скрежетом убралась в стену.
«Вот гадёныш!»
Он разозлился не на шутку.
Через полминуты картина полностью прояснилась. Или пистолет, или цепочка.
Он почесал в затылке рукояткой. Найти нужное решение это не помогло. Схватиться за ключ и пистолет одновременно не получалось. Не хватало длины рук.
Вполне возможно, что среди этого хлама найдётся хоть какой-нибудь мало-мальски пригодный инструмент. Но он не нашёлся, и пустые бутылки смеялись ему в лицо своей очаровательной бесполезностью.
Александр посмотрел на часы. Половина второго. Ярость снова закипала в нём, холодный пот заливал глаза. Дрожащей рукой он обтёр лицо. Ну ничего, он им покажет!
Яркий фонарь на переезде выхватил из мрака коридора бегущую фигуру с пистолетом в руке, похожую на гангстера из старых, чёрно-белых боевиков.
Тщательно прицелившись чуть выше ручки, он нажал на курок. Потом ещё. Пять отверстий полукругом охватили замок.
Александр с остервенением ударил ногой. Дверь равнодушно молчала. Смерть от пуль не испугала её.
Положив пистолет в карман, опустив плечи, нетвёрдой походкой он поплёлся обратно в купе. Деревья уползли в темноту. Мелькнул огонёк светофора. Экспресс выскочил на полустанок.
Что-то тусклое мигнуло на тёмной поверхности дивана напротив. Он пригляделся повнимательнее. В сполохах мельтешащих огней вокзала глаза с трудом различили какой-то предмет. Это была небольшая табличка из тёмной пластмассы.
Полустанок закончился. Купе погрузилось во мрак. Не растерявшись, Александр достал телефон. Поднеся экран к табличке, он обнаружил на ней только одно слово –  «убрать». Буквы были прозрачные.
Что может быть проще? Засунув пластиковый прямоугольник в карман, он повернулся к цепи. Она была по-прежнему втянута.
Чертовщина, ведь он же убрал табличку! Изрыгая чудовищные проклятия, Александр продолжил свой непонятный эксперимент. Случайный прохожий, заглянувший в купе, решил бы, что сошёл с ума. По полу, в полной темноте, время от времени вскакивая, ползал, грязно сквернословя, измазанный пылью взъерошенный субъект. В руках у него был странная штуковина, которую он с завидной периодичностью прятал в потаённые ниши. Замерев на пару секунд, он с ловкостью факира извлекал этот предмет обратно. Ситуация повторялась с завидной периодичностью.
Перепробовав всё, Александр вновь опустился на диван. Прошло несколько минут, прежде чем его дыхание пришло в норму.
Вытащив телефон, он решил подсветить стол, пока не сел аккумулятор. Под толстым слоем пыли проступило неровное пятно. Смахнув пыль рукой, он прочёл на поверхности знакомое ему слово. «Убрать»
Японский городовой! Теперь-то всё очевидно. Вытащив из кармана табличку, он положил её сверху таким образом, чтобы надписи совпали. Они совпали, но цепь осталась неподвижной.
–  Что тебе ещё надо, сука?! –  взорвался Александр.
Ответа не последовало.
Он опять достал телефон и включил подсветку. Всё бессмысленно. Связи нет, батарейка садится, время уходит.
Александр нервно застучал аппаратом по столу. Прищурив левый глаз, он посмотрел на место рядом с надписью. Чуть ниже, под этим чудовищно острым углом было ещё что-то. Схватив старую газету, он тщательно протёр весь стол. И только приблизив телефон вплотную, можно было с трудом прочитать бледные, едва заметные буквы в нижней части стола, почти у самого края.
«Я не хочу это видеть»
И что? Фраза ничего для него не значила. Где же разгадка, хоть какая-нибудь зацепка или хотя бы намёк? Но сам факт надписи подсказывал ему, что это ещё одна часть головоломки. Не шутки ради кто-то написал это. Он силился вспомнить все вопросы и ответы, какие ему только попадались. Всё загадки и шарады с их решениями –  сложными, простыми, глупыми, забавными. Решение есть, и если нет косвенного, то есть буквальный ответ, и этот ответ лежит на поверхности. Нужно выйти за рамки.
Александр вспомнил детскую задачку с тремя яйцами, которую ему задали еще в начале обучения. Три яйца в корзине нужно отдать трём людям так, чтобы одно осталось в корзине. Ответ был прост: отдать последнему яйцо, не вынимая его из корзины.
–  Как же так? –  удивился он тогда.
