Получать новости по email

Творческая лаборатория

Светлана Кузьмина

В поисках собственной тени

Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4

Здравствуй, Ганнибал!
Прошлое не вернуть?
Татьяна Владимировна
Ключи
Ты используешь меня
Мамочка я тебя так люблю!
Великий ученый
Зеленые человечки
Ты теперь Ганнибал
Статистика
Я же не могу ее выгнать
Ты уже ушла
Я не могу без тебя
Точка
ТЕТРАДЬ
Дело Анатолия Ивановича Иванова

Часть 4

ЗДРАВСТВУЙ, ГАННИБАЛ!

- Примерно через год после поступления в техникум я особенно четко начала ощущать пустоту внутри. У меня была весьма благополучная жизнь: я училась в техникуме, была хорошисткой, работала в книжном магазине. Вскоре из обычного продавца меня повысили до оператора, для меня это было значимым событием. Я получила допуск к базе данных магазина, мне позволили управлять заказами. Я гордилась этой работой. Но что-то внутри меня тосковало по другой жизни.

Она посмотрела в окно, потом на меня. В ее взгляде угадывался  вопрос: «действительно, почему?».  Но, не найдя ответа, она снова закурила и продолжила:

- Как обычно, все произошло внезапно. Просто появился импульс, который заставил меня сесть в автобус и приехать к нему. Глупо, конечно, но иногда я не могу объяснить свои поступки. Я просто делаю что-то, причем делаю без какого-то осмысления. Так и в этом случае. Когда позже я стала анализировать произошедшие события, то была в шоке.

Когда я уходила от него, мне хотелось вернуться. Знаешь, как в фильмах: если герои терпят поражение, они уходят, долго и упорно работают над собой, наконец, добиваются успеха и, вернувшись, доказывают всем, что они не безнадежны.

Я кивнула, соглашаясь, и она продолжила:

- В общем, эти штампы периодически проскальзывают в моей жизни, но я осознаю их только потом. Я не верила, что у меня что-то получится. Я просто стала добросовестно заниматься, чтобы получить аттестат. Потом мне захотелось получить больше знаний о литературе, и я подумала, что библиотечный техникум для этого подходит лучше всего. Но это было в сознании; на самом деле истинная мотивация была совершенно другой. Я уже говорила об этом, но, пожалуй, еще раз повторю. Профессор был очень значимой для меня фигурой. Он был для меня и отцом, и любовником – ужасно, конечно, но именно так все и было. Программы отношений были сбиты, поэтому я относилась к нему, как к авторитетному человеку, выполняла все его указания. Когда я не могла оправдать его надежд, я стремилась всеми силами доказать ему, что в нашей истории рано ставить точку. Поэтому я все время старалась отношения свести к запятым. Его это устраивало.

Я хотела ему доказать, что способна изучить школьный курс математики и способна к дальнейшему обучению. Именно этим я и занималась: я закончила школу и пошла дальше. В памяти я всегда держала его образ, чаще всего вспоминая, как мы ездили в Васкелово. Это было самое яркое мое воспоминание. Тогда не было ни скандалов, ни криков, ни требований, было только хорошее отношение, меня принимали без всяких условий, такой, какая я есть.  Я чувствовала, как с каждым воспоминанием во мне просыпается то чувство любви, которое появилось именно там. Я вспоминала эти заботливые, умные серые глаза, в которых я находила столько тепла и поддержки. Все остальное больше для меня не существовало, я даже не задумывалась, какие отношения у нас были после этого. Я не хотела думать, почему я бесконечно уходила и возвращалась. Я хотела только одного: снова увидеть в этих серых глазах заботу и тепло.

Наверное, его внушения тоже давали о себе знать. Встречаясь с другими мужчинами, я сравнивала их  с профессором, и чувствовала, что это все не то - слишком скучно, не интересно, глупо. Они мне казались наивными, они не понимали моего отношения к ним. Я с ловкостью могла манипулировать ими, доводя их до нервного срыва, депрессий. Ужас, чего я только не вытворяла! Очень часто я говорила слова, которые ничего для меня не значили, просто говорила то, что от меня хотели услышать. Я не принимала отношений, которые мне навязывали, не хотела брать на себя никаких обязательств. Я должна была всегда оставаться свободной, вольной птицей. А в тот момент сложилась ситуация, где на меня начали давить. День и ночь молодой человек твердил мне о женитьбе и требовал ответа. Но я не могла ответить ему. Да, он мне нравился, но выходить за него мне казалось безумием. Мои родители тоже давили на меня, они хотели внуков и прочей ерунды. В конце концов, я села в автобус и приехала к профессору.

- Кстати, а что за внушения?

- Самые обычные. Они делались во время занятий сексом. Он говорил, что никто кроме него не сможет дать мне то, что я хочу. Никто, кроме него не сможет меня удовлетворить. Никто, кроме него не сможет меня понять, и прочая ерунда.  Я же рассказывала об этом.

Она посмотрела на меня словно на непонятливого ребенка, и я покраснела. Была у нее такая неприятная черта - считать собеседника недалеким, если, по ее мнению, он не понимает элементарных вещей. Мне пришлось с этим смириться.

ПРОШЛОЕ НЕ ВЕРНУТЬ?

В пятнадцать минут одиннадцатого Светлана, как обычно, дожидалась,  когда кассир пересчитает выручку и можно будет закрыть книжный магазин. В этот раз девушка долго возилась с пересчетами; когда она вконец утомилась и стала пересчитывать наличную сумму с разными результатами, Светлана решила разобраться в этом самостоятельно. Она пересчитала кассу, сверила с чеком.

- Аня, а ты проверила возвраты? – Светлана пролистала страницы школьной тетради, в которую вписывали возврат товара и денежные суммы, которые были выплачены из кассы.

- Нет.

- Ну, так посмотри - ты возврат не  провела!

- Блин…

- Ладно, не переживай. Слава богу, ты еще не успела кассу закрыть.

- Господи, ну надо же быть такой дурой!

- Как будто сама лучше была, когда училась. Это, по сравнению с твоими косяками, вообще мелочь.

Согласившись с внутренним собеседником, Светлана еще раз показала девушке-кассиру, как проводятся подобного рода операции, и помогла заполнить кассовый журнал. Через десять минут они уже прощались у закрытого магазина. Девушка была в хорошем настроении: пропажа была найдена, и, следовательно, третий день работы не прошел зря.

На улице еще было светло, хотя летнее солнце уже прощалось с городом последними, ласковыми лучиками. Светлана стояла рядом с книжным магазином и курила. Уставшие за день люди спешили домой, некоторые сидели на скамейках и потягивали пиво. Другие, за которыми девушка внимательно наблюдала, шли, держась за руку. Они смотрели друг на друга влюбленными глазами, весело шутили. Иногда в их взглядах читались искренние чувства, иногда была видна игра.

Сигарета закончилась. Светлана продолжала стоять в нерешительности. Казалось, в ее голове появилась мысль, которую она не могла принять.  Недалеко от нее находилась автобусная остановка, и к ней неторопливо подъезжал 116-й автобус.

-Ну, вот он,  момент истины. Хватит ли у тебя смелости?

- Глупость какая-то. Опять все заново...

- А автобус сейчас уедет.

Девушка побежала на остановку. Автобус уже успел закрыть двери, но водитель в последний момент увидел девушку и открыл последнюю дверь.

Не спеша, она дошла до его дома, посидела на скамейке. Минут через пять поднялась на третий этаж и позвонила в звонок. Через пару минут дверь открылась. Перед ней стоял профессор. Что-то в его внешнем виде показалось Светлане странным, отталкивающим. Холодный взгляд неприятно поразил девушку.

- Привет, проходи.

Профессор вел себя так, словно они  только вчера общались,  словно ничего не произошло. Они прошли на кухню, где их встретил ротвейлер, вид которого сильно поразил Светлану. Пес постарел, на его спине местами отсутствовала шерсть, двигался он медленно, вероятно, из-за избыточного веса. Он, казалось, обрадовался гостье и требовал ласки, периодически вытирая свою морду о колени девушки.

По известному сценарию каждый делился своими успехами. Светлана с гордостью рассказывала о своих достижениях, профессор одобрял ее действия, поощрял приятными словами. Девушка ликовала. Выпив привычный кислый  кофе из граненых стаканов, они прошли в комнату. Девушка чувствовала, что все изменилось, но не могла понять, в чем выражались эти изменения. Вроде все было как обычно, но в то же время что-то было по-другому.

Она села на тахту и закурила, пытаясь отогнать странные мысли:

- А как у Вали успехи? Наверное, поступила уже куда-нибудь?

Профессор некоторое время молчал, потом в его глазах промелькнула искра гнева:

- Я не знаю. Валя выбрала мальчиков-наркоманов, поэтому от науки отказалась. Теперь сидит вместе с ними на лавочке. Я периодически вижу ее, когда гуляю с собакой, но даже здороваться с ней противно.

Светлана была удивлена:

- А Таня?

- Таня у меня недавно появлялась, хотела что-то распечатать. Противная баба.

Девушка еще больше удивилась.

- Почему?

- А ты не видела ее, что ли? У Тани теперь все в порядке. Как полагается, вышла замуж, родила ребенка и теперь это уже не женщина, а скорее свиноматка. На нее смотреть противно. Жирная корова.

- Неужели? Как все изменилось! Я в шоке! А Вадим Борисович закончил аспирантуру?

- Нет, его же еще при тебе выгнали оттуда. Поэтому он положил свой диплом в шкаф, теперь он ему не нужен. Я давно его не видел.

- Боже мой! Что творится?! Что вообще происходит?!

- А ты думала, что все так и будет продолжаться? Люди взрослеют.

- Но почему все именно так?

- А как все должно быть? Ты меняешься, а другие не имеют право?

