Получать новости по email

Творческая лаборатория

Светлана Кузьмина

В поисках собственной тени

Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4

Знакомство с профессором
Я ученый
Своеобразное общество
Полигиния – это хорошо
Сало, или 120 дней содома
Я Вас люблю
Я позвоню

Часть 1

Сегодня, ближе к вечеру,
Я завела девочку, которая не умела видеть,
В лес, где темнота и тени.
Я подвела ее к тени,
Которая шла рядом с нами.
Я коснулась щеки подружки
Бархатными пальцами тени.
Теперь она тоже
Полюбила тени,
И ее страх исчез.

О. Уайтли.


Историю, которую я хочу вам рассказать, поведала мне подруга. Нас познакомили общие друзья; с самого начала она мне показалось странной, какой-то непонятной, загадочной девушкой. Возможно, виной тому послужило мое чрезмерное увлечение психологией и излишняя самоуверенность – я полагала, что любого человека можно читать словно раскрытую книгу. Но в данном случае эта девушка была настолько закрытой, что ее настороженность меня привлекла. Она никогда не подпускала людей ближе той границы, которую сама установила. Если кто-то пытался проникнуть дальше, она  словно улитка исчезала в своей раковине. Поэтому среди наших друзей существовало устойчивое мнение, что она девушка со странностями. Иногда даже предполагали, что ей нужно обратиться к психологу.

Но она никогда всерьез не воспринимала косые взгляды, недвусмысленные намеки - похоже, ей было все равно. Что-то внутри поддерживало ее, придавало  уверенность, словно некая тайна, о которой она никогда ни с кем не говорила.

Наверное, именно поэтому мы стали близкими подругами. Меня безумно волновала ее тайна, а ей было приятно видеть мой неподдельный интерес. К тому же, кроме меня у нее не было настоящих друзей. Ее звали Светлана, она  была невысокого роста, плотного телосложения, темно-русые волосы, серые глаза. Обычная среднестатистическая девушка -  к сожалению, я не являюсь ценителем женской красоты, возможно мужчины видели в ней намного больше.

В свои двадцать шесть она училась на последнем курсе заочного отделения  питерского ВУЗа по специализации «Социальная психология». Успешно сдавала сессии, после сессий активно работала в кадровом агентстве.  В личном плане была замужем, и как я поняла, была довольна супругом.

В общем, по моим меркам у нее складывалась весьма благополучная жизнь, и я не видела объяснений ее странному поведению. Каждый раз при встрече я не оставляла попыток пробиться сквозь ее защиту, разгадать ее тайну. Это стало моей идеей-фикс, которая не давала мне покоя, но каждый раз ракушка захлопывалась, как только я нащупывала нужную ниточку. В конце концов, я отчаялась, и вскоре оставила попытки прорвать баррикаду. Но именно тогда судьба, словно в насмешку надо мной, решила приоткрыть завесу тайны.

Однажды я сильно поругалась со своими родителями, и мне нужно было обязательно с кем-то поделиться. На тот момент Светлана оказалась рядом. Я поведала ей обо всем и, по прошествии некоторого времени остановила себя на мысли, что рассказала  о своем прошлом гораздо больше, чем требовалось. Но это уже было не остановить: я все глубже и глубже погружалась в лабиринты памяти, она очень внимательно меня слушала, задавала вопросы. И вскоре начала делиться событиями из своего прошлого. Я была обрадована и слегка шокирована - так просто и неожиданно она раскрыла передо мной свою душу... Восторгу моему не было предела, но я всеми силами старалась его скрыть. Она не рассказала мне все сразу, нет. Это происходило постепенно; каждый раз при встрече она раскрывала все больше и больше событий из ее прошлого. Ее рассказ длился на протяжении двух месяцев; это было невероятное время, и я считала часы до нашей новой встречи. Я попросила разрешить мне записывать все, что она рассказывает. Ей было все равно. Потом, когда по  ее мнению, она поведала мне все, Светлана подарила мне свои записи. Я не могу назвать это дневником - нет, скорее она просто записывала самые яркие события, свои размышления, иногда там можно было встретить вклеенные страницы печатного текста.  Все материалы, которые я нашла в этой тетради, казалось, отвечали на один и тот же вопрос: кто он? И как следствие, следовал вопрос: почему я?

Потом мы с ней стали встречаться все реже и реже, и вскоре я поняла, что все то, что нас связывало, уже разрешилось. Она поведала мне все свои секреты, интерес к ней с моей стороны пропал, и она ушла. Просто, по-английски, не попрощавшись. Иногда мне очень не хватает моей подруги. Но в нашем мире все имеет начало и конец, и мне пришлось смириться с этой мыслью.

ЗНАКОМСТВО С ПРОФЕССОРОМ

Светлана всегда  много курила, когда рассказывала о своем прошлом. Некоторые утверждают, что никотин успокаивает, возможно, так оно и есть, только мне эта привычка не нравилась. Иногда я чувствовала, как мои глаза начинали слезиться от дыма, но приходилось терпеть.

Наконец она потушила сигарету. Взгляд ее был отсутвующий, к этой особенности я тоже привыкла. Говоря о прошлом, Светлана никогда не смотрела на меня, скорее куда-то в сторону, иногда в окно. Каждый раз она словно погружалась в особенное состояние - молчала минут пять, затем неспешно начинала рассказывать. Иногда я видела в ее глазах радость, иногда боль, иногда слезы текли по ее щекам. Это было невероятно. В обычной жизни я никогда не видела в ней такую палитру эмоций – вместо них была сдержанная улыбка, сдержанные интонации голоса. Здесь было все по-другому, она преображалась. Иногда мне даже казалось, что она  живет в своем прошлом.

Светлана закурила очередную сигарету и начала рассказ:

- Я была обычным подростком.  У меня была неполная семья; отец пил,  и когда мне было приблизительно лет семь, может меньше, родители развелись. Я переживала по этому поводу, но была уверена, что так лучше. Моя мама работала с утра до вечера в собственном продуктовом магазинчике, поэтому у нее  практически не было  свободного времени. У моей сестры в голове были только романтические свидания, да и возраст уже был репродуктивный. В общем она стремилась всеми силами найти избранника и создать семью. Никому не было дела до меня, что, впрочем, меня только радовало. Никто меня не трогал, ничего от меня не требовали, я могла заниматься всем, чем пожелаю. Тогда мое развитие происходило за счет фильмов и интересных книг, школа меня мало интересовала, хотя я исправно посещала ее.  У меня был такой возраст, когда хотелось попробовать все запретное;  я чувствовала влечение к мальчикам, они отвечали мне взаимностью, но часто появлялось ощущение, что они не могут мне дать то, к чему я стремлюсь…   это меня огорчало.  Тогда моими самыми любимыми фильмами были «Лолита» и «Твин Пикс».  Я завидовала этим девушкам, несмотря на их трагическую судьбу. Мне казалось невероятным, что они могли жить не так как  все, я была в восторге, что они не противились своим желаниям. Да, это было глупо и наивно…

Она усмехнулась, снова затянулась сигаретой и продолжила:

- Я никогда не рассматривала мальчиков-ровесников как возможных  претендентов. Нет, они мне казались глупыми и неопытными. Я ночами напролет мечтала о суженом, который будет старше меня, умнее, о человеке, который сможет меня многому научить. Забавно.

Словно осознав что-то, она  замолчала, и я не хотела нарушать ее молчание. Я знала, что если это будет важно, она обязательно расскажет. Вскоре она продолжила:

- Да, тогда мне казалось случайностью все, что произошло. Однажды моя приятельница познакомила меня с мужчиной. Мне он показался омерзительным. По крайней мере, его внешность отталкивала сразу. Ему было на тот момент лет сорок, и он преподавал высшую математику в университете.

Я УЧЕНЫЙ

- Пойдем со мной, я быстро. Я только книжку отдам,  - почти умоляюще просила брюнетка.

- Таня, я не хочу. Мне нужно домой. Что я забыла у мужика, который мне в отцы годится? Тем более у профессора высшей математики. Он нудный, наверное.

- Света, он другой. Он не нудный. Ну пожалуйста, я все что хочешь для тебя сделаю!

- Так уж и  все? – девушка-подросток усмехнулась.

- Ну, пожалуйста!

- Ладно, но только на пять минут. Если больше, то я уйду без тебя.

- Хорошо.

Они направились к девятиэтажке, не спеша поднялись на третий этаж. Татьяна робко позвонила в звонок. За железной  дверью послышался лай собаки.

Татьяна явно нервничала, Светлана была спокойна.

