Получать новости по email

Творческая лаборатория

А когда-то я очень его любила



А когда-то я очень его любила.
Очень...
Мне — двадцать один год. Ему — тридцать шесть. Пятнадцать лет разницы. Боже мой, почти что целая жизнь!
Вот такой ранний папа. А что? Вполне мог бы им быть. Сексуальная жизнь порой рано начинается.
Мне двадцать один год, ему тридцать шесть. Я не замужем, но у меня есть дочь. Тогда еще первая.
Гуляю с дочерью зимой на озерах. Толкаю завязшую в бороздах снега коляску, точно на прицепе. Колеса коляски безнадежно буксуют в снегу, и она застревает. Ни вперед, ни назад — ни метра. Злюсь и нервно ее дергаю.
Рывок, еще один. Коляска кренится и начинает заваливаться на бок. Сейчас она упадет, а дочь в ней спит так сладко…
Мужчина, проходящий мимо, бросается мне на помощь. Крепко хватает заваливающуюся коляску. Помогает ей не упасть. Выправляет ее ход. Вот так мы с ним и познакомились. Он проводил нас тогда до самого дома.
Мы оказались соседями. Жили в соседних дворах.
И начались наши отношения. Я боготворила его. Мне он был интересен. Дорог.
Сумасшедший секс. Летние прогулки до утра. Вечеринки, дискотеки, поездки за город. Взрослые интересные люди. Его друзья. И снова секс. Он доминировал в наших отношениях. Везде, где только можно. И даже там, где нельзя. Но оказывается, что и это...
То, что нельзя, не запрещается, когда велико желание. Последствия этих воплощенных желаний вскоре красноречиво дают о себе знать двумя чуть заметными метками на узкой бумажной индикаторной полоске. Долюбились, черт возьми. Оказывается, что средства контрацепции иногда могут сильно подвести.
Трясущимися губами сообщаю новость ему. Жду его ответа. Он сильный, мудрый. Он точно подскажет, что делать.
Но он хмурится:
— Ты точно уверена, что это от меня?
Внутри меня все немеет.
— Конечно, от тебя! У меня кроме тебя нет никого!
— Хм... Ты понимаешь, малыш... Сейчас не время. Абсолютно. Ничего, что-нибудь придумаем.
Придумывает он достаточно быстро и вскоре передает мне несколько денежных купюр:
— Договорись обо всем сама.
Договариваюсь. Женская консультация находится рядом с домом. Всего в одной остановке от него. Укол в вену, разведенные в кресле ноги. Налево, направо. Тяжелый наркоз и чуть позже ноющая тупая боль внизу живота. Валяясь на узком топчане, прижимаю к источнику боли ледяную грелку. Становится легче. Оклемавшись, возвращаюсь к себе домой, где он сидит с моей дочерью и ждет моего возвращения.
— Ну, что? Все в порядке? Вот и молодец! — жизнерадостно и бодро говорит он мне, — Тогда я побежал. Дела.
Он стремительно исчезает за дверью. А я остаюсь с дочерью на руках, с выскобленными маткой и душой. Мне хочется никогда его больше не видеть. Но он звонит на следующий день, чтобы узнать о моем самочувствии:
«Да, жива, мой миленький. Ну что со мной может случиться? Все пройдет. Главное, что у меня есть ты»
Я не кривлю душой. Я действительно счастлива от одной только мысли, что он у меня есть, и готова простить ему все. Ну, почти все.
Я стараюсь подтянуться до его интеллектуального уровня. Он взрослый, привлекательный, уверенный в себе мужчина.
Отношения, длящиеся чуть больше года.
Нет, мы не живем вместе, и от него не исходит никаких серьезных предложений. Ссоримся, миримся, снова сходимся. Через полгода наших встреч, после очередной порции безумного секса, я говорю ему:
— Я люблю тебя.
Как долго я носила в себе эти слова. Его реакция — смех.
Повторов своих сердечных признаний я больше не допускаю. Главное, что он у меня есть.