- Но как Валя могла стать такой? А Таня? А Вадим Борисович – это же был самый преданный ученик профессора!!! Как это возможно?

Словно уловив мысли девушки, профессор продолжил:

- Наука этой стране не нужна. Я теперь могу все свои дипломы выкинуть, они не нужны стране, которой требуются только менеджеры. Ученые этой стране не  нужны. Люди больше не интересуются наукой. Таня, Валя, и, наконец, Вадим Борисович – они все сделали правильный выбор. Зачем получать высшее образование, если как специалист ты не востребован?  Закончишь ВУЗ и пойдешь продавать? Поэтому Валя абсолютно правильно поступила. Таня сейчас заканчивает какой-то ВУЗ по специальности  ландшафтный дизайнер. Кому он нужен?  Вот Вадим Борисович закончил ПМ-ПУ, походил на собеседования, а там ему прямым текстом сказали, что может этим дипломом подтереться. Вот он и положил диплом в шкаф, и пошел на стройку работать. Там больше платят.

Светлана наблюдала, с какой горечью профессор рассказывает обо всем. Хотелось заплакать от нарисованной им картины.

- Ужас..

- Я не оцениваю эмоциональными категориями, я принимаю только факты и делаю на их основании выводы. Мой учитель умер, и я на кафедре стал не нужен. И практически сразу я оказался не нужен всем своим студентам. Пока я мог протолкнуть человека к нам в университет, все были здесь. Как только меня выперли из университета, все мои ученики разбежались. Где Олег Иванович? Макс, Олег? Где школьники? Не нужна им наука.

Светлана молчала. Она всей душой сопереживала профессору. Ей хотелось обнять его, как маленького ребенка, прижать к груди, погладить по голове, успокоить. Но она не могла себе это позволить, что-то сдерживало ее. Поэтому она молчала, так как знала, что любые ее слова будут восприняты неправильно. Это был монолог мученика, который не нуждался в поддержке. Скорее наоборот, он описывал все больше и больше подробностей, словно мазохист, вытаскивал на поверхность все самое неприятное. Это был странный монолог. Светлана не могла понять, для чего профессор так подробно все описывает. Он никогда не был так открыт для собеседника, скорее наоборот, он  стремился не показывать эмоции. Сейчас же он упивался жалостью к самому себе.  Мысли и чувства смешались, она не могла понять, что происходит. Как такое возможно? Словно перед ней оказался совершенно другой человек, слабый, безвольный старик, который питается жалостью других. Она искала в нем образ того сильного, умного человека, которого любила за его изящную манеру скрывать свои эмоции. Чувство сожаления билось в каждой клетке ее тела. Светлана не хотела признавать, что прошлое уже никогда не вернуть. Человек, которого она знала, ушел навсегда, умер. Теперь перед ней сидело жалкое недоразумение. Это был чужой человек, которого хотелось утешить, словно младенца, закрыть грудью от опасностей и жестокостей этого мира.

Она смотрела на него и удивлялась. Профессор очень сильно постарел, но Светлану это мало огорчило. Она внимательно смотрела в его глаза и чувствовала, как комок в горле увеличивается. Хотелось плакать от обиды. Она не узнавала эти серые глаза -  в них можно было найти ярость, обиду. Теперь в этих глазах больше не было задорной игры, иногда провокационной, иногда жестокой, но все же игры…

Профессор решил сменить тему:

- Как хорошо,  что ты пришла. Теперь я не отпущу тебя. Теперь все будет по-другому.

- Как это знакомо! Опять то же самое. Не будет по-другому, будет только хуже!

- И что делать? Снова бежать? Ну же, давай, как и остальные, добей его!

- Но это же теперь другой человек!

- А кто сделал его таким?

- Не я!

- Конечно, наверное, кто-то другой.

- Ну, при чем здесь я?

- Ну, естественно, ты здесь ни при чем. Тебе же только нужно ублажать себя, а если что-то не нравится, нужно бежать! Может, хватит уже? Помоги ему.

- Как я могу ему помочь?!

Внутренний собеседник замолчал. Профессор же продолжал рассказывать об уникальности Светланы, о ее невероятных талантах. Рассказывал, как он страдал без нее, как ночами не мог уснуть. Рисовал перспективы: он подготовит ее в ВУЗ, будет посвящать все свое свободное время ей. Больше никто мешать им не будет. У Светланы возникло ощущение, что все сказанное им - ложь от первого до последнего слова. Но она так мечтала услышать именно эти слова!

«Мне было очень плохо без тебя, я сильно скучал. Теперь я тебя никогда не отпущу. Мы должны быть вместе. Я уверен, что теперь ты все поняла. Мы созданы друг для друга».

- Но почему тогда у нас раньше ничего не получалось?

- В этом виновата твоя мама. Я хотел тебе помочь, но ты отказалась от моей помощи. Я принял твой выбор и ждал, когда ты снова вернешься ко мне. Мне никто не нужен, кроме тебя. Только ты. Я ни с кем не чувствовал себя так хорошо, как с тобой. Ты потрясающая женщина. Теперь ты осознала, что ты моя. Твое место здесь.

Как же хотелось в это поверить! Внутри снова разливалось приятное тепло. Светлане хотелось прижаться к  нему - так невероятно его слова воздействовали на душу девушки, словно солнце пригрело увядающий цветок.

- Я сомневаюсь, что все изменится. Наши отношения длятся не больше месяца, потом снова замкнутый круг. Мне надоело постоянно уходить и возвращаться. Я не знаю почему, но меня тянет сюда. Я не могу ничего с собой поделать. Я устала от этого.

- Все будет хорошо. Я займусь твоим образованием, я сделаю из тебя ученого.

- Вы уже говорили это. Но прошлое показало, что это невозможно.

- Сейчас все по-другому. Ты выросла, ты теперь взрослая женщина, на тебя больше никто не будет давить. В прошлом твои родители очень сильно давили на тебя.

-  Хорошо. Я готова попробовать в последний раз, если Вы не будете снова меня записывать в тупицы.

- Постараюсь, – он улыбнулся. – Ну что, когда ты перевезешь ко мне свои вещи?

- Так сразу? Вам не кажется, что Вы торопитесь?

- Нет, не кажется. Твое место здесь, рядом со мной. Это твой дом, ты должна жить здесь. Что тебя пугает?

- Мне страшно, что опять начнется то же самое. Когда я жила дома и приходила к Вам, наши отношения длились дольше.

- Ерунда! Ты была глупым подростком, а сейчас ты другая. Я дам тебе ключ от квартиры.

- Хорошо, давайте попробуем.

*     *     *

- Я решила попробовать снова. Мне хотелось верить, что теперь это будет навсегда, что больше я не буду бегать. Я хотела на этот раз полностью довести наши отношения до логического конца и принять окончательное решение. Но я не верила, что все изменится. Мне казалось, что будет все по-прежнему.

- Так зачем ты решила вернуться?

- Мне нужно было окончательно поставить точку. Я хотела разрешить эту ситуацию. Мне было недостаточно жить вдали от него и признавать, что ничего не получилось. Я не могла смириться. Мои мысли мучали меня: «а что если…? а вот если так, то тогда…». Я хотела избавиться от этих «если». Мне нужно было получить однозначный результат.

- Странно это как-то…

- Согласна. Меня что-то держало там, словно часть меня оставалась возле него, и каждый раз я приходила за этой частью, чтобы обрести, наконец, свободу. Но вместо свободы я снова и снова соглашалась войти в клетку. Это было глупо, но я ничего не могла поделать. Мне хотелось наконец-то услышать одну из двух окончательных фраз: «ты мне не нужна, больше не приходи ко мне», или «выходи за меня». Что-то в этом роде. Но мне лишь давали надежду, и ничего более.

Я ждала. Мне казалось, что этот человек действительно нуждается во мне. Поэтому теперь в этой ситуации уйти от него было бы самым большим предательством, которое я никогда не смогла бы простить себе. Я хорошо помнила, как моя мама отправила папу-алкоголика жить с родней. Так как она ничего не могла с ним сделать, то решила просто избавиться от него. Я не одобряла такого поступка, поэтому мне казалось, что если сейчас я все же уйду, то сделаю то же самое что и сделала моя мама: предам его.

- Ну, у них же была совершенно другая ситуация…

- Нет никакой разницы. Если человек пьет, значит, есть проблема, которую он пытается заглушить алкоголем. Это уход от  проблемы. Если человек не хочет, чтобы ему помогали, то сделать что-то практически невозможно. Но если человек сам стремится изменить ситуацию, то ему необходимо просто указать направление. Мой отец ходил подшиваться, пытался держаться, но очередные скандалы снова возвращали его к алкоголю. Он был слаб, поэтому просто перестал бороться.

- Ты считаешь, что можно было что-то изменить?

- Я не знаю. Но уверена, что я приложила бы все усилия, чтобы помочь ему. Если лечить болезнь, но не знать истоков этой болезни, то это напрасная потеря времени и сил. Болезнь вернется, если не разрешить саму проблему.  У отца пытались купировать влечение к алкоголю, но не разрешали саму проблему, из-за которой          это влечение появилось. Я была слишком мала, чтобы понять все причины происходящего, поэтому мне сложно судить, что там было на самом деле. Но я уверена: отказаться от человека потому, что у него есть проблемы – это самый легкий вариант.

- То есть, если кто-то пьет, то нужно всю жизнь посвятить этому человеку?

- Нет, но мне всегда казалось, что из любой ситуации можно найти адекватный выход, который устроит обе стороны.

- Ну, хорошо. Что бы ты сделала, если бы тогда была постарше?

- С отцом?

- Да.

- Я бы попыталась найти хорошего специалиста. Возможно, нашла бы группы поддержки для таких же несчастных, как и он. Я добилась бы, чтобы он осознал причины его пагубной страсти и научился бы бороться с этим.