- Свет, постой, пожалуйста, за дверью. Я скажу ему о тебе, и тогда позову тебя.

- Это шутка?!

Но ответить Татьяна не успела. Замок щелкнул, дверь открылась, и девушка оттолкнула подругу в сторону. Светлана оказалась вне зоны видимости.

- О, привет! Проходи, – послышался приятный мужской голос.

- Здравствуйте, Алексей Иванович. Я, как обещала, возвращаю Вашу книгу. Я на минутку...

- А, это хорошо, проходи.

Татьяна неуверенно переминалась с ноги на ногу у порога, словно не решаясь спросить. Но, в конце концов, понимая, что сделать это придется, она решилась:

- Алексей Иванович, я не одна, я с подругой. Можно?

- Конечно, проходите.

Татьяна позвала Светлану. Девушка вышла из своего укрытия очень недовольная поведением подруги, но попыталась это скрыть.

- Это Света. Это Алексей Иванович.

- Здравствуйте.

Светлана улыбнулась:

– Здравствуйте.

- Девчонки, проходите уже.

Светлана перешагнула порог и принялась разглядывать обстановку. В нос бил запах старой бумаги и еще непонятный запах то ли лекарств, то ли каких-то трав. Коридор был узкий, с одной стороны стоял шкаф, стиральная машина, дальше был угол, заваленный непонятными вещами. По другую сторону стоял стеллаж с книгами, между ним были две двери - одна вела на кухню, другая в комнату. В конце коридора был проход в еще одну комнату. Часть комнаты была видна, там стоял большой стол, заваленный бумагами, и огромные стеллажи, от пола до потолка полностью заставленные книгами.

Тем временем Татьяна уже сняла туфли, нашла себе в коробке одинаковые тапочки, и даже успела причесаться и подкраситься. Светлану охватило волнение, она не могла понять причину этого ощущения.

- Свет, ну чего ты возишься? Тапки в коробке.

Девушка послушно сняла свои кроссовки и попробовала найти среди обилия гостевых тапок  хотя бы одну пару, но безуспешно. Поэтому взяла два разных тапка. Они прошли на кухню, где их встретил  огромный ротвейлер.

- Ого, какой большой! Мой в два раза меньше, – удивилась Света.

- Ну, у меня породистый пес. Достался из приюта, у меня там студент работает. Так что я его спас от усыпления, – мужчина был весьма доволен собой.

- Спасли? А почему он оказался в приюте для бездомных собак? Он что-то натворил?

- Ну да, это убийца, – пауза. – Он был раньше у новых русских… В общем, он съел ребенка.

- Ужас какой! – девушка прошла в другой конец кухни, чтобы цепь, удерживающая пса, не позволила ему дотянуться до нее. Мужчина это заметил.

- О, не переживайте, он теперь совсем другой. Я его сломал. Он теперь не опасен, если, конечно, не перегибать палку.

На Татьяну это сообщение не произвело никакого впечатления. Она села рядом с ротвейлером и принялась чесать ему брюхо, отчего тот с довольным видом развалился на полу.

Светлана стала рассматривать кухню. Она произвела на девушку неприятное впечатление. Грязная посуда в раковине, липкий стол, пол, который годами, не мылся -  все это вызывало отвращение. Мужчина заварил чай в турке, потом разлил  темную жидкость по граненым стаканам. Это тоже немало удивило Светлану.

- Светлана, а Вы вместе с Татьяной учитесь? – прервал неудобное молчание мужчина.

- Нет,  я учусь в другой школе.

- А в какой?

- В двести тридцать пятой.

- Не знаю такой школы.

- Она на Бухарестской находится.

- А, понятно.

Казалось, его интерес к ней пропал. Но серые глаза изучали девушку, и она чувствовала на себе тяжелый взгляд.

Татьяне не понравилось, что столько внимания уделяется ее подруге. Она попыталась переключить разговор на себя, стала рассказывать что-то из школьной жизни, но ее не слушали. После чая они прошли в комнату.

Комната показалось Светлане небольшой, но очень мрачной. Волнение не покидало девушку. Стена с одной стороны была уставлена стеллажами с книгами, на противоположной стороне на столе стояли два компьютера. Над компьютерами тоже висел небольшой стеллаж. Светлану удивила огромная тахта, которая находилась у стены рядом с компьютером. Плотные зеленого цвета шторы были задернуты, даже днем комнату освещали электрические лампы. Такая обстановка угнетающе подействовала на девушку, но не на ее подругу. Той, казалось, было все равно. Она, не церемонясь, села на тахту и закурила сигарету. Светлана была шокирована таким поведением. Мужчина сел рядом с Татьяной и тоже закурил.

- Света, а Вы курите?

Девушка посмотрела на подругу, не зная, что ответить. Но так как та спокойно позволяла себе совершать недопустимые вещи в присутствии взрослого мужчины, Светлана тоже потянулась в сумочку за сигаретами.

- Да, курю.

- Вы можете спокойно курить у меня, я этого не запрещаю.

Девушке все это казалось странным, неправильным. Она прикурила  сигарету, и тут пес стал скулить.

- Чар, замолчи. Я с тобой гулял.

Но собака не унималась.

- Вот ведь гад какой! Это студенты его приучили. Каждый раз, как приходят, выводят его. А вы вот пришли и не вывели, – профессор улыбался, Татьяна рассмеялась, Светлана по-прежнему молчала. – Ладно, пойду, выведу его.

Он ушел гулять с собакой. Татьяна легла на тахту:

- Ну, и как он тебе?

- В смысле? Ты о чем спрашиваешь? Вроде ничего, интересный, необычный, но неприятный. И в гадюшнике таком живет. У  него жены, что ли, нет? Почему здесь такой свинарник?

- Ты у него обручальное кольцо видела?

- А должна была?

- Нет, конечно. Он не женат.

- Не удивительно. Он же страшный: беззубый, кожа какая-то коричневая с пятнами... фу!

Татьяна, казалось, была довольна размышлениями подруги:

- А ты могла бы с ним переспать?

- Рехнулась, что ли?! Ты его видела? И вообще, почему ты спрашиваешь? Только не говори, что ты с ним спала!

Татьяна утвердительно кивнула головой. Светлана была в шоке.

- Ты серьезно это делала?

- Да.

- Зачем? Для чего?

- Он превосходный любовник. С ним так здорово!

- Боже, какая гадость...

- Ничего ты не понимаешь. Это прикольно.

- И что, теперь он тебе руку и сердце предлагает?

- Нет. До этого еще не дошло.

Минут через десять железная дверь хлопнула, профессор вернулся. Вскоре он появился в комнате.

- Света, скажите, а какой у Вас любимый предмет в школе?

Девушка недоуменно посмотрела на него:

- Что?

- Есть у Вас любимый предмет?

- Да. Литература.

- Литература - это вообще не предмет. Одна сплошная болталогия.

Света была удивлена.

- Дело в том, что я со студентами занимаюсь. И школьникам  тоже помогаю. С математикой у Вас как?

- Никак. Я с ней не дружу.

- О, это не страшно. Знаете, я в школе троечником был, а сейчас я ученый, – он улыбнулся. Татьяна посмотрела на него с довольной улыбкой. – Эти учителя не могут ничему научить. Они самые главные враги науки, по моему твердому убеждению.

Светлана недоверчиво смотрела на профессора, пытаясь понять, в чем тут подвох.  Она неуверенно потянулась к пачке сигарет, но профессор обходительно достал ей сигарету и дал прикурить. Он сел рядом с ней, девушка хотела отодвинуться, но ей помешала стена. Профессор  придвигался все ближе и ближе, глядя ей в глаза. Светлана почувствовала, как по ее телу прошла приятная волна. Удивительное ощущение. Ей уже было все равно, что он говорит.

- Я могу Вас поднатаскать в математике, да и в любой другой науке. Ваши учителя будут в шоке. Я могу это сделать, я знаю, как это сделать. И совершенно бесплатно. Ко мне можно приходить в любое время, звонить можно тоже в любое время. Я всегда доступен.

- А с химией Вы можете помочь? – не зная, зачем, вдруг спросила Светлана. Татьяна заметила, что с подругой происходит что-то непонятное. Девушка покраснела, стала чаще дышать. Да и профессор тоже вел себя странно.

- Конечно, я по первому образованию химик! – обрадовался он.

- Отлично, а то у меня с химией совсем плохо. Тогда обязательно воспользуюсь Вашим предложением.

- Да, конечно же. Приходи в любое время.

- Спасибо. Мне, к сожалению, пора. Таня, ты идешь?

- Да.