–  Мальчик мой, –  сказал преподаватель на курсах. –  Ну, прояви же хоть немного фантазии. В условии ничего нет про то, как подавать яйцо.
«Ладно», –  решил Александр. «Убрать»
Совмещение надписей ничего не дало. Убрать внутрь карманов –  тоже. Он задумался.
«Я не хочу это видеть»
И тут, в полной темноте, к нему пришло решение.
Боже, как просто! Убрать вообще, чтобы не видеть. Не куда-то в диван или за полку, а навсегда убрать из этого чёртового купе, чтобы оно больше не видело этот дурацкий кусок пластмассы. И не важно сейчас, может ли вообще купе хоть что-то видеть. Всё вокруг было наполнено бредом, и нужно следовать ему до конца.
Вытащив табличку, он выглянул в коридор.
–  Получи, падла!
Пластик, пару раз подпрыгнув и перевернувшись в воздухе, ударился о дверь туалета. За спиной глухо звякнула цепь. Достав оружие и тщательно прицелившись, Александр нажал на курок. Путь вперёд был свободен. Второй ключ ушёл в вечность. Ставший ненужным пистолет он кинул в пролёт на мельтешащие шпалы.
Первый вагон. Или последний? Каждый понимает, как хочет. Если не ловить ворон, он успеет. Оставалось целых пятнадцать минут.
Не горели коридорные лампы. Редкие фонари за окном с трудом разгоняли полумрак. Здесь было на удивление чисто. Никто не разбрасывал газеты, мусор и противные бутылки.
Сжав кулаки, он ринулся в последний бой. Темные купе были пусты. Редкие вещи, лежащие на полках, не дали ему долгожданной свободы. Пара подушек, матрас, весь в дырках, но пустой, старый пиджак, висящий на крючке. Скрупулёзный осмотр ничего не дал. Он откидывал спинки диванов, забирался на верхние полки. Разгадки не было.
Замерев на минуту в нелепой позе, Александр прислушался. Вагон был полон странных звуков. На секунду ему показалось, что где-то играет тихая музыка. Он бросился на звук. Пусто.
Одно купе оказалось заперто, и его нужно было открыть. Никаких других вариантов. В этот момент опять послышались звуки музыки, больше напоминавшие металлический скрежет. Александр вздрогнул. Звуки доносились из второго купе. Он только что там был. Играть было нечему.
Тяжело вздохнув, Александр пошёл на звуки. Внезапно они умолкли. Собрав волю в кулак, он нажал на ручку. Внутри было девственно чисто, как и в первый раз, когда он туда заходил.
Сев на диван, он осмотрелся. Идей не было, но требовалось что-то придумать. Оставалось восемь минут.
Спинки диванов подняты. Включив сотовый, он внимательно обшарил все уголки. На десерт оставил лампы. Все оказались неисправными, кроме одной, высоко под потолком, в углу, затянутом древней паутиной.
Лампочка загорелась тусклым светом. В её неровном свете, на верхней полке он увидел торчащий, втиснутый в щель ключ.
Предложи ему сейчас кто-нибудь бутылку водки, коньяку –  не важно, он бы, не задумываясь, осушил её до дна. Бывает же такое. Как-то всё слишком просто, нет никаких вопросов и ответов.
Александр на мгновение закрыл глаза, вспоминая чудовищный по длине и сложности путь. Если бы кто-нибудь неделю назад сказал ему, что вместо сладкой полудрёмы в ожидании своей станции, он будет заниматься всем этим, один, практически без помощи...
«Ну, почти без помощи», –  он улыбнулся.
Всё равно, он сделал бы это, несмотря на все тревоги и сомнения. Теперь ошибки не будет. Оставался только один тормоз.
Нужно закрыть заднюю дверь. По завершении этого священного ритуала он ринулся вперёд. Передняя дверь вагона открылась, и Александр пулей проскочил тамбур. Вот она, самая последняя дверь, дверь локомотива, или как его там. Не важно.
Радость нахлынула на него, затуманив разум. Поэтому он не сразу понял, что дверь не открывается. Ключ не подходил.
«Этого не может быть. Не может быть», –  тупо повторял он про себя, вновь и вновь пытаясь сделать очень простую вещь –  повернуть ключ в замке.
–  Давай! –  кричал он. –  Открывайся, сволочь! Ты должна!
Рельсы в ответ ехидно заухали.
«Никто никому ничего не должен. Такова жизнь»
Удар был слишком силён, но за долгий, бесконечный вечер он, казалось, потерял способность чувствовать эти удары. И сейчас им овладело лишь тупое равнодушие, как будто кто-то вкатил ему сильный наркоз.