- Ты думаешь, он не мог это сделать самостоятельно? Он же взрослый человек! Если бы он  действительно хотел решить эту проблему, думаешь, он не сделал бы этого? Почему ты уверена, что в таких случаях нужно тащить кого-то на себе? У каждого есть данная от природы свобода воли, и право человека реализовать эту свободу по своему усмотрению. За каждый свой выбор мы получаем  те или иные последствия, но именно они являются нашими уроками в жизни. Именно благодаря своему выбору, мы получаем индивидуальный опыт, на основании которого развиваемся.  Конечно, это не означает, что если человек просит о помощи,  мы должны пройти мимо. Но решать проблемы чужого выбора - не наша задача. Мы обязаны помочь тому, кто просит, а не тому, кто по нашему мнению нуждается в помощи.

- Судя по твоей логике, если ребенок живет на улице и его такое положение устраивает, то мы не должны ему помогать?

- Ты знаешь, мне кажется, любая помощь полезна только тогда, когда о ней просят. Но нужно различать и характер просьб, иначе есть шанс бесконечно помогать обычному манипулятору. Поэтому тут сложный вопрос. В данном случае мне кажется, что ты не совсем адекватно оцениваешь ситуацию. Прости, если я тебя обидела.

- Возможно, так оно и есть. Однако это к делу не относится.

- Да, продолжай.

- Я переехала к профессору. Поначалу мне было никак не привыкнуть, что в его доме тишина, не слышно веселых голосов студентов, школьников. Каждый день был копией предыдущего дня.

Светлана закурила.

- Что, вообще никто не приходил?

- Ну, почему же. Приходили редкие гости. Правда, была одна гостья, которая приезжала почти каждый вечер. Как только я познакомилась с ней, так сразу поняла, что все слова профессора - полная ложь. Это произошло очень скоро, буквально через несколько дней. Я пришла к нему после техникума, так как у меня был выходной, и хотела взять ключ от квартиры, чтобы спокойно перенести вещи, пока он уходил на подработку.

ТАТЬЯНА ВЛАДИМИРОВНА

Светлана позвонила в звонок. Дверь ей открыла девушка.

- Алексей Иванович с собакой гуляет, он скоро придет, – не дожидаясь вопроса, сказала она.

- Хорошо, я подожду.

Девушка прошла в комнату, Светлана последовала за ней. Она внимательно изучала незнакомку. В глубине души возникло неприятное ощущение, и Светлана распознала это чувство – угроза. Девушка была мила собой, невысокая стройная шатенка с обворожительными голубыми глазами. Она вела себя естественно и непринужденно; создавалось впечатление, что здесь она очень часто бывает. Незнакомка увлеченно чертила какой-то график в тетрадке. Светлана села на край тахты и растерянно закурила.

- Грандиозно! Меня опять обманули.

- Может, рано выводы делать? Может, это просто студентка?

- Ну, конечно!

- В любом случае, не спеши относиться к человеку враждебно. Ты еще ничего не знаешь.

- Посмотрим.

Вскоре дверь скрипнула, послышалось тяжелое дыхание собаки. Профессор привязал ротвейлера на кухне и прошел в комнату.

- О, привет. Познакомились уже?

- Нет, – отозвалась незнакомка.

- Ну, знакомьтесь. Это Света. А это Татьяна Владимировна.

- Приятно познакомиться, – чуть слышно ответила Светлана. Ее голос охрип, пришлось немного прокашляться.

- И мне. Алексей Иванович, а я начертила, – с гордостью сказала новая знакомая.

- Давай посмотрю, – он принялся разглядывать график, изображенный в тетрадке. –Все правильно.

- Ну что, мне пора идти. Остальное я дома решу и завтра  приеду.

- Хорошо.

Светлана наблюдала за девушкой. Она завидовала легкой грациозной походке, плавным, ритмичным движениям тела.  Она попыталась сравнить себя с ней  и осталась недовольна результатом.  Девушка почувствовала неприятный укол ревности. Пытаясь отогнать от себя нехорошие мысли, Светлана добродушно улыбнулась новой знакомой, когда прощалась.

- А Татьяна Владимировна студентка?

- Нет, она уже окончила медицинский институт, и теперь аспирантка. Я занимаюсь с ней, мне не сложно.

- Ну вот, а Вы говорили, что никто не хочет заниматься, что никому наука не нужна.

- Так оно и есть.

- При этом занимаетесь с аспиранткой...

- Татьяна Владимировна не ради науки занимается.

- А зачем же тогда?

- Тебе будет сложно понять.

- Я попробую, объясните.

- Позже, не сейчас.

*     *     *

- Подобного рода тайны мне никогда не нравились. Я стала внимательно наблюдать за их отношениями, и мои догадки подтвердились. Он стал играть, глупо и примитивно. Снова начался цирк: мне он говорил обо всех ее недостатках, рассказывал в красках, как она использует его, и прочий бред.  В ее глазах я видела обиду. Это бесконечная игра снова повторялась, снова я видела одно и то же. Снова ему пытались доказать, что он выбрал не ту. Но, в то же самое время, я удивилась, когда она решила отступить.  И вот тогда я увидела перемены в профессоре. Он просил ее оставить эмоции и заняться делом. Рассказывал, что она все неправильно воспринимает, что она способна добиться научных результатов, если перестанет заниматься «санта-барбарой». В общем, получилась нелепая ситуация: мне он врал, рассказывая в негативных тонах об этой девушке, а потом просил ее остаться. Мне было это неприятно.

- Почему ты не ушла?

- Не знаю. Наверное, меня удержало любопытство. Мне было интересно, что будет дальше. Было видно, что он не хочет ее терять, но, в то же самое время, не может мне сказать «прощай». Я бы ушла, если бы он мне сказал: все кончено, мы не сможем общаться дальше, ты должна уйти. Именно это я бы и сделала, и наконец-то успокоилась бы. Но он боялся отказаться от меня.

- Почему?

- Потому, что мной было легче управлять. Эта девушка была хорошо  образована, имела свою систему ценностей,  и если ей что-то не нравилось, то она отстаивала свою позицию.  Она могла аргументировать свою точку зрения, поэтому с ней тяжело было спорить. Со мной же было спокойно, я не спорила, спокойно выслушивала его критику в свой адрес. У нас была только одна общая черта – умение прощать.  Я иногда поражалась, как она прощала ему грубость, пущенную в свой адрес. Иногда он говорил ей очень жестокие вещи, но она приезжала на следующий день, как ни в чем не бывало.  Я допускаю, что она испытывала к нему чувства, ведь я видела боль в ее глазах. Сначала я радовалась, что все именно так происходит. Я чувствовала, что она скоро уйдет,  чувствовала ее отдаление, холод в их отношениях.  Но потом я осознала, что на ее месте может оказаться любая девушка, в том числе и я. Это было неприятное открытие. Мне хотелось отстраниться от их отношений, просто не замечать их. Я решила, что не хочу ничего об этом знать. Мне было необходимо дождаться его окончательного решения. Да, действительно, это психология раба...

Она закурила. Было видно, что ей неприятно.

- А мне кажется, что это психология ребенка. Он ждет, когда взрослые разрешат все проблемы.

- Возможно. Но следующие события повергли меня в самый настоящий шок. Это убедило меня, что прошлое никогда не вернется.

КЛЮЧИ

Профессор лежал  на тахте, подперев правой рукой голову, и читал очередную книгу. Светлана сидела рядом с компьютером около окна.

- Алексей Иванович…

- Что?

- Вы обещали дать мне ключи.

- Я дам. У Татьяны Владимировны запасные ключи, нужно забрать у нее.

- А когда Вы их заберете?

- При случае.

Такой ответ не удовлетворил девушку. Уже месяц она пыталась получить обещанные ключи, но вместо этого получала лишь туманные обещания. С одной стороны профессор уверенно говорил, что обязательно даст ей ключи, но с другой стороны отказывался назвать четкий срок, когда именно.

В дверь позвонили. Светлана хотела открыть, но профессор ее опередил.

- Я открою.

По голосам, доносившимся из прихожей, она поняла, что пришла Татьяна Владимировна.  У профессора был радостный голос, он шутил. Они прошли в комнату.

- Привет, Света, – равнодушно бросила гостья.

- Привет.

Она села на тахту, достала из сумки тетрадь.

- Я решила задачи.

- Отлично. Сейчас проверим, – профессор принялся изучать решения.

Через некоторое время послышался его недовольный голос:

– Татьяна Владимировна, это же несерьезно! Это неправильно!

- Почему неправильно?

- Классика жанра! Я не знаю, почему. Ведь я несколько раз объяснял, показывал, и Вы прекрасно решали эти задачи. Они были просто для повторения, чтобы закрепить пройденный материал. Значит, я целый день потратил впустую. Татьяна Владимировна, знаете, как это называется?

- Алексей Иванович, покажите мне, что там неправильного?

- Нет, Татьяна Владимировна, это Вы должны мне показать. Вам не стыдно?

- Алексей Иванович, давайте я попробую их еще раз дома решить.

- Да не решите Вы их, Татьяна Владимировна. Я же говорил: «санта-барбара» дорого Вам обойдется, помните?

В ответ была тишина.

- Татьяна Владимировна, не ведите себя как наркоманка. Им можно молчать, когда вопрос задают. Вы наркоманка?

- Нет. Алексей Иванович, что Вы хотите от меня? Я решила неправильно, но в чем ошибка Вы мне сказать не хотите.  Давайте я еще раз попробую решить. Возможно, я сама разберусь.

- Поздно, Татьяна Владимировна. Я хочу, что бы Вы мне ответили на вопрос, – он с силой отшвырнул тетрадь.

- Какой вопрос?