Мужчина повернулся к Татьяне:

- Ты придешь сегодня ко мне?

- Ну, я не знаю, – с расстановкой произнесла она. – Возможно, сегодня. Или завтра.

- Хорошо, приходи в любое время.

*     *     *

Я внимательно наблюдала за ней. Ее глаза светились радостью. Создавалось впечатление, будто она вспомнила один из самых ярких и приятных моментов своей жизни.  Светлана закурила очередную сигарету и посмотрела на меня:

- Тебе интересно, что было дальше?

- Конечно! – отозвалась я.  - Мне только непонятно, зачем подруга вас познакомила? Как я поняла, у них уже были близкие отношения, и соперница ей была явно не нужна.

- Все просто. Она надеялась, что я найду среди друзей профессора кого-нибудь для себя, и ей будет легче адаптироваться в его обществе. Я нужна была для поддержки. Общество профессора было довольно… своеобразным. Там черное становилось белым, и наоборот. Одной, без друзей, там тяжело было находиться. К тому же Татьяна была настолько уверена в себе, что меня в качестве конкурентки вообще не рассматривала. Честно говоря, я тоже себя в этом качестве не видела. Вообще я очень долго не могла понять,  какую роль в этой игре отводят мне.

- Понятно. И что же было дальше?

- Я пришла домой, но мысли о странном профессоре не оставляли меня. Невыносимо хотелось вернуться обратно, в ту квартиру. Я не понимала, что со мной происходит, казалось, будто какая-то неведомая сила толкала меня к нему.  Такое со мной было впервые. Я соврала матери, что иду к подруге, и пошла к профессору. Примерно через четыре часа после нашей встречи я снова стояла на пороге его квартиры. И тут меня ждало новое потрясение.  Я не ожидала, что у него  в гостях будет столько студентов.  Время было часов десять, но они не собирались уходить. Я никогда не видела, чтобы в квартире находилось одновременно столько людей…

СВОЕОБРАЗНОЕ ОБЩЕСТВО

Светлана стояла возле железной двери профессора уже минут пять, и не решалась позвонить. Но внутри кто-то настойчиво говорил:

- Ты уже здесь. Раз пришла, то сделай это.

- Но я же ничего не знаю о нем. Кто он такой? Зачем я сюда пришла? Глупо как-то.

- Но ты уже пришла. Получить ответы на все твои вопросы можно только одним способом.

- Поздно уже. Что он обо мне подумает? Наверное, скажет: вот дура…

- Он сам говорил, что звонить и приходить можно в любое время.

Никакие доводы не действовали на этого внутреннего собеседника. Он, кстати говоря, всегда упрямо стоял на своем. В любом споре с ней он одерживал победу, и, между прочим, редко ошибался. Светлана понимала, что этот внутренний собеседник с ней заодно,  и что бы он ни предлагал, в конце концов, это пойдет ей на пользу. Но ее немного раздражали манеры этого собеседника. Для него не существовало таких понятий, как мораль, этика, соблюдение общественных интересов. Ему до этого не было никакого дела. Если складывалась спорная ситуация, где нужно было выбрать  между соблюдением общественных интересов и реализацией собственного желания, выбор однозначно делался в пользу последнего.  Ему было все равно, что подумают и скажут другие, будут ли его осуждать - все эту ерунду он оставлял для размышлений Светлане.  Девушке оставалось покорно расплачиваться за проделки своего собеседника, но она не жалела об этом. В глубине души она восхищалась им, его свободой от предубеждений.

Светлана глубоко вздохнула, и позвонила в дверь. Дверь открылась через несколько минут. Профессор, казалось, был удивлен гостье.

- О, привет, проходи. У меня сегодня много народу, сейчас со студентами познакомлю.

- А я … Ну, Вы сказали, что приходить можно в любое время. Я учебник по химии принесла. У меня, к сожалению, нет номера Вашего телефона, поэтому я без звонка, – девушка покраснела. – Но если Вы заняты, я приду в другое время…

- Глупости какие. Проходи, – профессор ушел в комнату.

Светлане было страшно. Из комнаты доносились мужские голоса, смех. Очень хотелось открыть дверь и убежать. Но внутренний диктатор оповестил, что обратного пути уже нет, и вариант отступления, который вертелся в ее голове, был самый нелепый.

Тапок в коробке не оказалось, поэтому пришлось пачкать белые носки, что ее немного расстроило. Она прошла в комнату и  на минуту замерла:  в комнате находилось пятеро мужчин, не считая профессора.

-  Господа, знакомьтесь. Это Света.

Присутствующие отреагировали благожелательными улыбками.

- Вадим Борисович, – представился самый симпатичный. Он Светлане понравился больше всех.  Темные длинные волосы, завязанные в тугой хвост, лицо добродушное, карие глаза с длинными ресницами, крепкое телосложение. Улыбка его была настолько заразительна, что Светлана невольно улыбнулась ему ответ.

- Вадим Геннадьевич, – представился, самый странный мужчина. Светлане он очень не понравился. Лицо вытянутое, жидкие волосы также завязаны в хвостик, который  девушка про себя назвала крысиным. Но больше всего поражали глаза. Вероятно, это была какая-то болезнь, возможно связанная с щитовидной железой. Глаза были огромные, казалось, что они вот-вот выпадут из глазниц.  Он был высокого роста, худощавый.  Светлане очень хотелось отвернуться, потому что когда она на него смотрела, то чувствовала неловкость, словно находилась в кунсткамере и разглядывала непонятный экспонат. Она вежливо улыбнулась и перевела взгляд на других друзей профессора.

- Олег Иванович, – зеленые глаза в упор смотрели на девушку. Казалось, он думал, о чем-то нехорошем, и это нехорошее было связано со Светланой. Девушка чувствовала, как постепенно под его взглядом на ней словно исчезает вся одежда. Он рассматривал ее, на отдельных местах его взгляд задерживался. Это было очень неприятно. От этого человека веяло холодом и жестокостью.

Было видно, что он чувствует себя хозяином жизни, а у каждого хозяина должны быть рабы. В эту категорию он относил всех, кто был слабее его; отдельная категория была отведена для женщин. Он их рассматривал преимущественно с позиции развлечения. Каждая новая девушка, которая появлялась у профессора, вызывала у него только одно желание: одержать победу над очередной жертвой. Внешность его была довольно интересная: русые волосы, зеленые глаза, богатырское сложение могли привлечь женщин, но не Светлану. Она сразу решила, что будет держаться от него подальше.

Следующие двое не произвели на Светлану никакого впечатления. Было видно, что они входят в свиту Олега Ивановича,  у них даже не было отчества.  Как будто в данном обществе специально выделили, кто есть кто, чтобы посторонние не перепутали главных игроков со второстепенными. Макс и Олег, так представились они. Совсем молодые, может быть, первый курс университета. При хозяине они разговаривали только на допустимые темы, а также активно поддерживали все сказанное им.

Как выяснилось потом, они все познакомились в общежитии в Петергофе. Учились на одном факультете, на котором преподавал профессор - они его называли просто «пээм-пэу» (факультет прикладной математики и процессов управления).

Профессор раздал задания студентам, и те углубились в книжки. Вадим Геннадьевич сел за компьютер и начал быстро стучать по клавиатуре - он был программистом.

- Ну, теперь займемся тобой, – профессор повернулся к Светлане. Он лег на тахту и показал на свободное место рядом с собой, приглашая девушку последовать его примеру. Светлана достала из пакета учебник по химии и прилегла рядом. Она снова почувствовала приятную волну, которая разливалась по всему телу. Хотелось все ближе и ближе прижаться к профессору. Он с интересом наблюдал за ее реакцией.

Светлана закурила, пытаясь как-то справиться с происходящим.

– Хорошие ощущения, – профессор улыбнулся. Светлана непонимающе посмотрела на него:

- Что?

- Да говорю ощущения хорошие, когда видишь, как люди стремятся к знаниям. Приятно осознавать, что таких людей становится больше,  – его серые глаза в упор смотрели на Светлану. Она перевела взгляд на Вадима Борисовича. Тот искоса, периодически поднимая глаза от книжки, наблюдал за ними.

- Ну, показывай, что тебе непонятно.

Светлана открыла учебник и показала задачу. Профессор изучил условия задачи и потянулся за листком бумаги  и ручкой, которая находилась на полу рядом с горой книг.

- Это очень просто. Сейчас расскажу.

Он принялся рисовать и объяснять, а девушка  внимательно слушала. После решения задачи Светлана посмотрела на часы и глазам не поверила: было уже без пятнадцати двенадцать. Она очень быстро собралась и, попрощавшись со всеми, побежала домой.

