Получать новости по email

Творческая лаборатория

Маргарита Варламова

МОСКОВСКИЙ СНЕГ

Широким гусарским жестом скорняк раскинул передо мной на столе новое меховое изделие. Шубка. Моя. Коротенькая. Светлая. Норка.
- Цвет выбран очень удачно, это самое. Самый, это самое, модный в этом сезоне градиент.
Топленое молоко постепенно заваривалось припудренным корицей капуччино и, медленно набирая силу, переходило в тягучий горячий шоколад.
Я хрюкнула от вожделения. Шубка была вся нежная, мягкая, вся трепещущая, вызывающая невыносимый восторг обладания, вся – безусловное женское счастье, как щечка спящего ребенка, доступная утреннему поцелую.
Мужчине не понять шика и магии простого русского слова «щипанная». Здравствуй, шуба! Завтра мы с тобой пойдем на работу.

- Мама, а на каком рынке ты работаешь? – спросил с утра лохматый и сонный мой шестилетний сын, когда я докрашивала глаз.
- Я – на рынке?! Почему на рынке??
- Ну, бабушка, которая у нас в детском саду кашу носит, просила у тебя спросить: на каком рынке ты работаешь –  Черкизовском или Юго-западном?
- Я на фондовом рынке работаю…
- А «фондовый» - это чего?
- Э, - коротко сказала я и с разбегу наткнулась на стеклянную стену невозможности объяснить на пальцах, что такое ценные бумаги, и донести до ребенка мне самой неочевидный аргумент о том, что деньги делают деньги. – Да откуда вообще взялась идея, что я на рынке работаю?! – я повысила голос.
- Да от бабушки, которая кашу носит!! – с таким же раздражением объяснил мне сын, растопырив обе пятерни.
- Тим, наш разговор зашел в тупик.
Тим уселся в пижаме прямо на мраморный  пол и стал наблюдать за моими утренними манипуляциями.
- Я, знаешь, с этой бабушкой очень подружился, - повел он неторопливый рассказ. – Она теперь мой друг. Ну, она у нас кашу на завтрак носит… и она мне рассказала о своих внуках… а потом спросила: а кем твоя мама работает?.. а я сказал – директором по маркетингу… а она спросила – а что такое маркетинг?.. а я сказал – наука о рынке…
Я взвалила его на руки и припечатала поцелуем маленький веселый нос.
- Ну, теперь все понятно. Я тебе вечером все-все про рынки объясню… если смогу, конечно.  

…Центр убирали плохо. Мешали припаркованные заляпанные автомобили. С обеих сторон. В два ряда. Не всем нашлось место под тусклым зимним солнцем в узком переулке на подъезде к Тверской.
Если омичу или новосибирцу показать эти серо-желтые кучи свалявшегося московского снега, они и не поймут, что это за субстанция. Разве снег может быть ТАКОГО цвета? Топленого молока… самого модного в этом сезоне…
Моя машина перегородила единственную полосу и замигала левым поворотником. Ворота закрытой ведомственной стоянки разъехались. Плотный высокий мужик в форме спешно убирал металлическое заграждение.
- Маргарита! Добрый день! – радостно закричал он, разводя руками, как будто собираясь броситься в объятья. – Ну, боже мой, как же вас всегда приятно видеть! – на его веселой румяной физиономии густо топорщились небольшие снопы усов.
- Спасибо, спасибо, Александр, - сказала я, протягивая руку в перчатке до локтя и неловко тыча ему в ладонь сложенной сторублевкой.
- Да что мне? Вашим родителям спасибо…

Я печатала грязный московский снег, прикрывающий ободранный гололед, огромными каблуками высоких замшевых ботфорт. Интересная работа. Достойная зарплата. Отдельный кабинет в двух шагах от Кремля. И еще…

Вчера директор по кадрам, отведя холеной рукой с бриллиантом со лба светлую прядь пышных волос, протянула мне пачку резюме соискателей позиции моего ассистента.
- Вот, Маргарита… Я посмотрела кандидатов. Больше всего мне понравился первый вариант.
На верхнем листе значилось мужское имя.
- Марин… здесь какая-то ошибка… Почему мужчина?
- А почему нет? Он очень квалифицированный. Я вам его советую.
Приехали! Это точно предел женских амбиций! Даже чересчур... Мою секретаршу зовут Василий. Она носит запонки, галстук и бреет бороду. «Василий, будьте добры мои «Ведомости», кофе и расписание на сегодня. Да, и отмените встречу в два часа, у меня Совет Директоров». (О том, что на самом деле у меня маникюр, мы умолчим).

Видимо, жизнь все-таки удалась... видимо, так…

Отражаясь в зеркальных витринах дорогих бутиков и распахнутых мне навстречу лицах мужчин, я несла свои лакированные успехи в отдельный кабинет на Тверской.

Я нагнала ее у телеграфа и моментально сбавила шаг. Она тащила за собой клетчатую матерчатую тележку. Старые сапоги, стоптанные внутрь, медленно месили серо-желтую гущу снега и тяжело оскальзывались на островках льда. Из-под свалявшегося старого берета на проходящих мимо людей расплескивался сплошной поток отчаянно-злобной брани. Цены на лекарства, гады, засевшие в правительстве, погода и многострадальный Чубайс… ну, все понятно…
Очень не хотелось, чтобы мне в спину полетели грязные комья исконно-русских слов, чтобы благополучная Тверская огласилась мнением этой полоумной обо мне и моих шмотках. Я семенила сзади походкой гейши…
- Понакупили машин! Дармоеды! Сволочи! А яйца, - неслось из-под серого берета, - пятьдесят рублей!.. Да где это видано? Девяносто копеек яйца…
«Выключите, выключите!», - клокотало все внутри меня. «Это явление не-моего-мира! Где у нее кнопка? Мне неудобно в этом… я не хочу!»
Тележка впереди остановилась.
- О, Господи! – тоненько выкрикнула она в смог, закрывающий серое небо. И тише: - Старая стала… не могу за себя постоять…

Сердце ошпарено взвизгнуло, подскочило в горло и, перевернувшись, неудобно бухнулось обратно. «О чем я думаю?! – обратилась я к тому же абоненту. – Это я вообще?? Что со мной случилось? И, главное, когда?!»
Врубив третью скорость, я пошла на обгон.

- О, пошла, пошла… на ходулях! - понесся мне в спину надтреснутый голос. – Смотри-ка!.. смотри, дочка… под ноги смотри… Совсем снег не чистят… ироды!

Маргарита Варламова