- А-а,  Вы уже не помните! Хорошо, напомню. Хотя у меня возникают нехорошие подозрения, что Вы  принимаете наркотики. Я этим вопросом занимался и знаю признаки, по которым можно отличить наркоманку.

- Это не относится к делу.

- Относится.  А вопрос был следующим: Татьяна Владимировна, какую цену Вы готовы заплатить за «санта-барбару»? Вспомнили? Помните, я сказал Вам, что эту цифру нужно помножить на десять? Получается, Вы готовы заплатить такую сумму. Татьяна Владимировна, а я, между прочим, тратил свое время на Вас.

- Чего Вы хотите от меня?

- Я хочу, чтобы люди ценили то время, которое я им уделяю. Татьяна Владимировна, готовы ли Вы мне оплатить мне время занятий?

- Сколько?

- Хорошие преподаватели, с обычным синим дипломом, без научной степени получают за час 100 долларов.

- Я в этом сильно сомневаюсь.

- А я вот привык оперировать фактами. Я знаю расценки - кстати, по ним я преподавал в Москве. Так Вы готовы заплатить мне, Татьяна Владимировна? И заплатить не за одно занятие, а за все время, что я с Вами занимался. Готовы?

- Нет.

- Чувствуете, как Вы презираете меня? Вы издеваетесь надо мной. Мол, «отлично, пускай этот дебил пишет мне диссертацию!». Мне не сложно, Татьяна Владимировна, написать Вам диссертацию, что я добросовестно делаю. Но Ваше отношение говорит мне, что Вы просто используете людей. А знаете, что нужно с такими, как Вы, делать?

- Не знаю.

- Ну, как же не знаете, Вы же смотрели «Сало». Бить таких нужно. Но я этого не делаю, потому что хорошо к Вам отношусь, – интонации его стали более дружелюбными.  – Татьяна Владимировна, сколько раз я Вам говорил: хватит заниматься «санта-барбарой», давайте займемся делом, хватит уже! Вы хотите пойти по стопам своих родителей? Вы помните, кто Вам помог в трудной ситуации?

- Алексей Иванович, давайте по делу. Чего Вы хотите? Я уже запуталась. Вы хотите, чтобы я Вам платила или Вы хотите со мной заниматься? Я задаю Вам один и тот же вопрос: чего Вы хотите от меня?

- Я хочу, чтобы  Вы перестали заниматься «санта-барбарой» и занялись делом.

- Что мне нужно сделать?

- Решите задачи, которые я Вам дал. Сейчас, здесь.

- Я не буду их здесь решать, я спокойно этим позанимаюсь дома. Мне нужно посидеть, подумать.

- Ну, так садитесь и думайте здесь. Книг у меня предостаточно, наверное, больше, чем у Вас.

- Нет, Алексей Иванович. Я решу их дома.

- Типичный ответ ангажированной девушки. Дочка полковника, куда там!

После этих слов Татьяна Владимировна резко встала. Было видно, как слезы текли по ее щекам. Она вышла в коридор. Через несколько минут снова послышался скрип двери, и девушка торопливо прошла в комнату:

- Вот Ваши ключи, Алексей Иванович. Больше они мне не нужны, – она бросила на стол ключи и так же быстро ушла.

- А вот это уже интересно! Значит, он не просил у нее ключи. Она сама их отдала в знак разрыва с ним. Чудесно! Надо же… опять сплошное вранье.

- Может быть, он как раз просил ее отдать ключи, поэтому сейчас она вспомнила.

- Не похоже. Больше похоже на то, что таким образом она дала понять, что все кончено.

*     *     *

- Может быть, он действительно просил у нее ключи?

- Думаю, что нет. И вообще, не понимаю, зачем было врать? Я видела его отношение к ней, более того, я готова была с этим смириться.  У меня же не было никаких требований. Но он, словно загнанный зверь в клетке, метался в разные стороны. Не хотел терять ни ее, ни меня. Если бы она была менее решительной, то уверена, что это продолжалось бы до бесконечности. Именно ее решение поставило точку. Даже потом он не оставлял попыток уговорить ее вернуться.

- Она ушла?

- Нет, она осталась, но их отношения перешли в категорию учитель-ученик. У нее была цель.

- Что за цель?

- Она писала диссертацию. Я наблюдала за ней и испытывала смешанные чувства. С одной стороны, в силу моей низкой самооценки, я воспринимала ее как соперницу, с другой стороны я восхищалась некоторыми ее качествами.  Ее целеустремленность, ее решительность были для меня образцом для подражания.  Потом, когда я узнала ее получше, то поняла, что наши с ней истории, точнее эпизоды, связанные с профессором, были похожи. После встречи с ним она потеряла все: родственники отвернулись от нее так же, как и от меня, муж настоял на разводе. Она осталась одна, без какой-либо поддержки.  Единственное, что у нее осталось, это работа. Именно в этом направлении она и стала развиваться.

- А кем она работала?

- Врачом. Ее силе воли можно было только позавидовать. Она целеустремленно шла к победе, невзирая ни на что.  После того, как она разорвала все отношения с Ивановым, ее карьера пошла вверх, и через некоторое время она защитила диссертацию. Вот она, воля к победе! Меня только одно удивило: почему она не пригласила на защиту Иванова. Я сначала подумала, что это связано с тем, что между ними все закончилось, и она справилась с душевной травмой. Но потом я узнала, что она ездила к профессору с сопровождающим и отдала автореферат. Она напомнила мне героиню фильма «Ганнибал», Клариссу Старлинг. Мне так хотелось процитировать слова Ганнибала: «Может, они дали бы вам медаль? А вы повесили её на стену, чтобы она напоминала вам о вашей храбрости и неподкупности. Чтобы убедиться в этом достаточно взглянуть в зеркало».

- Что произошло после этого?

- После этого профессор, вероятно, решил компенсировать потерю и стал со мной усиленно заниматься. Это был неописуемый ужас. Он просто изматывал меня. Днем я училась в техникуме, с работы мне пришлось уйти - он на этом настоял. После техникума я приходила к нему, и начинались многочасовые лекции. После лекций я должна была решать задачи, и не могла лечь спать, если не решу их. Он не давал мне возможности отдохнуть. Мне это казалось безумием, но я усердно пыталась доказать ему, что способна выдержать такую нагрузку.  Иногда я ложилась в пять утра, иногда вообще не ложилась. В таком режиме я прожила месяц. Я засыпала на лекциях, в общественном транспорте, в общем, везде, где только было можно. В конце концов, я поняла, что перестаю отличать реальность от сна, для меня все смешалось. Вскоре я вообще утратила способность что-либо понимать.  Я чувствовала, что надолго меня не хватит. Поэтому я стала пропускать лекции. Уезжала домой к родителям и там высыпалась.

- Неужели ты не могла ему объяснить?

- Я пыталась, но он продолжал требовать. Его непоколебимое убеждение, что слишком много времени и так потрачено впустую, было не пробить.

- Неужели он не понимал, что такой режим совершенно не эффективен? Какой смысл был в том, чтобы выматывать тебя? А сам он вел такой же режим?

- Нет, он ложился спать, когда я уходила. Не знаю, какой был в этом смысл, лично я не видела никакого смысла.  Впрочем, через полтора месяца все закончилось. Я снова стала тупой.

ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ МЕНЯ.

Профессор отложил книгу, убрал руки под голову и лег на спину.  Светлана наблюдала за ним. Ее интуиция снова шептала: «быть беде». Взгляд этих серых глаз был холодным, жестким. Светлана чувствовала, как изменился профессор. Раньше он радостно встречал ее, шутил, а сегодня молчал и на все вопросы отвечал односложно.

- Алексей Иванович, мы сегодня будем заниматься?

- Зачем?

- В смысле?

- Ты же все равно ничего не понимаешь, как бы я ни старался. Ты издеваешься надо мной.

- С чего такие выводы?

- Хорошо, давай посмотрим на факты. Вчера ты отказалась решать задачу и легла спать. Следовательно, задача не решена. Ты не выполняешь то, что я рекомендую тебе делать.

-  Я не робот, мне отдыхать нужно. Я вчера сидела и решала задачу, в пять часов утра я уснула над ней. Так как Вы спали, то не видели этого.

- Вот именно. Я заснул, и сразу же получил такой результат. Следовательно, делаем вывод, Светлана Юрьевна: Вам нужен надзиратель. Знаете, в английских школах до сих пор можно бить детей, которые не слушаются. Ньютон учился в подобном заведении. Но я не могу быть надзирателем. Я ученый.

- Мне не нужен надзиратель.

- Именно он и нужен, по-другому Вы не понимаете. Вы начинаете врать мне.

- Что?!

- Вы думаете, я не понимаю, что Вы меня обманули? Признайтесь, нигде Вы не учитесь, нет никакого техникума.

- Что за глупость?!

- Хорошо, покажите мне сегодняшнюю лекцию. Что Вы проходили сегодня? Какие предметы у Вас сегодня были?

- Документоведение и библиография.

- Хорошо, покажите мне лекции. Только учтите, я смогу отличить Ваш почерк.

- Замечательно. Все лекции у меня по датам проставлены. Этих лекций у меня нет!

- Покажи конспект Вероники, у нее почерк похожий.

Девушка достала из сумки конспект одногрупницы, которая, к счастью, никогда не подписывала свои тетрадки.

- Вот, смотрите.

Профессор, не открывая конспекта, спросил:

- Хорошо, расскажите мне, о чем была лекция?

- Я не помню.

- А знаете, почему Вы не помните? Потому, что Вы на ней не были. А не были, потому что никогда там не учились. Но Вы предусмотрительно берете чужие конспекты. И врать Вы умеете мастерски.

- Что за бред? Как до такой чепухи можно додуматься?

- Он поймал тебя.

- Но я же учусь там!  Да, я пропускаю занятия, но переписываю все конспекты.