*     *     *

- Дома меня ждала разгневанная мама, она подняла такой крик.... Но теперь меня это вообще не беспокоило. Все мысли и чувства остались в квартире профессора. В следующий раз я пришла к нему через неделю - до этого я не могла себя заставить идти туда, хотя думала о нем каждый день и ночь. Я понимала, что мои ощущения ни к чему хорошему не приведут. Я тогда считала, что это мужчина моей подруги, и на такую подлость я не способна. Мне казалось, что он догадывается о моих ощущениях, поэтому пыталась совладать с эмоциями, чтобы в следующий раз такого не повторилось. Да, я была наивной...

Светлана улыбнулась. Потом посмотрела на часы и рассмеялась: на часах было ровно без пятнадцати двенадцать. Меня это тоже развеселило. Мы с ней распрощались и увиделись только через неделю. Когда мы встретились, она была в хорошем настроении, и радовалась, предвкушая, что я вместе с ней снова отправлюсь в ее прошлое. Я разделяла ее энтузиазм.

Она села напротив меня, я налила растворимого кофе и разбавила его молоком. Ей нравился именно такой кофе. Но не сегодня - сегодня она попросила кофе без молока и сахара. Немного удивившись ее просьбе, я сделала ей черный кофе.

– Просто это напоминает мне о прошлом. Раньше мы пили только такой.

Я понимающе кивнула. Она выпила кофе, закурила сигарету и продолжила:

- Как я уже говорила, целую неделю я не приходила к нему.  Я обдумывала, как мне себя вести. В конце концов, я пришла к выводу, что буду наблюдать за отношениями Татьяны и профессора, а сама в это время займусь учебой. Это был предлог, меня никогда не интересовала математика, но придти просто так я не могла. Так я и  поступила. Через неделю я пришла к нему, и он обрадовался. В гостях у него была девушка, звали ее Валя.  У меня она не вызвала никаких эмоций. Валя была из хорошей семьи, ее строго воспитывали. Она всегда обходила стороной плохие компании. И ее ежедневное пребывание у профессора меня удивляло. Потом я поняла, зачем она это делала. Как и мне, ей были знакомы эти притягательные ощущения. Мы были подростками, половое созревание нам было знакомо не понаслышке. Но позволить себе думать об этом, в отличие от меня, она не могла.   Поэтому она всеми силами стремилась показать профессору свое интеллектуальное превосходство, доказывая свою преданность. Меня она воспринимала, как очередное увлечение профессора, девчонку, с которой он наиграется и выбросит. Она уже не раз наблюдала подобное. Так происходит очень часто: от меня никогда не ждут угрозы, уж не знаю почему…

Гораздо позже я научилась  видеть скрытые эмоции, понимать истинные мотивы поведения людей  того общества, но тогда многое мне было непонятно.  Я видела, как Таня злилась, как наши дружеские отношения таяли на глазах и теперь напоминали отношения врагов. Я не хотела этого, но я видела, что от моего желания ничего не зависит. Она всеми силами пыталась показать мне,  кто главный в доме профессора. Мне все происходящее казалось нереальным. Татьяна, никогда ранее не проявлявшая тягу к домашнему хозяйству, стала вдруг отчаянной домохозяйкой. Она приходила к профессору, стирала, убиралась, готовила. Это было смешно. Но я знала, что в этой игре я сделала правильную ставку, в отличие от Татьяны. Я поставила на учебу. Профессора это веселило, ему нравилось, что кто-то устраивает соревнования за право быть рядом с ним. Поэтому мне он говорил, какая Татьяна хорошая домохозяйка, а ей говорил, какие у меня невероятные успехи в учебе. Я видела, как он веселится, видела, как Валя с интересом наблюдает за этим.  Я не сразу поняла его интригу, но очень быстро разобралась в его манипуляциях.  Мне было забавно играть в эту игру, но профессор вскоре догадался, что я подыгрываю ему.  Практически сразу он утратил интерес – не интересно, когда твоя марионетка вносит свои элементы в сценарий. Вскоре он заявил Тане, что ему не нужна домохозяйка, что ему нужна женщина, которая умеет думать и чувствовать. Как ты думаешь, что стала делать наша домохозяйка дальше?

Я улыбнулась:

- Наверное, она стала грызть гранит науки.

Светлана рассмеялась:

- В самую точку! Я пыталась ей объяснить смысл манипуляций профессора, но она считала меня врагом номер один, поэтому верить мне отказывалась. Она считала, что я всему виной, что именно я провоцирую профессора на  такую жестокость. Ну, отчасти она, конечно, была права, но к делу это мало относилось.

Профессор старался привить нам дух соревнований и в учебе. Действовал он по старой схеме: мне он рассказывал о ее успехах, а ей, соответственно, о моих. Но я решила, что мне нет дела до успехов Татьяны.  В конце концов, я приходила туда не для этого. Наверное, сейчас это подействовало бы на меня, но только не тогда. Каждый день после школы я приходила к профессору, показывала тему по математике, которую мы проходили в школе, и он мне заново  ее объяснял.  Вечером я уходила.  Мне нравилось это время, я садилась рядом с ним и чувствовала себя самой счастливой. Я мечтала быть с ним, но не позволяла себе показать ему и всем остальным, что я претендую на что-то. Нет, я готова была довольствоваться той ролью, которую мне отводили. Но я видела, что у профессора был другой взгляд на происходящее…

ПОЛИГИНИЯ – ЭТО ХОРОШО

Светлана сидела на кухне вместе с профессором и пила растворимый кофе. Она никак не могла привыкнуть к этому кислому напитку, но его пили все в обществе профессора, поэтому отказаться она не решалась.

Профессор о чем-то думал, он сидел напротив окна, и его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Казалось, он забыл, что в руке у него стакан с горячей темной жидкостью.  Девушка привыкла к этой его странности, и каждый раз переключалась на свои мысли. Как правило, о чем-то спорила с внутренним голосом. В последнее время он был особенно недоволен столь медленным развитием событий и требовал внести динамику. Светлана приводила все доводы в пользу того, что еще не время торопить события. Словно услышав мысли девушки, профессор обратился к ней. Смысл его слов она еще долго обдумывала, настолько они шокировали ее.

- Я принял ислам. Знаешь, что это за религия?

Светлана отрицательно покачала головой. Для профессора это было ожидаемой реакцией.

- Это религия, которая очень уважительно относится к женщинам. В отличие от христианства,  в исламе женщин не рассматривают как рабынь.

Тут Светлана вспомнила одну отличительную особенность данной религии.

- А гарем?

- Что гарем?

- Ну, ислам разрешает мужчине иметь много женщин, если я не ошибаюсь, – Светлана удивленно смотрела на профессора. Она уже ожидала услышать то, что ей совсем не понравится.

- Ты понимаешь, – он закурил, Светлана тоже, – у нас неправильное представление об исламе. Потому, что никто не читает книг. В Коране сказано, что мужчина может иметь четырех жен, но.…  При этом никто не уточняет, что мужчине позволено иметь этих жен лишь при условии, что он сможет обеспечивать их. Вот почему я отказался от христианства. Первая причина – женщина там рассматривается с позиции собственности. Ты вещь?

- Нет.

- Но получается, если ты поддерживаешь христианство, значит, согласна на такие отношения.

Светлана молчала. Она ничего не понимала.

- В настоящее время отношения людей можно рассматривать с рыночных позиций. Девушки готовы жить ради денег с людьми, которые их унижают, насилуют. Мужчины рассматривают девушек с позиции выгоды: как долго ее можно использовать. При этом она не должна встречаться с другими. Ислам дает полную свободу женщинам, они вправе выбирать мужчин. И мужчина обязан обеспечить все необходимые для женщины условия. Она должна учиться, развиваться. А знаешь, почему?

Светлана покачала головой.

- Потому, что только развиваясь и совершенствуясь вместе с женщиной, можно выйти на совершенно невероятные ощущения. Это действительно любовь и привязанность, а не то, что подают нам в виде рыночных отношений. Женщина, которая согласна на рыночные отношения, никогда не сможет испытать все то блаженство, на которое способна от природы.

Светлане захотелось срочно сменить вероисповедание. Последнее предложение, небрежно брошенное профессором,  убедило ее полностью довериться ему.

- Твои ощущения должны быть в сто раз сильнее, чем те, что ты испытываешь сейчас.

Она смотрела на него удивленными глазами, и в них читался вопрос: откуда ты знаешь? Неужели ты тоже чувствуешь, то, что чувствую я?!