Машинально Александр взглянул на часы. Оставалось закрытое купе. И триста секунд на всё. Теперь можно не торопиться, он всё равно не успеет.
Вагон принял его в свои гостеприимные объятия. Отрешённо, как будто всё происходило не с ним, Александр подошёл к закрытому купе. На этот раз дверь беззвучно откатилась вбок.
Внутри, на диване, во мраке неподвижно сидел мужчина. Его лицо было повёрнуто к окну.
Александр должен был удивиться, но он лишь сказал:
–  Здравствуйте.
«Глупое приветствие», –  мелькнула мысль. –  «Ещё бы время спросил»
Мужчина молчал.
Подойдя вплотную, он толкнул его рукой. Пыль взлетела маленькими клубочками, но человек даже не шевельнулся. Тогда, дрожа от нахлынувшего возбуждения и страха, Александр сунул руку в карман странного человека. Внутри было пусто.
–  Не нужно, –  ровным голосом произнёс мужчина.
Александр отскочил, как от удара током.
–  Простите, я не думал, что вы… вы, –  смущённо пробормотал он.
–  Живы, –  закончил за него мужчина.
Александр окончательно стушевался.
–  Сядьте. –  Мужчина повернул к нему голову.
Глаза постепенно привыкли к полумраку, и Александр с удивлением, на которое, оказывается, был ещё способен, увидел, что глаза у мужчины закрыты.
–  Как вы сюда попали? –  спросил он.
–  Долго рассказывать. А у меня нет времени.
–  Почему? –  удивился мужчина.
–  Мне нужно остановить состав.
–  Не понимаю. –  Человек покачал головой.
–  У меня осталось три минуты! –  в отчаянии крикнул Александр.
–  Не беспокойтесь. Время не вышло.
–  Откуда вы знаете?
–  Знаю, –  улыбнулся тёмный человек. Улыбка на его безглазом лице выглядела странно и пугающе.
–  У Вас есть ключ?
–  Какой?
–  Мне нужен ключ от локомотива. –  Александр вскочил.
Мужчина покачал головой:
–  Ключа от локомотива у меня нет. Но я готов выслушать вашу историю.
Александр посмотрел на часы. Два часа. Время икс. Свет экрана на несколько секунд выхватил из темноты худое, измождённое лицо, изрезанное морщинами. Мужчина был уже не молод. Его руки лежали на столе, глаз не было видно.
Александр сел. Только сейчас, в самом конце, он почувствовал страшную усталость, навалившуюся на него своей безжалостной тушей. Он сделал всё, что мог, а если не всё –  это не его вина. Он опоздал, опоздал навсегда. Даже если его расчёты оказались не верны, он не понимал, сколько ему оставалось –  секунда или час.
Медленно, стараясь ничего не пропустить, он рассказал странному человеку обо всём, что пережил за эти часы.
–  И вы решили все эти загадки? –  помолчав, спросил мужчина.
Александр кивнул.
Незнакомец как будто почувствовал этот жест.
–  Вы молодец. Я бы ни за что не догадался.
–  Мне помогали, –  надломленный голос прозвучал глухо.
–  Это не важно. Вы здесь.
–  Что толку? У меня нет ключа от электровоза. Я не понимаю, почему мой не подходит. Раньше подходил.
–  Раньше было просто, –  сказал мужчина.
–  То есть? –  Александр был сбит с толку.
–  Не важно. –  Человек опять повернулся лицом к окну. –  Ваш профессор, или как его там, был прав. Задача имеет решение.
Александр потёр щёки ладонями.
–  Имеет, –  вяло произнёс он. –  Но ключа нет.
–  У меня есть, –  неожиданно выдал мужчина.
Подпрыгнув, как на раскалённой сковородке, Александр больно ударился головой о верхнюю полку. Голова опять загудела, как чугунный котёл.
–  Подождите, –  продолжил человек, почувствовав волнение собеседника.
Некоторое время он молчал.
–  Видите ли, это ключ от третьего вагона.
–  От какого? –  Александр вообще перестал что-либо понимать.
–  От третьего. Вам интересно?
И, не дожидаясь ответа, мужчина продолжил:
– Давным-давно я тоже сел в этот поезд. Только я был не один. Я ехал с девушкой. Мы долго встречались, и наконец, она согласилась стать моей женой. Но перед этим я захотел познакомить её со своими родителями. Вот мы и сели в этот экспресс.
–  И что было дальше? –  затаив дыхание, почти прошептал Александр.
–  Я не помню, – грустно вздохнул мужчина. – Она пошла в третий вагон, сказала, что ей нужно там что-то забрать. Потом погас свет, а дальше – ничего… всё, как в тумане, сплошные провалы. И вот я здесь.