- Наверное, это его и насторожило.

- Но делать такие нелепые выводы?!  Это же абсурд!

- Ну, что же Вы молчите? Расскажите мне, для чего Вам понадобилась эта ложь? Только не врите мне, я сразу пойму.

- Вы хотите знать правду?

- А я что, непонятно выразился?

- Хорошо. Правда состоит в том, что я не могу больше жить в таком режиме. Я засыпаю на ходу, а Вы не слышите, когда я Вам говорю об этом. В конце концов, я была вынуждена пропускать лекции и приезжать домой спать. Все лекции я переписываю. Поэтому Вы не правы, я действительно учусь в техникуме.

- Но Вы обманули меня.

- Вы меня не слушаете...

- Светлана Юрьевна, Вы постоянно врете. Скажите, Вы помните, что мы с Вами позавчера проходили?

- Да, помню.

- Хорошо, – он достал блокнот, в котором принялся что-то писать. Через несколько минут он передал блокнот девушке. – Если Вы помните, то решите эту задачу. Если Вы действительно ее решите, в чем я сомневаюсь, то признаю, что ошибался в своих выводах.

- Алексей Иванович, Вам не кажется, что это называется провокацией?

- Какая же тут провокация? Я с Вами добросовестно занимался, так докажите Ваше хорошее отношение ко мне, решите задачу и вопрос будет закрыт.

Она взяла блокнот и стала изучать задачу. Потом пролистала свой конспект по пройденным темам, но не нашла ничего похожего. Потом она просмотрела все учебники и справочники, которыми пользовалась прежде, но также  не нашла ничего подходящего. Прошло два часа. Профессор внимательно наблюдал за ней и довольно улыбался.

- Ну что, Светлана Юрьевна, получается?

- Нет. Я не могу найти ничего похожего на то, что мы проходили. Может быть, дадите что-нибудь попроще?

- Куда уж проще! Любой школьник с этим справится. А Вы действительно закончили школу? Или купили аттестат?

- Это абсурд какой-то…

- Нет никакого абсурда. Сначала Вы мне показываете чужие лекции и говорите, что они Ваши. Потом Вы говорите, что закончили школу - я дал Вам школьную задачу, и Вы не смогли ее решить. Так какой вывод я должен сделать?  - он швырнул пачку сигарет, и та отлетела в конец комнаты. – Вы врете мне постоянно. Именно так Вы самореализуетесь! Поэтому заниматься Вам не нужно.

- Это неправда!

- Я оперирую фактами. Факты я Вам изложил.

- Но ваши выводы не верны.

- О, это уже оригинально! Светлана Юрьевна, Вы чувствуете, как Вы презираете мою касту? Вы говорите математику, что его выводы не верны, просто потому, что Вы так решили! Я ошибся только в одном: когда говорил, что Вы повзрослели. Вы уже постарели для науки, Вам поздно заниматься наукой! Я неоднократно говорил, что «санта-барбара» очень дорого стоит. Однажды Вы выбрали свою семью, этим выбором Вы перечеркнули свое будущее. И это был Ваш выбор. Здесь я бессилен.

- И это Вы поняли только сейчас?

- Нет, гораздо раньше. Я наблюдал и думал: вдруг я не прав? Но, как ни прискорбно, я не ошибся. С Вами бесполезно заниматься. Это, знаете, как безногого заставлять идти. У Вас нет мозга. Орган, который не используется, атрофируется, и его невозможно восстановить. Если у меня нет руки, то, как бы я ни хотел, у меня ее не будет, новая не вырастет. Да, я могу заменить ее, но функциональность протеза будет гораздо хуже.

- И чем мне мозг заменить?!

- По-вашему, это смешно?

- Нет. Расскажите тогда, что же мне делать, если мозг отсутствует?

- Он не отсутствует в буквальном смысле, просто не развит. Если Вы действительно хотите знать, что делать, то я могу дать рекомендацию. Но знаю наперед, что Вы не согласитесь.

- Смотря, что Вы предложите. Я постараюсь

- Вам заниматься нужно, как минимум, в два раза больше, чтобы убить в голове всю «санта-барбару». У Вас не должно оставаться свободного времени. Кроме того, Вам нужен надзиратель, который будет следить за Вами, и если Вы не будете выполнять его указания, он будет Вас сильно бить. Чтобы в следующий раз было страшно. Через рефлексы вырабатываются новые программы. Мне это неприятно, я не люблю бить женщин, но ради Вас я готов на это пойти.

- Нет.

- Что и требовалось доказать. Ну, так какой вывод?

- Получается, что заниматься со мной бесполезно. А если так, то я должна уйти.

- Классика: «ну, я пошла!». Конечно, это лучшее, что ты можешь сделать, чтобы добить меня.

- А как иначе? Заниматься наукой я не способна, следовательно, здесь я не нужна. Так как основная задача, поставленная Вами, не выполняется.

- Браво! Все-таки чему-то научились!

- Ну, должна же я хоть что-то усвоить. Алексей Иванович, Вы так и не ответили…

- А что отвечать? Мое мнение Вас мало волнует. Вам же все равно, что я думаю.

- Если бы мне было все равно, то меня бы здесь не было.

- Это очередная ложь. Вы сейчас готовы бежать от меня. Вас же не волнует, что я чувствовал все это время, когда Вы занимались «санта-барбарой». Вам было все равно, а вот я не мог спать, есть, мне было плохо. Я приходил в кафе, в котором ты работала, искал тебя.

- Сомневаюсь в этом.

- Конечно, ты же не способна это понять. Человек, который использует других,  не осознает тот вред, который наносит. Ты всех используешь, а потом выбрасываешь как ненужную вещь.

- Всех – это кого?!

- Ты меня использовала, Вадима Геннадьевича. Причем не так давно мне звонил мужик, который жаловался на тебя. И он мне рассказал, как ты его использовала.

- Это что-то новенькое! Очень интересно, что это за мужик такой? Как его зовут? Странно, я даже не знаю Ваш телефон, но мужик откуда-то его знает. Прямо мистика какая-то!

- Вот представь себе, он не поленился найти мой номер телефона! И звонил он только с одной целью: узнать, все ли у тебя хорошо. Просто потому, что человек очень хорошо к тебе относится. Ты привязала его к себе, также как и меня.

- И как зовут этого загадочного мужика?

- Я пообещал ему, что не скажу тебе этого. Он, будучи интеллигентным человеком, не хочет тревожить тебя. Но тебе это не понять.

- Конечно, куда уж мне! Я не верю, что Вам звонил какой-то загадочный мужик. Я никому о Вас не рассказывала, поэтому это скорее из области фантастики.

- Ну конечно, если ты не рассказывала, то узнать о тебе никто ничего не сможет! Если ты так считаешь, то значит, так и должно быть! В этом вся твоя суть!

Светлана тяжело вздохнула:

– Хорошо, что мы в конечном итоге будем делать? На предложенную схему занятий я не согласна.

- Живи здесь. Я не буду ничего от тебя требовать.

- Это мы уже проходили.

- Я действительно не буду с тобой заниматься до тех пор, пока ты сама не попросишь. Мне нужно, чтобы ты просто была рядом. Больше ничего.

- Хорошо.

*     *     *

- Забавно. Все повторяется…

- У меня тоже было ощущение, словно я слушала одну и ту же заезженную пластинку.  Это стало надоедать.

- Что было потом?

- Скандалы, истерики - стандартный набор. Его нелепые умозаключения переходили все границы, абсурдность выводов, которые он делал с уверенным видом, меня поражали. Он  был уверен, что продавщица - враг народа номер один, что все женщины – гнусные твари, которые только используют мужчин. Проститутки возводились на пьедестал, как честные труженицы. Меня клинило от этого бреда. Сначала я внимательно слушала, пыталась понять логику. Но там не было логики! Он был не в себе, я чувствовала, что он болен. И мне было обидно признавать, что это необратимый процесс. Я хотела разобраться, в чем же дело, почему он стал таким?

- Может, он таким был всегда?

- Возможно, но раньше он не показывал этого. Раньше любые поступки имели логику,  жестокую, но, тем не менее, понятную окружающим. А теперь создавалось такое ощущение, что он утратил внутренний контроль над собой, и его тень вышла на свет. Мерзкая, беспощадная, расчетливая, но, в то же самое время, глубоко примитивная. Мне было интересно в этом разобраться.  Для меня было загадкой: как талантливый человек - а он действительно таким был! - прекрасно разбирающийся в человеческих душах, настолько, чтобы их уничтожать, не смог разобраться в себе. Мне казалось невероятным, чтобы такой человек не смог распознать собственную тень и справиться с ней. Он избегал ее, за что и поплатился. Я хотела понять, что же это за человек, и почему он так привлекал меня. Мне казалось, что тогда я смогу осознать, что меня держит.

Я начала с малого. Для начала просмотрела все фильмы, которые были в его коллекции, и которым он давал положительную оценку. Мне было интересно понять его систему ценностей. Коллекция была огромная, но я добросовестно все просмотрела.

- Что это были за фильмы?

- Разные:  «Пятница 13», «Кошмар на улице Вязов», «Некромантик» и подобные им мрачные фильмы. От них меня выворачивало, но я заставляла себя это смотреть, и вскоре адаптировалась. Меня уже не пугал кетчуп, который потоком хлестал на экране. Когда в это погружаешься, то привыкаешь смотреть на такие вещи спокойно. Все извращения уже рассматриваются как пример интересной патологии. Кстати, я достаточно быстро научилась абстрагироваться и воспринимать фильм просто как движущуюся картинку. Другое дело, что это несколько меняет восприятие жестокости в реальном мире.

- Что ты имеешь в виду?

- Сейчас попробую объяснить. Дело в том, что профессор жил со своей матерью. Раньше я не замечала ее, но на этот раз смогла понаблюдать за их отношениями...