Но профессор улыбнулся, быстрыми глотками допил кофе и ушел в комнату. Светлана в некотором замешательстве допивала кофе и обдумывала слова профессора. Потом, сполоснув стаканы, она направилась в комнату. Ее удивило то, что все лампы были выключены, в комнате было темно. Она села на тахту, профессор лежал на спине, его глаза были открыты. Светлана почувствовала волнение. Интуиция ее редко подводила: через минуту профессор встал с тахты и закрыл дверь, потом он сел рядом с ней и стал ее целовать. Девушка ликовала. Как долго она этого ждала...

*      *      *

Наверное, ощущения были невероятные?! – мне не терпелось услышать продолжение, но Светлана огорчила меня:

- Только не со мной. Я вообще ничего не почувствовала, как ни старалась. Я извивалась и стонала, как это делают в фильмах. Стремилась принять грациозные позы и предстать перед ним во всей красе, – она рассмеялась. – По-моему, это  вполне ожидаемый результат, учитывая, что все сведения я получала из популярных фильмов.

- И как он отреагировал?

- Он был расстроен. Я чувствовала, что сделала какую-то глупость, но не понимала какую. На мой взгляд, я делала все добросовестно, все как в фильмах. Профессор мне не стал ничего объяснять. Мне хотелось все изменить, точнее хотелось, чтобы все произошедшее навсегда стерлось из моей памяти. Мне было неловко, мне было стыдно, правда я не знала, за что. Я боялась спрашивать его, мне было страшно услышать о себе что-то неприятное. Мне казалось, что теперь нужно уйти навсегда и таким образом забыть о позоре. Но я осталась. Я ждала, когда он мне скажет,  что же произошло, отчего его отношение ко мне поменялось.

Он никогда напрямую со мной не говорил, он знал, что я хорошо улавливаю его намеки. Поэтому он всегда вел разговор с подтекстом, люди не понимали иногда некоторые фразы, но мне они были понятны всегда. Это была наша игра, она нам нравилась.

Однажды он стал рассказывать Вале про аноргазмию. Рассказал, к каким печальным последствиям это приводит, и повторил про рыночные отношения. Потом он предложил нам посмотреть фильм Пазолини «Сало или сто двадцать дней Содома». В этом фильме, по его мнению, показано, что нужно делать с женщинами, которые отказываются чувствовать. Валя не стала смотреть фильм, сослалась на огромную занятость дома. По странному стечению обстоятельств вскоре пришла Татьяна. Я поняла, что она уже знает о просмотре фильма. Таким образом, вывод напрашивался только один: все это запланировано и делается специально для меня. Мне это было неприятно. Я не люблю закулисных игр.  Профессор вместе с Вадимом Геннадьевичем ушел на кухню, а мы с Таней стали смотреть фильм

САЛО, ИЛИ 120 ДНЕЙ СОДОМА

Профессор включил телевизор и старый видеомагнитофон. Через несколько секунд в комнате раздалась приятная музыка, которая не предвещала ничего плохого. Фильм длился больше двух часов, Татьяна сидела на стуле и, судя по скучающему виду,  уже устала. Светлана смотрела фильм,  не отрываясь,  в ее глазах стояли слезы. После того, как фильм закончился, девушки пошли на кухню.

- Зачем Вы это мне показали? Это же ужасно… Зачем?

Профессор внимательно посмотрел на Светлану. Он видел, что она находится на грани истерики. Впрочем, он был к этому готов.

- А что здесь ужасного? Все правильно.

- Как это правильно?! Это же живые люди, как можно так поступать?

- А как эти люди поступают? Здесь все честно и открыто, нет никаких манипуляций. Я был бы рад, если бы все люди только так и поступали. Женщины, которые не испытывают оргазмов поступают в десятки раз хуже, чем обаяшка сеньор Президент,  - Татьяна и Вадим Геннадьевич рассмеялись. Они смотрели на Светлану как на маленького наивного ребенка, их забавляли ее слезы.

Тем временем девушку начало трясти, слезы покатились градом.

- Я понимаю, это первая защитная реакция. Плачь, если тебе от этого легче.  Но посуди сама. Давай рассмотрим обычную, стандартную семью. Так как женщины у нас сильный пол, то допустим следующее: у женщины двое детей, она имеет свой бизнес, места для мужчины в ее жизни нет. Да и по сути он никогда ей не был нужен. Так как она ничего не чувствует и не реализует ощущения в постели, то соответвенно ей нужно сбрасывать эти ощущения в другом направлении. Знаешь, как удовлетворяются аноргазмички?

- Нет.

- Конечно, нет, откуда тебе знать. Спроси у мамы при случае. Хотя я тебе и так расскажу. Женщина будет срываться на мужчине – это скандалы, это истерики. Мужчина будет в растерянности, он не сможет понять, что происходит. Выхода из этой ситуации он не видит, поскольку все, что он делает, оказывается плохим. И как бы ни старался, бедолага, его все время будут кормить этим говном. И, в конечном итоге, он начнет пить. Ну, так что нужно делать с такими женщинами? Вред, который они наносят, непоправим, но вместо того, чтобы бить их, им почет и слава. Мать с двумя детьми на руках и с мужем алкоголиком. Но никто не говорит, что все это она сделала сама, и что именно этого она и добивалась.

- Но его же никто не заставляет пить. Он может уйти.

- Как это типично. Дело в том, что мужчины более порядочные существа, чем женщины. Нормальный, адекватный мужик никогда не сможет кинуть женщину. Он никогда не оставит собственных детей, он будет до последнего держаться. Что же здесь непонятного?

Светлана больше не нашла аргументов. Ее трясло, вытирать рукавом слезы стало бесполезно, так как поток их только увеличивался. Профессор ушел с Вадимом Геннадьевичем  в комнату. Татьяна села напротив Светланы, ее удивила подобная реакция девушки.

- Почему ты плачешь? Все же правильно сказано.

- Но это же люди! Я не понимаю такую жестокость,  я вообще ничего не понимаю. Мне нужно подумать.

- Да успокойся ты. Это просто фильм.

- Нет, это не просто фильм.

Весь оставшийся день девушка провела на кухне. Она не заметила, как ушли Вадим Геннадьевич и Татьяна.

Светлана смотрела из окна на подростков, которые весело что-то обсуждали и смеялись. Дверь открылась, профессор прошел на кухню, налил воды в турку

- Будешь чай?

Светлана утвердительно кивнула. Профессор заварил чай, разлил его по граненым стаканам и сел рядом с девушкой. Они некоторое время молча пили чай.  Нарушил тишину профессор.

- Знаешь, почему Валя убежала?

- Нет.

- Я с ней неоднократно разговаривал на тему аноргазмии.  Несколько раз объяснял пагубные последствия. Она уверена, что ей это не нужно. По ее великому убеждению, ко мне она приходит только исключительно за знаниями. Это похвально. Только есть одно «но»: женщина которая не испытывает оргазмы не способна получить научные результаты.

- А это здесь причем?

- О, здесь прямая связь. У меня есть любимый пример, студентам моим очень нравится. Скажи, вот ты, например, хочешь писать, так хочешь, что единственная твоя забота - найти туалет. А я, предположим, говорю: Света, писать аморально, это не естественно! Сначала окончи школу, институт, а потом посмотрим. Что ты мне на это скажешь?

- Скажу, что это глупо.

- Так и я про то же. В обществе существует табу на секс. Это такая же естественная потребность как есть, ходить в туалет, спать. Ты успешно удовлетворяешь эти потребности, так почему секс для тебя становится неестественной потребностью? А ведь желание есть, и ты можешь испытывать очень сильные ощущения. Я знаю это.

Светлана благодарно посмотрела на профессора.

- Если ты себе запрещаешь чувствовать, то это не значит, что твоя потребность уходит. Она выражается по-разному. Я знаю точно, что студенты, которые регулярно занимаются сексом, показывают значимые научные результаты. А те, которые считают, что все отношения должны быть только после брака, могут хорошо учиться, даже могут быть отличниками, но они никогда не добьются чего-то нового в науке. Но Вале это бесполезно объяснять. У тебя же есть все шансы стать настоящей женщиной.

- Почему Вы так думаете?

- Ты еще здесь. Я сказал тебе очень серьезные вещи, тебе было неприятно, я знаю. Но ты не ушла. Следовательно, ты действительно хочешь в этом разобраться.

- Но я же тоже аноргазмичка, – Светлана опустила глаза.

- Тот, кто признается в проблемах, имеет возможность их решить. Я могу тебе помочь, я знаю, как это делать. Только у меня будет одно условие.

- Какое?