Через год с небольшим мы расстаемся. Отношения понемногу сводятся к нулю. У него появляется другая женщина. Яркая, смуглая, дерзкая, свободная. У них все закручивается очень быстро, и я оказываюсь лишней. Больно, когда вчера еще все было свежо. Когда оно еще жило, а сегодня уже умерло. Мне он нужен, а я ему уже нет. Он влюблен в другую.
И эта другая не я.
Это я когда-то ходила за ним хвостиком и ради него была готова на все. Ну, почти что на все.
А у него закручивается все слишком стремительно. Он влюблен. Любит? Наверное, уже любит. Но не меня, а ее. А она? Черт знает, что происходит у нее в душе.
И у него снова сумасшедший секс, только партнерша сменилась. Любимая появилась.
А я? Я вычеркнута из его жизни. Он все так же мил и весьма доброжелателен, как и ко всем окружающим его людям.
Он не выделяет меня, как прежде среди всех других. Я стала его прошлым. Это холодно и железно. Для него. Я ему не нужна.
Я плачу, сердце рвется на части. Звоню ему как дура. Пытаюсь еще что-то выяснить. Объяснить, разъяснить. Тщетно…
Он любит другую. Она стремительно беременеет от него. Потом свадьба, и образуется новая социальная ячейка общества, которая именуется семьей.
Счастья вам, молодожены!
Света вам и радости, пусть и через мое разорванное сердце. А причем тут я?
Для него меня не стало. С этим нужно смириться. Как-то привыкнуть.
Постепенно привыкаю и живу дальше. Со временем он вспоминается все меньше. Так бывает. Все проходит. Все...
Даже смерть близких людей переживаешь, дальше живешь.
Больно? Очень больно. Куски сердца отрезают, оно кровоточит, а ты продолжаешь жить. Хоть и сердце кровит, шрамы на нем потом остаются. Человек — такое выживающее животное.
Проходит много лет. Я не вижу его. Потом сталкиваюсь с ним неожиданно. Два человека, затерянных в толпе прохожих огромного города. Так, пара случайных встреч. Односторонних. Я его вижу, а он меня нет. Снова не заметил…
Поначалу я узнаю о его новой семейной жизни. Расспрашиваю о нем наших общих друзей. Мне все еще важно знать о нем. Как он живет? Все ли у него хорошо? Счастлив ли он? Потом становится совсем не важно. Жизнь на месте не стоит. Она продолжается, и я иду дальше.
Пытаюсь не оглядываться вслед уходящим из нее людям. Уже не по пути.
Бегут года. Появляются, расширяются социальные сети. Одна, другая. Часть человеческого общения проходит через интернет. Это становится таким жизненным и вполне нормальным явлением. Ко всему привыкаешь. Человек — очень привыкающее, терпеливое животное. Зверь такой редкостный...
Я нахожу его в сети прошлой осенью. Уже разведен, двое детей. Почти под полтинник ему. Не молод, но полон своей нарочитой мальчишеской бравадой.
Есть такая категория вечных мальчиков. В двадцать лет — это прекрасно, в тридцать еще трогает. Молодая душа, наверное. В сорок дает некоторую надежду, хотя, скорее, ее иллюзию.
В пятьдесят — смешно и не трогательно. Не впечатляет.
Потому что мальчик-то заигрался. Ни кола, ни двора. Ничего за душой. Он свободен, все так же интересуется шоколадом и молодыми девушками.
Да только нужен ли он этим самым вот девушкам? Так, дядечка серьезный вещает, жизни учит. Забавно. Отчего не послушать? Если только в разумных пределах и недолго…
Семью с таким строить уже не хочется. Пустое это мероприятие.
В настоящем времени я уже не понимаю, почему же я так плакала при расставании с ним. Нынешняя, сегодняшняя я уже не могу этого понять. Середнячок, таких много.
Он предлагает мне встретиться. Что ж, наверное, можно. Забавы ради.
Договариваемся о встрече еще прошлой осенью, но она срывается. Не случается. Злит и бесит его словесная поддевка: «Хотелось бы увидеть, что из тебя получилось».
— Что из меня получилось? У меня все хорошо. Прекрасно.
Будда несостоявшийся. Мурло собачье.
— Как у тебя дела? — снисходительно вопрошает меня он.