МАМОЧКА Я ТЕБЯ ТАК ЛЮБЛЮ!

Светлана заканчивала смотреть очередной фильм, второй за сегодня, и раздумывала, какой фильм станет следующим. Она побоялась обращаться за советом к профессору, так как чувствовала, что сегодня его лучше не трогать. Она видела в его глазах затаившуюся ярость, которая только и ждала повода выплеснуться наружу.

- Леша, тут счета за квартиру пришли, – послышался голос в коридоре, и в комнату заглянула старушка. Наконец-то Светлана смогла рассмотреть мать профессора, которая до этого момента так искусно пряталась во второй комнате. Девушка знала об ее существовании, но никогда с ней не сталкивалась. Невысокая, плотного телосложения женщина лет семидесяти с седыми волосами и большими пластмассовыми очками не произвела на нее никакого впечатления.

Старушка протянула квитанции:

– Куда их положить?

- Я же дал тебе денег в начале месяца. Куда ты их дела? – профессор разозлился.

- Так я их потратила, когда водопроводчика вызывала. Я же говорила тебе, – в глазах ее появился испуг.

- Опять врешь! Ты мне ничего не говорила! Ты меня что, идиотом считаешь?!

- Ничего я не считаю. Я говорила тебе, ты наверное не помнишь, – она попятилась назад, чувствуя угрозу.

Профессор вскочил и побежал за ней. Он протолкнул старушку в ее комнату, а дверь своей комнаты закрыл снаружи.  Светлана слышала, как кричит профессор, и как плачет женщина. Вскоре послышался звон посуды.

- Это же хрусталь! Оставь, изверг! – взмолилась старушка.

- Ах, хрусталь? Конечно, мамочка! - послышался звон разбитого стекла. – Я оставил, как ты просила. Ну что, будешь еще врать мне? – послышались пощечины.

- Прекрати! – кричала она.

- Конечно, прекращу. Что, не нравится?! Получай!  – снова слышались удар за ударом. – Что, забыла уже, как меня била? А вот я помню, и долги возвращаю! Мамочка, я ведь тебя так люблю! Что, не нравится, мамочка?

- Я милицию сейчас вызову!

- Вызывай, никто не будет за тебя заступаться!

- Помогите! – кричала она во все горло.

Светлану трясло, ей было страшно. Через некоторое время из комнаты перестали доноситься звуки. Профессор ушел гулять с собакой, старушка тоже ушла.

Минут через пятнадцать он вернулся. Оставил собаку на кухне и спокойно вошел в комнату.

- Ну что, ты посмотрела фильм? – добродушно сказал он, как будто ничего не произошло.

- Да.

- Ну и как?

- Скучный какой-то, – робко ответила девушка.

- Понятно. Я вот поражаюсь: сейчас в магазин зашел, и что ты думаешь? Я прождал продавщицу пятнадцать минут, пока ее величество изволило наговориться по телефону!

- Да, такое бывает…

- Морду им нужно бить. Поступать так же, как и я поступаю со своей мамой. Она, кстати, тоже продавщица в прошлом. Такие вещи вытворяла! Например, посадила моего папу.

- За что посадила?

- Мой отец был настоящим деревенским мужиком. Он, конечно, был сволочью последней, и я с ним дрался. Но ее он бил за дело. Она бегала по мужикам, разрушила две семьи, при этом устраняя лишних людей путем доносов. Она и на меня поднимала руку, до тех пор, пока я не вырос. Это страшная женщина.

- Ужас…

- Думаешь, твоя мама лучше?

- Наверное, нет.

*     *     *

- Я приняла его объяснение. Решила, что это их личные проблемы. Каждый раз я просто сидела в комнате и слушала, даже не пытаясь вмешаться.

- Разве твое вмешательство что-то изменило бы?

- Не знаю, но, по крайней мере, я бы попыталась. А так я просто сидела, и ждала, когда это все закончится.

- Что бы изменилось, если бы ты вмешалась?

- Наверное, ничего. Но дело не в этом. Я начала испытывать какую-то эмоциональную тупость. Мне было все равно, когда я слышала, как она плачет. Ни жалости, ни сострадания - ничего…

- Это защитная реакция. Сейчас как ты реагируешь на насилие?

- Негативно.

- Ну, так стоит ли винить себя?

- Это скорее не чувство вины. Просто я не могу понять, как такое возможно? Почему человек может смириться с несправедливостью, насилием, более того, признать его и даже одобрять? А иногда даже участвовать в нем?

- Такова природа человека. Это нормально. Вам не рассказывали в институте про эксперимент Зимбардо?

- Это который про тюрьму?

- Ну, в общем, да.

- Да, рассказывали.  Но мне кажется, это другое. Я же не стала надзирателем, я просто отстранилась. Хотя, наверное, механизм был тот же. Не знаю, наверное, мне тяжело это принять. Так же, как и концепции бихевиоризма, хотя они работают.

- Да, это отдельная тема. Что же было дальше?

- Профессор увидел, что меня заинтересовали фильмы, и у него появилась грандиозная идея воспитывать меня через них.

- Это как?

- Он решил показывать мне фильмы, снятые по художественным произведениям. Это называлось подготовкой по литературе. Теперь мне нужно было смотреть «Идиота», «Войну и мир», и все в том же духе.  Ему это надоело так же быстро, как и мне.

Потом он решил, что мы будем просто проводить время вместе, просматривая новые фильмы, преимущественно развивающие. Иногда это были исторические фильмы, иногда документальные. Мы вместе ходили выбирать диски, вместе смотрели. Он пытался быть любезным, внимательным, но это надоело ему тоже достаточно быстро. Теперь я была виновата в том, что он перестал заниматься наукой. Меня это уже веселило, а его злило.

- Какие все - таки странные у вас были отношения!

- А по-моему, ничего странного. Он был никому не нужный старик, и он знал, что если я уйду, то одиночество навсегда поселится в его доме. Он боялся одиночества, как всякий человек. Я видела это. Даже иногда забавлялась тем, как он пытался меня критиковать: ругал, но при этом очень осторожно выбирал фразы. Он мог поносить меня последними словами, а потом, словно ничего не произошло, рассказывать мне, как я ему дорога.  Но долго это не могло продолжаться. Рано или поздно внутренний конфликт должен был разрешиться.

Я раньше замечала, что во время кризиса он прибегал к спиртному, поэтому выход для него был очевиден. Он пил каждый вечер, это было страшно и противно одновременно. Опьянев, он говорил, что я виновница всех его бед, что меня нужно убить и тому подобное. Боже мой, как в такие минуты он мне напоминал отца! Мне хотелось кричать ему: «Остановись! Ты же убиваешь себя!», но я, как обычно, молчала, просто сидела рядом и смотрела, как он пьет. Иногда я брала собаку и гуляла по два, три часа. Просто мне было невыносимо смотреть на него.

Хорошо, что приезжали Татьяна Владимировна и его так называемый друг. Поэтому он пил лишь по вечерам, а днем пытался привести себя в порядок, хотя устойчивый запах перегара переполнял квартиру. Они же делали вид, что ничего не замечают.

- А что за друг?

- Ринад Сулейманович. Тот еще клоун.

- Расскажи мне о нем.

РИНАД СУЛЕЙМАНОВИЧ

Было десять часов утра, когда в квартире раздался телефонный звонок. Профессор не сразу его услышал. Спросонья он долго искал телефон.

- Слушаю. Когда ты приедешь? Через пятнадцать минут? Хорошо.

Он положил трубку и посмотрел на девушку. Светлана уже проснулась.

- Звонил Ринад Сулейманович. Помнишь его?

- Нет.

- Должна помнить. Мы с ним раньше общались. Хотя, возможно, это было до тебя.

- Наверное. Я это имя слышу впервые.

- Значит, сейчас познакомишься. Приберись тут немного. Он приедет с девушкой.

Светлана послушно встала с тахты и принялась убирать накопившийся мусор. Как она ни старалась навести порядок в квартире, все ее усилия были напрасны. Через день-два снова появлялись горы бумаг на столе, на полу и везде, где занимался профессор. Забитые окурками пепельницы и равномерно распределенная книжная пыль на столах повергали ее в уныние.

Минут через двадцать раздался звонок в дверь.

- Света, открой! – послышалось из ванной комнаты.

Девушка встретила гостей. Она внимательно изучила появившегося на пороге мужчину и убедилась, что действительно видит его в первый раз.

- Светлана.

-  Очень приятно, Ринад Сулейманович, а это Аня, – рядом с ним стояла пухленькая девушка. – А где Алексей Иванович? – его голос показался  Светлане спокойным и мягким. На вид ему было лет сорок, он был высокого роста, слегка полноватый. В его глазах читалась открытость и доброта. В общем, Ринад Сулейманович ей понравился.

- А я здесь, – профессор вышел из ванной комнаты, и в коридоре стало совсем тесно. – Вы раздевайтесь и проходите на кухню. Света, пойдем, завтрак приготовим.  Вы будете завтракать с нами?

- Нет, Алексей Иванович, мы с Анной только что поели. Кстати, это Анна, – девушка улыбнулась

- Здравствуйте, Анна! – галантно произнес профессор. – Ладно, проходите.

Профессор со Светланой ушли на кухню. Вскоре гости присоединились к ним. Светлана занималась сервировкой стола, профессор готовил яичницу. В этот раз она пригорела.  Ринад Сулейманович и Анна, загадочно переглядываясь, молча сидели и ждали, когда хозяева закончат с завтраком.

- Ну, какие новости? – прожевывая яичницу с черным хлебом, поинтересовался профессор.

- Да так, особо никаких. Все по-старому. С публикацией пока голову морочат, в понедельник буду выяснять, в чем проблема.  Мне Ваш совет нужен, Алексей Иванович.