- Ты должна меня слушаться и беспрекословно выполнять то, что я скажу. Я хочу, чтобы ты подумала. Еще небольшое отступление… Я вижу, что ты моя женщина, ты создана для меня. Я уверен, что тебе ни с кем и никогда не будет лучше, чем со мной. У нас с тобой полное соответствие.

- И как Вы определили, что я Ваша женщина?

- Ты другая.

- Что это значит?

- В тебе нет тормозов. Ты следуешь своим желаниям, ты можешь чувствовать. Кроме того, у тебя есть все задатки для ученого.

- С чего Вы взяли?

- У каждого есть способности к науке. Но часто людям не хватает усидчивости, настойчивости, любознательности. У тебя все это есть. Вот такой ты родилась, это ни хорошо, ни плохо, просто так оно есть.

- Но я плохо учусь, я никогда не интересовалась наукой, в технике я вообще ничего не понимаю. У меня нет научных способностей.

- Способности здесь ни при чем. Все зависит от того, сколько времени ты занимаешься. К примеру, я наукой занимаюсь непрерывно. Именно поэтому у меня есть научные результаты. Поэтому, если ты будешь этим заниматься хотя бы половину того времени, что я, у тебя будут научные результаты. К тому же оценки мне никогда ни о чем не говорили. Я знаю, что оценивают отнюдь не знания.

- И с чего Вы взяли, что я могу чувствовать?  По-моему, мы выяснили совершенно обратное.

Профессор улыбнулся.

– Если бы я учился по фильмам, то я бы показал тебе то же самое. Но тебе повезло: я не учился по фильмам. Знаешь, нет ничего проще заставить себя не чувствовать. Догадываешься, как это сделать?

- Нет.

- Если во время секса я буду смотреть в потолок и думать, что пора бы его побелить, чем, по-твоему, я буду заниматься? Сексом?

- Вероятно, нет.

- Конечно, нет. Если я буду делать одно, а думать о другом, то ничего у меня в итоге не получится. Кроме того, тебе во время секса вообще думать запрещаю.

Светлана улыбнулась.

- Ну что, согласна?

- Да.

*     *     *

- Можно сказать, что начиная с этого момента моя жизнь начала меняться. Я послушно выполняла все задания, я стремилась учиться, внимательно слушала все, что он говорил. Приходила днем, вечером возвращалась домой, он провожал меня. Обычно он сжимал мою руку. Не знаю, как это объяснить, но когда он держал меня за руку,  я чувствовала невероятную силу, она приятной волной разливалась по телу.  Больше никогда и ни с кем я такого не испытывала. Может быть, у тебя было такое, когда тебя за руку держит человек, и ты чувствуешь себя безумно счастливой?

- Нет, никогда такого не было. Но у меня все еще впереди, – меня немного задел ее вопрос. Я чувствовала, что потихоньку начинаю завидовать ей.

- Да, надеюсь так оно и будет. Это великолепное ощущение. Может оно и называется любовью. Просто находиться рядом с ним и ощущать себя счастливой. Да..

Она грустно посмотрела в сторону окна, потом закурила очередную сигарету.

- Ты жалеешь о прошлом?

- Нет, нельзя сказать, что жалею. Я благодарна за то, что в моей жизни это было. Наверное, мне немного грустно, что тогда я не понимала этого. Мне казалось, что все это естественно, и каждый испытывает то же самое.

- Ты хотела бы вернуть это время?

- Нет.

- Почему?

- Ты поймешь, когда я расскажу тебе все. Иногда мне хотелось снова оказаться в конкретной ситуации, повторить ее, испытать еще раз, но, с другой стороны, жизнь продолжается.

- Что было дальше?

- Об этом ты узнаешь завтра.  Мне пора идти.

- Хорошо.

Я не спала всю ночь, бесконечные вопросы мучили меня. Я представляла себе, как оказываюсь на ее месте. Пыталась понять, как поступила бы я. Мне казалось, что она поступила неразумно. Я не могла понять, как она могла спокойно согласиться на все условия профессора, учитывая, что она практически не знала его.

На следующий день Светлана пришла немного расстроенная. После моих бесконечных расспросов выяснилось, что она поругалась с мужем. Она не захотела меня посвящать в подробности личной жизни, поэтому я попробовала переключить ее внимание на рассказ. Она согласилась.

- События развивались по непредсказуемому сценарию.  Татьяна все реже и реже приходила к профессору, я чувствовала ее ненависть и злость ко мне. Девчонки считали, что у меня было больше шансов в отношениях с профессором. Я не стремилась занять какую-то оборону, я просто наблюдала со стороны за тем, что происходит. Мне казалось невероятным то, что они считали истинным. Они полагали, что профессор меня приблизил к себе больше, чем их. Мне так не казалось. Кто хотел, тот был рядом с ним, никому не ставили никаких условий. Кроме меня, – она улыбнулась.

- Я стремилась покорно выполнять все, что он от меня требовал. Но обещанных успехов в науке так и не достигла. Вместо этого выяснилось, что со мной нужно работать в два раза больше, чем со всеми остальными. Он часто давал мне понять, что я самая тупая из всех девчонок. Что все, что мне дается, я не воспринимаю всерьез, к тому же мало и непродуктивно занимаюсь, и так далее. Наверное, это должно было на меня подействовать положительно, но вышло все наоборот. Вскоре я поверила, что действительно самая глупая, что у любой кошки интеллект гораздо выше, чем у меня. Я опустила руки, мне не хотелось больше заниматься. Он от этого злился и давил еще больше. Не знаю, почему, но ему казалось, что это должно работать. В общем, это не работало. В конце концов, он перестал со мной заниматься. Мне разрешили приходить туда и делать все, что душе угодно. Поэтому я стала просто читать книжки, наблюдая, как Валя усердно доказывает профессору, что он выбрал не ту девушку. Мне было обидно. Я уже начала подумывать о том, что мне пора уходить. Наша договоренность не выполнялась. Он мне неоднократно говорил, что такая женщина ему не нужна. Я чувствовала, что мне уже не за что цепляться. Дома я плакала в подушку, проклиная все на свете. Я не могла понять, почему же я вдруг стала тупее всех. Мне было страшно его потерять.

Однажды мы сидели на кухне, я, профессор и Вадим Борисович. Это была пятница.

Я ВАС ЛЮБЛЮ

- Как же жарко… Сейчас бы на природу, эх! – Вадим Борисович мечтательно посмотрел в окно.

- Да, было бы неплохо, – подтвердил профессор.

- А может, съездим куда-нибудь? – молодой человек оживился.

- Почему бы и нет? Свет, поедешь?

- Не знаю, попробую отпроситься. А на сколько дней поедем?

- До воскресенья, – решил Вадим Борисович.

- Ладно, тогда я ненадолго вас оставлю, пойду отпрашиваться. Когда поедем?

- Сегодня вечером, – ответил профессор.

Светлана отпросилась у мамы, объяснив, что поедет на все выходные к подруге в деревню. Мать ей не поверила и попросила номер телефона подруги. Светлана предполагала такой исход, поэтому заранее договорилась. После того, как мама получила подтверждение, то разрешила девушке поехать.

Когда Светлана пришла к профессору, то увидела, что все необходимое  для поездки собрано, рюкзаки ждали в коридоре. Из комнаты доносился женский смех. Когда девушка прошла туда, то увидела обворожительную русоволосую девушку. Что-то неприятное кольнуло внутри. Длинноногая стройная девушка с красивыми чертами лица  добродушно смеялась над шутками Вадима Борисовича.

- Знакомьтесь, это Света, – сказал профессор.

- Серафима. Можно просто Сима, – девушка улыбнулась.

- Приятно познакомится, - грустно сказала Светлана.

- Ну, теперь все в сборе, можно отправляться. Вадим Борисович, у тебя есть расписание электричек?

- Да,  если поторопимся, то можем успеть на 18:30.

- Тогда нужно торопиться.

Мужчины взяли рюкзаки, девушкам раздали пакеты с овощами и фруктами.

Железнодорожная станция находилась недалеко от дома профессора. Они дошли до платформы за пятнадцать минут. Ждать электричку им не пришлось, она практически сразу пришла. Свободных мест не оказалось, поэтому пришлось стоять. Особенно это не понравилось собаке. Ротвейлер вертелся под ногами, пытаясь снять намордник. Через сорок минут они прибыли на станцию «Васкелово».

- Далеко идти? – Светлане хотелось поскорее сесть, ее немного утомила поездка в электричке.

- Минут пять, но в горку.