Александр смутился.
–  Простите, а почему у вас закрыты глаза?
–  А на что смотреть-то? Я не знаю, сколько времени прошло. Иногда мне кажется, что целая вечность. Здесь никого нет.
–  Я могу вам помочь?
–  Конечно. –  Мужчина опять улыбнулся. –  Откройте шторку. Тогда я смогу видеть.
Только сейчас Александр заметил, что штора была плотно задвинута до самого низа.
–  Почему же вы сами не сделали этого? –  изумлённо поинтересовался он.
–  Я не могу. Сам не могу. Это должен сделать кто-то другой.
–  Откуда вы знаете? Неужели ни разу не попробовали?
Мужчина кашлянул в кулак.
–  Пробовал тысячи раз.
–  И что?
–  Как видите. Не спрашивайте, почему.
–  Почему? –  быстро выпалил Александр.
Мужчина усмехнулся.
–  Всё-таки спросили... Откуда мне знать? Вы же не спрашивали, почему нужно включить радио или пошарить за светильником. Просто делали,  и всё. Вот и я не спрашивал, я ждал. Сначала искал, как и вы, но ничего не нашёл. Только этот ключ от третьего вагона. От её вагона. Он валялся на ковре. Я пробовал открыть двери, но ни к одной он не подошёл, да и не мог подойти. Я знаю, что он от третьего вагона, –  повторил он.
Александр встал и решительным движением освободил окно. Мелькнули далёкие фонари.
–  Смотрите, луна! –  воскликнул незнакомец.
Его собеседник выглянул в окно. Мертвенный свет залил всё вокруг. Но сразу стало светлее.
–  Спасибо! –  мужчина долго тряс его руку.
Наконец Александр решился взглянуть ему в лицо. Глаза мужчины были широко раскрыты. Морщины разгладились.
–  Я вижу, – проговорил он.
Александр молчал.
Незнакомец повернулся к окну и долго, не отрываясь, смотрел вдаль, на мелькающие тёмные деревья, едва освещённые светом луны, на редкие поляны, неожиданно выныривающие из глубины леса, мелькающие столбы и огни на горизонте –  на то, чего он был лишён целую вечность.
–  Я вижу, –  повторил он изменившимся голосом. –  Луна и лес. Но зачем мне мир, в котором нет её?
Свет упал на его лицо. В глазах застыло отчаяние. Мука исказила некогда благородные черты.
Этот человек был ему абсолютно незнаком, они никогда не виделись, но они были чем-то похожи, эти разные люди, бесконечно далёкие и такие близкие. Оба нашли и оба потеряли то, что не должны были терять.
И в этот момент Александр вдруг ощутил каким-то шестым чувством, что его несчастья –  всего лишь песчинка во вселенной по сравнению с тем, что пришлось пережить этому убелённому сединами человеку. Он почти физически, кожей почувствовал его ужас и бесконечное одиночество в пустоте вагона, летевшего сквозь хроники потерянных времён, катившегося в никуда. Александр мог решить задачку, он мог достать ключ, ему помогали люди. Он видел, в конце концов. У него был шанс.
У мужчины ничего не было. Ему не поможет никто. Он должен бесконечно ждать. Чего? Кого? Того, кто во мраке бесконечной ночи войдёт в первый вагон. Понимая, что этого может никогда не случиться, он сидел и ждал. Потому, что верил. Потому, что…
Вдруг стало трудно дышать. В горле застрял комок. Он вспомнил Жанну. Её глаза светились, губы что-то шептали.
«Ты сильный и бесстрашный», –  услышал он её далёкий голос.- «Это главное»
Выйдя в коридор, он подошёл к окну. В глазах предательски защипало. Он не понимал, что это такое, и поэтому, часто моргая, молча стоял и неловкими, неумелыми движениями стирал со щеки что-то тёплое и влажное. Когда горечь во рту немного прошла, он достал платок и высморкался.
Пели в ночи провода, мелькали далёкие огни, лес застыл в немом ожидании. Александр стоял неподвижно. Долго, мучительно долго.
«Пора», –  сказал ему кто-то. Наверное –  поезд, или ветер, или луна за окном.
Прислонясь к стене, он сунул платок в карман, и когда вытащил руку обратно, она что-то  сжимала. А затем решительным шагом вошёл в купе.
Мужчина поднялся ему навстречу.
–  Вот, –  просто сказал Александр.
–  Что это? –  удивился мужчина.
–  Ключ.
–  И что мне с ним делать?