- Какой именно? – оживился профессор.

- Да объявился у меня на форуме один придурок, не знаю, как от него избавиться. В изложенной теме ничего не понимает, но зато имеет собственное мнение.

- Ну,  это классика.  Ведь как говорят учительницы литературы?  «Выражай свое мнение». Не важно о чем произведение, главное, чтобы свое мнение имелось!

- Ну да. Логика там напрочь отсутствует. Любые аргументы не воспринимаются – он постоянно пытается перевести дискуссию в эмоциональное русло.

-  Понятно. Ладно, сейчас кофе допью и напишу тебе ответ, чтобы он отстал…

*     *     *

- Я, кстати потом, ради интереса зашла на его форум. Очень долго смеялась.

- Почему?

- Ну что ты, это же форум гения, до которого нам расти и расти! Чтобы он снизошел до разговора с тобой, необходимо окончить школу и доказать ему свои знания, иначе о возможности общения с великим гуру можно забыть!  Так было смешно читать его посты, написанные Ивановым. Там он и великий математик, и биолог, и медик, и химик… В общем, одно слово – гений!

- А на самом деле?

- На самом деле он был способный человек. Весьма начитанный, но по сравнению с Ивановым - весьма посредственный ученый, мнящий себя великим гением. Дружба с Ивановым была выгодна ему. А Иванову ничего не оставалось, кроме как согласиться на такую дружбу. Больше у него никого не было. Кстати в то время «гении» прямо таки тянулись к нему, незнаю, раньше, я  не замечала, чтобы его так открыто использовали. Больше того, он понимал это, но соглашался выполнять такие просьбы. Правда, иногда вредничал. Был один такой, Тетешкин, по-моему, имя не помню. Он появлялся у профессора, когда ему была необходима научная статья, чтобы поддерживать великий статус ученого. Потом я узнала, что у него свой собственный   Центр экспериментальной парапсихологии и народной медицины "Развитие". Почитай на досуге, великий человек.

Она смеялась. Мне казалось в ее словах было злорадство, причиной которого была глубокая обида.  Мне показалось это удивительным.

ВЕЛИКИЙ УЧЕНЫЙ

На часах было одиннадцать вечера. Светлана ждала, когда приедет профессор. Каждый четверг он уезжал преподавать статистику у кого-то на квартире. Частенько он возвращался с Ринадом Сулеймановичем,  но в этот раз с ними приехал еще один человек. Его лицо показалось девушке знакомым. Он был невысокого роста, толстый, с маленькими заплывшими глазками, которые сразу показались Светлане лживыми, поскольку бегали так, что за ними невозможно было уследить.

Было видно, что гость себя здесь некомфортно чувствует - он все время ерзал, пытаясь сесть поудобнее на стуле.

- Ну что, какая теперь статья нужна? – с иронией спросил профессор.

- Ну, Алексей, мне нужно что-нибудь на конференции показать. Дай ерунду какую-нибудь; главное, чтобы формул было побольше, чтоб разобраться не могли, – гость улыбнулся, но ответных улыбок не увидел.

- Сергей Игоревич, сам-то ты сможешь разобраться, если я тебе дам что-нибудь с формулами?

- Ну, ты же мне объяснишь…

- Даже если я тебе объясню, ты же все равно не поймешь. Хорошо, почитай, что такое логарифм, я тебе дам старую работу, которую со студенткой писал.

Мужчина послушно взял справочник и принялся искать в оглавлении логарифмы. Целый час он с невозмутимым видом переписывал содержание справочника в ежедневник. Девушка с улыбкой наблюдала за этим, профессор переглядывался с ней и улыбался в ответ.

- Света,  включи компьютер.

Девушка выполнила его просьбу. Профессор сел на табуретку и принялся искать в папке с файлами необходимую работу. Минут через пять старый струйный принтер послушно заскрипел, пропечатывая страницу за страницей. Когда печать закончилась, профессор соединил листы скрепками и отдал их Сергею Игоревичу.

- Работа простенькая, школьного курса математики будет вполне достаточно, чтобы ее понять. Но боюсь, что ученые не поймут, так как программу школьного курса так и не изучили. Зачем великим на это время тратить? Правильно, Сергей Игоревич?

- Ну да, – тот улыбнулся, убирая работу в кожаный портфель.

- Не торопись. Мне нужно, что бы ты понимал, о чем идет речь. Потому, что только великим не обязательно знать, о чем их научных работы. Мы с тобой к этой категории не относимся. Давай я тебе пару примерчиков дам, чтобы с логарифмами не было проблем.

- Алексей, давай, только у меня времени мало. Мне нужно будет вставать в шесть утра.

- Не переживай, это не займет много времени, – профессор написал пару примеров на листке и протянул его собеседнику.

Мужчина взял листок. Было видно, что он волнуется - лист очень скоро стал мокрым от его потных рук.  Минут тридцать он решал: открывал справочник, делал умное лицо, качал головой, и закрывал справочник. Вскоре его сияющая улыбка готова была рассказать о триумфе. Он решил примеры с логарифмами! Протянув листок профессору, гость в очередной раз поудобнее уселся на стуле.

Профессор принялся исправлять шариковой  ручкой неправильные решения. В итоге оказалось, что все решения неправильные.

- Вот смотри, как правильно это решить, – профессор взял чистый листок, переписал примеры и принялся подробно объяснять, попутно записывая решение.  Мужчина, как провинившийся школьник, послушно сидел рядом и понимающе кивал головой. Через пять минут он со всеми распрощался и, очень довольный, поспешно ушел.

*     *     *

- Да, забавно…

- Даже очень, особенно когда читаешь на сайте о его великих достижениях, которыми он хвастается. Кстати, там даже есть отдельная вкладка, где можно ознакомиться с работами Иванова и Тетешкина. Строгий научный язык и обилие формул создают поистине грандиозное впечатление. Наверное, если бы я не видела все своими глазами, мне бы этот человек действительно  казался великим. Особенно после прочтения статьи о нем, приведенной на том же сайте, возникает желание бежать к великому гуру и преклонить перед ним колени, чтобы он научил меня, нерадивую, правильно жить.  Интересно, сколько же еще в мире таких ученых? Наблюдая за преподавателями в своем институте, я пришла к выводу, что их большинство.  Преподавателей, которые дают реальные знания, можно по пальцам пересчитать. В основном же большая часть преподавателей - это люди, которые могли бы со мной за одной партой сидеть. Так как читать по бумажке или по книжке я тоже умею.

- Как ты категорична…

- Возможно.

- И что было дальше?

- Ты все время задаешь мне один и тот же вопрос. Перефразируй его, что ли… а то однообразие немного утомляет, – Светлана рассмеялась.

- Хорошо, – я на минуту задумалась, подыскивая формулировку, и она снова засмеялась. Наверное, мое сосредоточенное лицо развеселило ее.

- Успокойся, можешь продолжать задавать этот вопрос без изменений. Я просто дурачусь, ведь ты так серьезно меня слушаешь, словно я тебе трагедию Шекспира рассказываю! Ну же, расслабься!

- Хорошо, тогда рассказывай,  – я  тоже улыбнулась.

- Каждый день я наблюдала, как он пишет работы Ринаду. Тот частенько появлялся осведомиться о результатах. Периодически приходила Татьяна Владимировна, которая часто уходила от профессора в полном расстройстве. Он умышленно тормозил ее работу, это было видно. Вечерами он выпивал бутылку портвейна и ложился спать. Мне было жаль его. Я видела в его глазах боль, которую он пытался держать глубоко в себе.

У него никого не было. Ринад использовал его, Татьяна Владимировна бросила. Оставалась я. Он не мог смириться с тем, что мне не суждено было стать его «идеальной картинкой».  И не мог отказаться от всех этих отношений, у него не осталось выбора. Ему казалось, что он попал в ловушку.

Я хорошо помню случай, после которого он сломался окончательно. Ему было уже все равно когда пить - днем или вечером.

ЗЕЛЕНЫЕ ЧЕЛОВЕЧКИ

На выходных профессор высказал желание поехать за город, отдохнуть.

- Я уже позвонил Ринаду, он должен сейчас подъехать.  Собирайся потихоньку.

Девушка достала большую сумку и аккуратно сложила необходимые вещи.

В эти выходные Ринад Сулейманович  приехал с новой спутницей. Даме было сорок с небольшим. Размер одежды она носила пятьдесят шестой, не меньше. Но при этом женщина была совершенно без комплексов, что периодически повергало в шок Светлану. Профессор постоянно пытался поддеть, обидеть эту женщину, но, похоже,  Ринад Сулейманович  позаботился и об этом, предупредив ее заранее о странностях попутчика. Поэтому она не обращала на него никакого внимания, чем еще больше выводила его из себя. Он злился и срывал свою злость на Светлане.

Когда они вдвоем с профессором собирали байдарку, вдруг раздался знакомый голос:

- Алексей Иванович! Здравствуйте!

Светлана  и профессор обернулись и увидели  стоящего рядом Вадима Борисовича. Он держал за руку обворожительную блондинку. Светлана внимательно рассматривала молодого человека. Он выглядел совершенно другим. Теперь он больше стал похож на современного мужчину. Короткая стрижка так не вписывалась в то воспоминание, которое бережно хранила девушка, поэтому его новый облик не понравился ей.

- Вот и он потерян безвозвратно... Зачем он это сделал? Он же был так прекрасен! Зачем он изуродовал себя?

- А ты хотела, чтобы все оставались такими, как ты их запомнила?

-  Почему бы и нет? Тогда профессор был другим, и Вадим Борисович был красивым! А сейчас профессор больше напоминает старика, Вадим Борисович - попсового мальчика с гламурной девочкой. Зачем? Почему? Неужели они не видят, какими отвратительными стали? Зачем они довели себя до такого? Это безумие!