Девушка тяжело вздохнула. Вскоре они пришли на место. Мужчины сразу принялись ставить палатки. Девушки послушно помогали.

- Света, постой здесь, – профессор принялся ставить брезентовую палатку. Девушка зашла внутрь палатки и стала держать верхушку, которую профессор привязывал к дереву. Закончив процесс установки, он сел на траву и закурил. Светлана не понимала, надо ли держать палатку дальше или нет, поэтому решила стоять и ждать, когда ей дадут команду. Вскоре к профессору присоединился Вадим Борисович:

- А где Света?

- Не знаю. В лес, наверное, пошла.

- Я здесь! – возмутилась из палатки девушка.

- А чего ты там делаешь? – удивился профессор.

- Как чего? Палатку держу.

Мужчины разразились смехом.

- Вылезай оттуда. Я и забыл, что ты там… Сразу видно городского жителя. Ты раньше никогда не ставила палатку?

- Нет, не приходилось, – Светлана вышла из палатки и села рядом с остальными.- Ой, как здесь красиво!

Они остановились на берегу реки. Живописные виды вокруг завораживали и, что особенно понравилось Светлане, поблизости не было людей. Было очень тихо и спокойно, слабый ветерок обдувал лицо. Девушка подошла к воде и потрогала ее. Вода была теплая.

Мужчины отправились в лес нарубить дров для костра. Примерно через час они вернулись.  Время пролетело очень быстро: Светлана наблюдала за закатом, Серафима лежала в палатке и читала книгу. Вскоре развели костер и мужчины поставили котелок на огонь - все хотели чаю. В это время из палатки вышла Серафима. Она уже переоделась в раздельный купальник.  Мужчины любовались ею. Девушка потянулась, приняв красивую позу в лучах вечернего солнца, и побежала к воде. На берегу она остановилась, намочила ладони и принялась аккуратно обтирать себя, давая возможность телу привыкнуть к воде. Потом она зашла в воду по пояс, постояла немного, и только затем нырнула.

- Эх, картинка, - Вадим Борисович не сводил глаз с девушки.

- Ну да, ничего, – профессор посмотрел на Светлану, а та наблюдала за водой в котелке. – Но вот по мне так девушка переигрывает. Понимаю, если бы она вообще голой из палатки вышла, вот тогда было бы действительно потрясающе. А так… ну вот зачем все эти ленточки нужны? Одни сплошные штампы.

- Может быть, – согласился Вадим Борисович. – Но все равно красиво, – молодой человек был очень доволен своей новой девушкой.

Серафима вышла из воды и подошла к костру:

- Ой, какая вода потрясающая! А вы почему не купаетесь?

- Да как-то желания нет. Мы тут чайку заварили, будешь? – профессор снял котелок с огня.

- Я тоже пойду искупаюсь, – Светлана решительно встала и направилась к воде. Она отошла подальше, разделась полностью и зашла в воду. Девушка была уверена, что ее обнаженное тело не останется незамеченным.

С берега снова доносился смех. В тот день Светлана их веселила, сама того не желая.

Вскоре девушка вышла из воды, и подошла к костру.

- Хорошо плаваешь, – поддержал ее профессор.

Вадим Борисович и Серафима улыбались. Девушка села рядом с профессором, он налил ей чай. Так они и сидели, по очереди рассказывая смешные истории. Все, кроме Светланы - та потихоньку засыпала на коленях профессора.

- Ладно, пойдемте спать, а то у меня тут девушка уже никакая, устала за сегодня, –  он нежно погладил ее. Светлана открыла глаза  и сладко зевнула.

Пары разошлись по палаткам. Светлана развернула двухместный спальник, и собака сразу же развалилась посередине, чем вызвала смех профессора и недовольство девушки.

- Чар, пошел вон!

Собака не реагировала.

- Чар, – позвал профессор. Безрезультатно. – Вот собака! Чар, иди сюда, – он похлопал по тому месту, где предположительно должны были находиться ноги. Пес недовольно зарычал.

- Вот урод!

Профессор подвинул его. Псу такие действия не понравились, он встал и ушел из палатки.

- Ничего, скоро вернется.

Они легли. Светлана пыталась устроиться поудобней. Вскоре громкие женские стоны из другой палатки привлекли внимание девушки. Она никогда не слышала, чтобы так громко кричали.

- Я тебе могу точно сказать, что Сима - аноргазмичка.

- Да бросьте, у вас все аноргазмички…

- Нет, не все. Настоящей женщине не нужно производить впечатление на других. Она и так знает, что у нее все отлично. Сима же играет на публику, ты разве не заметила?

- Ну, не знаю. По-моему, она вполне нормальная.

- Хорошо, спросим завтра у Вадима Борисовича. Убедишься, что я прав.

Профессор подвинулся ближе к девушке, она его обняла, а он гладил и целовал ее. Светлана чувствовала, как его руки скользят по ее телу и снимают с нее одежду. Она хотела помочь ему, но он остановил ее:

- Просто чувствуй, не двигайся.

Он ласкал ее, и девушка закрыла глаза. Было очень приятно. Она хотела тоже погладить его, прижаться, но он сдерживал ее, повторяя только одно: «расслабься и чувствуй».

Приятное тепло разливалось по всему ее телу. Ей больше не хотелось двигаться, она лежала полностью расслабленная. Она углубилась в свои ощущения, ей хотелось испытать нечто новое, неведомое. Слова профессора доносились как будто издалека, хотя он шептал ей на ухо:

- Вот это женщина… Ты моя женщина… Ты понимаешь, что ты делаешь. Это навсегда. Тебя больше никто не сможет удовлетворить, кроме меня. Ты будешь привязана ко мне,  – он часто дышал, на несколько минут замолкал и продолжал снова:  – Ты чувствуешь, ты чувствуешь, что ты делаешь? Ты только моя, как бы ты ни сопротивлялась,  – он почувствовал, что девушка стала напрягаться, и снова прижал ее руки. – Люби, не выходи из ощущений, чувствуй, расслабься…

Но было уже поздно. Светлана почувствовала, как сознание возвращается, она уже отчетливо стала слышать его слова.

- Я люблю Вас, – прошептала девушка. Но профессор ничего не ответил.

*     *     *

- Наверное, после этого все изменилось?

- Нет, ничего не изменилось. Мы приехали в город, попробовали это повторить, но ощущения были совершенно не те. Я не знаю, в чем дело, но я не чувствовала того, что было тогда в палатке. Да, я стала что-то ощущать, но слабо. Минут через пять ощущения вообще проходили, и час я просто неподвижно лежала. Возможно это из-за того, что он все время говорил. Мне не нравилось то, что он говорил, меня это пугало. Хотя я знала, что он рассказывает о том, чего бы мне хотелось. Но я не позволяла себе думать об этом, мне это казалось ужасным.

- А чего тебе хотелось?

- Даже не знаю. Тогда мне казалось, что я бы хотела попробовать все.  Но сейчас, когда я пытаюсь разобраться, действительно ли мне хотелось, или это он убедил меня, что я этого хочу, я правда не могу понять.  Он легко мог меня переубедить, часто он просто внушал мне то, что было ему необходимо. Особенно это проявлялось во время секса. Он всегда начинал говорить то, что никогда не говорил даже в самом откровенном разговоре. Он имел огромное влияние на меня, но с другой стороны, – она замолчала, как будто подыскивала  более верные формулировки своим мыслям, - я была подростком, и половое созревание давало о себе знать. У меня тогда была просто одержимость сексом. Мне снились эротические сны, любое прикосновение вызывало бурную реакцию моего тела. Иногда я мечтала с кем-нибудь уединиться, а любые рассказы на эту тему вызывали у меня неописуемый восторг. Тогда моей самой любимой газетой была «Спид-инфо», а там публиковались разные истории, но практически все они выходили за пределы нравственного, цивилизованного общества. То есть, с одной стороны, в обществе обсуждать это было неприлично, а с другой стороны, у каждого в доме была такая газета. Мой дом не был исключением, и я  с нетерпением ожидала новых выпусков. Как только новая газета появлялась в нашем доме, то я первая прочитывала ее полностью.

- А тебе не запрещали такие вещи читать?

- Сначала от меня ее прятали, потом решили, что это бесполезно. И вздохнули с облегчением, так как не нужно было мне ничего объяснять, устраивать лекции по половому воспитанию.  Собственно, тогда у меня в сознании и закрепилось, что делать можно все, что захочется, главное никому не рассказывать. Но я только в одном уверена: дыма без огня не бывает, – Светлана снова замолчала.

- Что было дальше?

- Дальше все было печально. Как говорится, дальше наступило начало конца.