— У меня все прекрасно, — с энтузиазмом отвечаю я. — Живу и здравствую. Меняю любовников, как перчатки.
Не меняю, у меня и любовника-то сейчас нет. Но этого ему знать совсем необязательно. Незачем.
Я наговариваю ему кучу гадостей. Не вслух. Пишу это в сообщениях. Жестко, грубо. Вызывающе. Последнее слово остается за мной.
Встречаемся нынешним летом. Приглашает меня на чашечку кофе. Так обычно всегда приглашают. И под этой невинной чашечкой кофе может быть закамуфлировано всё что угодно, со всеми вытекающими обстоятельствами.
Черт с тобой. Встречусь, возьму реванш.
Встречаемся, точно и не было тех двенадцати лет нашей разлуки.
Я уверена в себе. Прекрасно выгляжу и знаю это. Аксиома.
Мне тридцать четыре года, но я несу себя гордо и знаю себе цену. Молода, умна, имеется любимая работа. Уже две дочери. Пользуюсь успехом у мужчин. Дерзка и кокетлива. Теперь я назначаю свидания, а не мне. Времена давно изменились. Не волнуюсь абсолютно. Собственно, чему волноваться?
Я знаю, что произведу впечатление, и он не будет исключением.
Отпрашиваюсь на два часа с работы пораньше. Корона на голове, выплетенная из волос. Летнее платье по колено. Каблуки. Ну и что с того, что я высокая? А мне нравится.
Сумочка кокетливая с атласными ленточками, наполненная цветами. Флористическая, в центре ее — орхидея. Сиреневая ванда.
И вторая сумка на локте от Прада.
Мои татуировки. Еду в метро в наушниках, сумочкой кокетливо помахиваю. Мужчины головы вслед сворачивают.
Немного опаздываю. Минут на пять. Женщине это позволяется.
— Ну, здравствуй, это я.
— Привет.
Словно и не было этих двенадцати лет. Встречает меня со скромным букетиком васильков. Приятно, хоть и не впечатляет. Моя сумочка доминирует.
Так уж получается, меня трудно удивить цветами. Издержки профессии.
Но, черт возьми, флорист ведь еще и женщина. И этой женщине приятен и скромный букетик васильков. Беру его в руки и благодарю.
— Спасибо.
— Что будешь пить? Кофе?
Кофе напилась на работе за день. Довольно. Не хочу.
— А может, чая? Пива?
— Да, согласна. От бокальчика пива я бы сейчас не отказалась.
Идем с ним в ирландский паб где-то на Владимирской.
Сидим напротив друг друга. Место весьма уютное, кресла тоже. Говорим, расспрашиваем друг друга о чем-то. Прошлое уже не поднимается. Да и зачем? Что было, то прошло.
Он впечатлен. Весьма. Он отмечает, как сильно я изменилась. Та девушка с глазами испуганной лани, которую он помнил, куда-то бесследно исчезла. Да, я все еще молода. Но теперь скорее второй молодостью. Не только слушаю его, как раньше, но и говорю сама. Есть чем поделиться. Накопился, наверное, свой личный жизненный опыт.
Пары часов достаточно, начинаю собираться домой. Там меня ждут мать и мои дочери. Пресытилась.
И как я раньше была им так безнадежно очарована? Посмотреть не на что, слушать скучно.
А он? Рад ли он был увидеть меня? Не интересно и не важно. Любопытство свое удовлетворила. Его увидела, себя показала. Достаточно.
Прощаемся в вестибюле метро.
— Была очень рада тебя увидеть.
— Я тоже, — дальше идет небольшой монолог нынешнего холостяка, которому, оказывается и суп-то некому сварить.
— Ты знаешь, я могу сварить тебе суп. Любой. Какой захочешь.
— Это было бы здорово, — воодушевляется он. — Когда?
— Да на днях. Могу, например, в выходной заехать.
Прощаемся, и я ухожу в свою жизнь, неся в себе знание, что не будет больше встреч, общения и сваренного обещанного супа. Не нужно это.
Во всяком случае, мне. Что было, то прошло.
А в одну и ту же реку дважды не ступишь...

© Copyright: Мария Орфанудаки