–  Откроете заднюю дверь и пойдёте во второй вагон. Ключ от третьего вагона у вас есть.
Мужчина радостно ухватился за спасительный цилиндрик.
–  Подождите. –  Он вдруг нахмурился. –  Вы же сами сказали, что им можно воспользоваться только три раза.
–  Сказал.
–  Ничего не понимаю. Вы два раза его уже использовали. Остался только один.
–  Да.
–  Тогда возьмите. Если я открою дверь, вы не попадёте в локомотив. –  Поколебавшись, он протянул ключ обратно.
Александр покачал головой.
–  Послушайте, –  горячо зашептал незнакомец. –  Ну, зачем вам это? Ищите другой ключ. Есть же он где-то, в конце концов.
–  Берите, –  твёрдо сказал Александр. –  Я так решил, не отговаривайте меня. Вы провели здесь столько времени. Я не знаю, сколько. Возможно, вам было страшно, вы боялись смерти. Но вы оказались сильнее всего этого, потому что верили.
Мужчина заглянул ему в лицо.
–  А вы знаете, что сильнее всего?
–  Да, –  коротко произнёс Александр. –  Теперь я это знаю. Но это уже не важно.
–  Это всегда важно, –  внимательно глядя на него, произнёс мужчина.
Он хотел что-то добавить, но передумал. Смущённо пожав Александру руку, незнакомец пошёл по коридору, освещённый лунным светом. Шаги стихли. Еле слышно повернулся ключ. Круг замкнулся.
Александр вышел к тамбуру и подёргал за ручку. Передняя дверь опять была закрыта. Дел больше не осталось.
Пройдя в купе, где жил в заточении седовласый мужчина, он сел и стал смотреть на мелькающие в глубине полей огоньки. Наверное, это было глупо, но он был почти счастлив.
Небо стало сереть. Близился рассвет.
Резкий металлический звук вскрыл вены Транссиба, заполненные размеренным перестуком колёс. Александр вздрогнул.
Дверь вагона широко распахнулась. На пороге стояли он и она.
–  Вот. –  Мужчина радостно засмеялся. –  Я нашёл её. Мы хотели убежать подальше отсюда, но она решила вам что-то сказать.
Женщина подошла ближе. Её глаза светились счастьем.
–  Извините, мы вас, наверное, отвлекаем, но мы просто не могли уйти, не поблагодарив.
Александр кивнул, не проронив ни слова. Она горячо сжала ему руку.
Мужчина смущённо топтался рядом.
–  Ну, мы пойдём. Удачи вам!
На пороге он остановился.
–  Я закрою заднюю дверь.
–  Каким образом? –  не понял Александр.
  – Молодой человек! А ещё загадки разгадываете... Дверь можно закрыть и с той стороны. Моим ключом, например.
Они медленно побрели, не оглядываясь, пока не скрылись за дверью.
«Счастливо», –  подумал он.
Стучали колёса в такт сердцу. Воздух был чист и свеж. Мысли Александра были далеко. Настолько, что он не сразу понял, что после рукопожатия той женщины его ладони что-то мешает.
Машинально он разжал пальцы. На ладони лежал ключ.

Серое здание вокзала было пустынным. Первые лучи солнца позолотили верхушки деревьев. В пыли весело чирикали воробьи.
Раздался далёкий гудок. К перрону медленно подползала красная змея.
Александр вышел, щурясь от яркого света. Прислонив ладонь ко лбу, он смотрел вдаль.
От дерева отделилась стройная фигурка. Александр пошёл ей навстречу. Прижав девушку к груди, он долго не отпускал её.
–  Ты меня задушишь, –  засмеялась Жанна.
Наконец, ей удалось вырваться. Немного отодвинувшись, она взглянула ему в лицо.
–  Всё в порядке? Какой-то ты осунувшийся... Как доехал?
Александр улыбнулся.
–  Нормально, –  после небольшой паузы ответил он.
–  Идём скорее, –  Жанна потянула его за рукав. –  Я замёрзла.
Повернувшись, Александр заметил вдалеке серый плащ.
Женщина помахала ему рукой. Он помахал в ответ.
–  Кто это? –  удивленно спросила Жанна.
–  Так, попутчица.
–  Ты уверен?
–  Да. Просто попутчица.
Зажмурившись от яркого света, он втянул ноздрями воздух свободы.
 Лёгкий ветерок гнал по улице обрывки старых газет. Жанна, пройдя немного вперёд, оглянулась и выжидающе посмотрела на Александра. И тогда, словно стряхнув невидимые нити, он подхватил чемодан и зашагал следом.

Михаил Бакланов