- Что?

- С того дня, когда мы выезжали на природу, прошел ровно месяц. За это время профессор очень сильно изменился. Я видела, что ему неприятно, что я такая несообразительная в вопросах математики. Я не оправдала его надежд, и это доставляло мне страдания. Снова появилась Татьяна, он очень много внимания уделял ей, гораздо больше, чем мне. Я чувствовала себя изгоем. Я пыталась с ним поговорить, я объясняла, что если я ему не нужна, то  я могу уйти и больше  не мучить ни его, ни себя. На что он мне заявлял, что если я захочу уйти, то все равно уйду, мне ничего не помешает. Он был прав.

Он говорил, что не хочет, чтобы я уходила, что ничего не меняется в его отношении ко мне, что я все также остаюсь его девушкой. Он был готов смириться с моими индивидуальными особенностями, но был уверен, что я это делаю специально. Я, по его мнению, нарочно плохо занимаюсь и не развиваю  свои ощущения, чтобы почувствовать свою власть над ним, чтобы он возился только со мной и ни с кем другим. Он убеждал меня в том, что я способна на невероятные ощущения, что я гораздо сообразительнее, но мне вроде как выгодно показывать себя идиоткой… Я возмущалась, но сейчас мне кажется, что он был прав. Я сама не осознавала это, но я делала все, чтобы он больше внимания уделял мне. Мне не нравилось, что к нему постоянно приходят разные девушки, я ревновала его. Я чувствовала свою неполноценность, мне казалось, что они все красивее и умнее меня. Вот она, ненавистная женская сущность! Один сплошной эгоцентризм...

Светлана тяжело вздохнула.

Я ПОЗВОНЮ

Профессор лежал на тахте и читал книгу. Светлана смотрела в окно.

- Ну что, так и будешь сидеть?

- В смысле?

- Возьми книгу, хотя бы почитай, – профессор был явно не доволен, но сдерживал себя, чтобы не закричать.

- Я не хочу читать.

- А что ты хочешь?

- Я не знаю.

- Ну что ж, если хочешь стать похожей на собственную мать, то продолжай в том же духе.

- Не хочу я ни на кого быть похожей.

- Я тебя уверяю, что хочешь.

- Почему?

- Ты действительно не понимаешь?

- Нет.

Профессор закурил сигарету, пытаясь успокоиться.

- Хорошо. Давай я перечислю все, что ты сделала. Я готов был посвящать все свободное время тебе. Я готов был с тобой заниматься. Твои действия?

- Я занималась.

- Я оцениваю результаты. По твоей оценке они были?

- Нет, – тихо произнесла Светлана.

- Значит, делаем первый вывод: наука тебе не нужна. Хорошо, не нужна наука - развивай ощущения. Ты можешь испытывать невероятные ощущения. И ты знаешь мое отношение к тебе. Но ты начала тормозить все свои ощущения. Ты согласна?

- Да.

- Значит, вывод второй: ощущения тебе тоже не нужны. Но я привязался к тебе, я не хочу тебя терять. Я позволяю тебе приходить сюда, заниматься всем, чем ты хочешь. Валя и Таня удивляются моему поведению. Я никому и никогда не позволял такого. Я вижу, как это вредит им. Из-за всех этих бабских обид у них перестали появляться результаты в учебе. Они следуют твоему примеру и тоже «дурочку» включают, так как уверены, что именно это мне нравится. Ты плохо влияешь на людей, и получается, что я способствую такому поведению. Я должен с тобой расстаться, я просто обязан это сделать. Но я это не делаю, я привязан к тебе. Я много раз объяснял, что нельзя так делать, что ты только себе делаешь хуже. Мне с тобой очень приятно находиться, мне очень нравится, когда ты рядом. Но я должен буду - я не хочу, но должен буду! - с тобой расстаться, если ты не изменишь своего поведения.

Светлана молчала, отвернувшись к окну, чтобы он не видел, как она плачет.

- Скажи мне, что ты думаешь. Перестань в молчанку играть.

- Простите меня, – прошептала она.

- Я не слышу!

- Простите меня. Я не хотела, чтобы все так вышло. Я правда старалась заниматься, я старалась чувствовать. Может быть, Вы ошиблись, и я не способна на это?

- Нет, ты хочешь, чтобы так было, но это не так.  Я ведь не случайно тебе с самого начала говорил, что ты должна слушать и выполнять все, что я говорю. Это было первым условием. Ты помнишь?

- Да, я помню. Я пыталась это сделать.

- Нет, не пыталась. По поводу учебы, сколько по времени я предлагал тебе заниматься?

- Восемь часов.

- Ты это выполняла?

- Нет.

- Что я рекомендовал тебе для развития ощущений?

- Спать с другими мужчинами.

- Ты это делала?

- Нет.

- А почему ты этого не делала? Впрочем, можешь не отвечать.  Я знаю, почему. Ты сама принимаешь решения, что делать, а что нет. Ты боишься, что я тебя буду использовать. При этом я тебе не один раз повторял про мое отношение к тебе, сотни раз объяснял, зачем это нужно. Я убеждал тебя, что всегда буду рядом. Но ты отказалась от всего, что я тебе предлагал. Именно поэтому ты действуешь как твоя мама: хочешь меня подчинить, манипулировать мной и затем уничтожить. Могу сказать, что это у тебя с успехом получается. Я не хочу никого, кроме тебя. Ты понимаешь, что это такое? У Татьяны сексуальность выше, чем у тебя, но я ее не хочу. А она, в отличие от тебя, готова выполнять любое мое требование.

- Ну и живите с Таней!

- Ты слышишь, что я тебе говорю? Я ее не хочу.

- Я слышу. Получается, что я самый настоящий вредитель, от которого нужно избавиться. Я только разлагаю ваше общество.

- Все правильно. А ты чего хотела?

- Я не знаю.

- Не говори мне про «не знаю»! Ты все прекрасно знаешь!

- Хорошо, что мне сделать? Уйти?

- Ты знаешь ответ. Зачем ты меня провоцируешь? Я тебе все подробно объяснил, зачем ты сейчас дурочку включаешь? Ты все прекрасно понимаешь. И если ты уйдешь, то это будет абсолютное доказательство твоей власти. Я буду пить, мне будет очень плохо без тебя, но если ты решила уходить - уходи. Я не буду тебя держать.

- И что же мне делать? Я приношу вред, разлагаю общество, а если уйду – сделаю Вам больно…  Учиться у меня не получается, с ощущениями тоже не получается, я не знаю, почему. Я правда не понимаю, почему у меня ничего не получается, как я ни стараюсь. Знаю, что Вы говорите правду, но не знаю, как можно все изменить.

Профессор закурил очередную сигарету, немного помолчал, потом спокойно продолжил.

- Я могу подсказать тебе решение. Только ты никогда не сделаешь то, что я тебе скажу сейчас.

- Я постараюсь. Расскажите.

- Хорошо. Я заметил, что у тебя гораздо лучше получаются занятия наукой, когда ты много времени проводишь здесь. И  вспомни про свои ощущения. Когда ты начала чувствовать?

- Когда поехали в Васкелово.

- Правильно. И ощущения были невероятные. Ты помнишь, что было потом?

- Мои ощущения стали хуже.

- Не замечаешь связь?

- Вы хотите сказать, что вся проблема в моей семье?

- Да.

- То есть, мне нужно бежать из дома?

- В идеале - да, но бегство не поможет. Тебе нужно разорвать все контакты со своей семьей. Навсегда.

- Как Вы это себе представляете?!

- Нужно через суд лишить твою мать родительских прав. У меня есть знакомый адвокат, мне будет не трудно это сделать. Я стану твоим опекуном.

- Вы серьезно?!

- А что, не похоже?

- Нет…

- Я же говорил, что ты откажешься!

- Мне нужно подумать.

- Можешь не думать, я и так знаю ответ.

- Почему Вы решаете за меня?

- Просто я знаю тебя. Знаю, что ты испугаешься, ведь ты любишь прикрывать свои тылы. Тебе нравится находиться под защитой, у тебя всегда есть запасной вариант, и ты никогда не откажешься от него. Я предлагаю тебе остаться навсегда со мной, и сжечь все мосты. Я предлагаю тебе отказаться от запасных вариантов. Ты никогда на это не пойдешь.

Светлана встала.

- Я подумаю об этом. Примерно неделю я не буду у Вас появляться - у меня дома есть неотложные дела. Может, даже больше недели…

- Уверен, что больше. Ну что ж, это твой выбор.

- Я позвоню.

- Сомневаюсь.

Светлана Кузьмина

Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4