- Вовсе нет. Может, они стали такими, какими на самом деле всегда были? Может быть, они просто сняли маски и прекратили игру в образы, которую, кстати, ты так и не желаешь заканчивать.

- Я не хочу этого!

- Боишься увидеть себя такой, какая ты есть? Тебе не кажется это лицемерием?

- Нет!

-Это глупо.

Профессор расспрашивал молодого человека о том, чем он теперь занимается. Тот рассказал, что после окончания университета пытался устроиться по специальности, но оказался никому не нужен. Теперь он нашел  хорошую работу - занялся продажей чистой воды. Также он поделился, из каких источников эту чистую воду добывают. Оказалось, что никаких различий между водопроводной водой из-под крана и чистой водой в бутылке нет, за исключением стоимости.

Профессор презирал своего когда-то лучшего учениказа малодушие. Он подавал такие надежды, а потом просто все бросил. Горечь сжигала его изнутри: не осталось ни одного ученика, который занимался бы наукой. Он зря потратил столько лет и сил на пустышку.

Девушка Вадима Борисовича, как оказалось, была осведомлена о достижениях профессора. В ее глазах читался неподдельный интерес, но Светлана распознала его. Она столько раз видела этот взгляд, который говорил: «Ты действительно так хорош в постели?».

Профессор перевел взгляд на Светлану.

- Видишь, кто у меня здесь? – обратился он к Вадиму Борисовичу. Тот дружелюбно, как старой знакомой, улыбнулся девушке. На данный момент его больше беспокоило странное поведение его очаровательной блондинки. Он не мог поверить собственным глазам, поэтому, когда блондинка стала настойчивой, он схватил ее за руку и, быстро попрощавшись, увел в неизвестном направлении.

Вечером, когда сплав на байдарках закончился, и они грелись у костра, профессор повздорил с подругой Ринада Сулеймановича. Он стал яростно доказывать бездоказательность ее утверждений.

- Откуда вообще такие данные? Вы что, проводили исследование? У Вас есть численное доказательство, что данный препарат способен излечить эту болезнь?!

- Нет, я исследований не проводила. Но знакомый врач мне его посоветовал, – испуганно ответила она.

- А врача как зовут? Баба Нюра? Что за врач? Какая у него научная степень? Вы понимаете, что разговариваете с ученым и несете такую чушь?!

- Нет, не Баба Нюра! – женщина начала заводиться, но Ринад Сулейманович положил руку ей на колено и взглядом показал, что не стоит спорить. Она утвердительно кивнула.

- Все понятно. Знаете, я могу со стопроцентной уверенностью сказать, что диплом у Вас купленный! Вы размышляете на уровне девочек из ПТУ!

Женщина не выдержала, вскочила и убежала в палатку, но профессор не унимался и кричал ей вслед:

- И ведете Вы себя как ПТУшница!

- Алексей Иванович, ну зачем вы так? – спросил Ринад Сулейманович.

- А ты не понимаешь, как она тобой манипулирует?

- Алексей Иванович, я взял ее только на выходные. Дальше мы с ней  распрощаемся и все. Пусть ведет себя так, как ей хочется. Основную функцию, ту,  для чего ее взяли, она выполняет успешно.

- Твой гуманизм тебя погубит. Нельзя так с ПТУшницами поступать. Не заметишь, как подставу тебе сделают.

- Не успеют.

Ринад Сулейманович удалился в палатку утешать женщину.

Из палатки доносились всхлипы и истерические возгласы:

- Он больной! Я больше не желаю рядом с ним находиться! Завтра же отвези меня в город!

- Но сегодня только пятница. Мы еще завтра целый день планировали провести за городом.

- Мне все равно! Я не хочу с этим психом общаться! Он болен! Ты что, не понимаешь этого?

- Понимаю.

- И что?!

- Ничего.

Вскоре всхлипы утихли и послышались любовные стоны.

Профессор сидел у костра и не давал ему погаснуть, подбрасывая ветки в огонь. Светлана уже засыпала рядом с ним, сидя на бревнышке.

- Иди, ложись, – он потрепал ее за плечо.

- А Вы?

- А я потом приду. Мне нужно  подумать над теоремкой.

Она послушно ушла в палатку, и уже оттуда услышала шорох раскрывающегося рюкзака, потом знакомый булькающий звук. Светлана сразу поняла, что он пил. Потом она убедилась в своей догадке, когда профессор залез в палатку. От него пахло перегаром. Он прижался к девушке и начал ласкать ее.

- Не нужно. Вы пьяны, Алексей Иванович…

- Да, пьян. И что?

- Я не хочу с Вами пьяным заниматься сексом.

- Какая разница?

- Огромная.

- А если я тебе заплачу?

- Что?!!

- Ну, я могу тебе заплатить, я в городе так делал. Девушки с удовольствием соглашаются.

- Вот в городе и платите тем, кто соглашается!

Светлана кипела от ярости. Как он смеет ей, которая всегда была с ним, предлагать деньги за секс?! Как он может говорить ей про распутных девок, которые спят с мужчинами только ради денег? Как он мог сравнить ее с ними?!

Утром Ринад Сулейманович  попытался разбудить профессора. Задача была не из легких. Он стоял рядом с закрытой палаткой и звал:

- Алексей Иванович!

В ответ раздался лишь храп. Через несколько минут от настойчивого голоса Ринада Сулеймановича проснулась Светлана и стала будить профессора. Он  недовольно повернулся на другой бок, но она продолжала его толкать. В конце концов, он воскликнул:

- Что такое? Что ты меня толкаешь?!

- Ринад Сулейманович Вас зовет.

- Алексей Иванович, можно Вас на минутку?

Заспанный профессор выполз из палатки. Они отошли на некоторое расстояние и стали тихо о чем-то говорить. Светлана пыталась догадаться, о чем идет речь, слушая возгласы профессора:

- Ну и пошла она! Это же ПТУшница!

Снова послышался тихий шепот Ринада Сулеймановича, а потом профессор примирительно произнес:

- Ладно, хорошо.

Светлана вылезла из палатки. Солнышко согрело ее после холодной ночи. Птицы радостно щебетали, игривый ветерок трепал волосы. Девушке очень хотелось убежать от всех в этот чудесный мир, найти какую-нибудь поляну, лечь на зеленую траву и слушать пение птиц, вдыхая аромат полевых цветов. Но реальность настойчиво требовала вернуться обратно.

Профессор закашлялся от очередной сигареты, недовольно бросил ее на землю и полез в походную сумку за газовой горелкой.  Светлана сидела рядом с ним и наблюдала. Минут через пять появилась избранница Ринада Сулеймановича. Она села напротив и с вызовом смотрела прямо в глаза профессору.

- Доброе утро, – еле слышно проговорил он.

Вздох облегчения вырвался из ее груди.

- Доброе. Погода хорошая!

- Да, отличная. Сейчас позавтракаем и отправимся дальше на байдарках. Там такие красивые места впереди, Вы себе и представить не можете!

- Как интересно! Но к вечеру мы должны приплыть к какому-нибудь населенному пункту. У меня дела в городе, – она улыбалась ему. Так ведут себя победители. Она знала, что выиграла этот поединок.

Профессор помолчал некоторое время, затем снова чуть слышно произнес:

- Конечно, мы так и собирались сделать. У нас тоже полно дел в городе.

Светлана в изумлении наблюдала за их разговором и поведением. Как профессор вдруг стал таким мямлей? Раньше он заставил бы эту женщину добираться самостоятельно до города после громкого скандала! А сейчас он соглашается со всеми ее манипуляциями. Это невероятно! Где ее профессор? Она видела, как он позволял себя унижать и соглашался на это. Зрелище было отвратительным.

Вечером они вернулись в город. Профессор был молчалив. Как только они приехали, он пошел в магазин за продуктами, отказавшись от компании Светланы.  Она знала, что продукты – это предлог.

- Ну  вот, он опять придет пьяным!

- Здравствуй,  папа…

- Да, история повторяется, и я опять ничего не могу сделать. Как и тогда.

- А почему ты решила, что это вообще в твоих силах?!

- Предлагаешь  последовать примеру мамы? Отказаться от него? Снова бросить?! Нет, я ей этого до сих пор простить не могу, а сама тем более не буду поступать так же!

- И что ты сделаешь?

- По-крайней мере, я его не брошу.

- И что? Что будет дальше?

- Ничего не будет.

- Вот именно! Ничего. Или – никого.

- Нет, он не сможет сделать этого...

- Сомневаюсь. Ты действительно считаешь, что он не прибьет тебя, когда крыша совсем поедет?

- Нет. Он не сможет. Если он хоть один раз ударит меня,  я уйду.

- Это неправда.

- Мне лучше знать. Я не позволю ему причинить мне вред.

- Ну конечно, то, что он тебя морально разрушает - это не вред! То, что ты смирилась с ролью прислуги при господине – это нормально! Разве это называется любовью?!  Абсурд…

Входная дверь скрипнула. Профессор прошел в комнату. Отвратительный запах перегара, который от него шел, убедил девушку в правильности ее догадки. Светлане хотелось плакать от бессилия. Хотелось кричать: «Ну что ты делаешь с собой! Ты же убиваешь себя! Зачем?! Зачем ты это делаешь? Ведь можно жить совсем по-другому! Ты же сильный, умный, ты не такой, как все!».

Профессор переоделся, громко рыгнул, вышел коридор и направился на кухню. Вскоре оттуда послышался звон граненых стаканов.  Светлана с ужасом ждала его в комнате, прислушиваясь к каждому шороху, доносившемуся с кухни.  Через полчаса он, шатаясь, пришел в комнату, завалился на тахту и закурил.

- Я недавно смотрел фильм про зеленых человечков.

- Какие зеленые человечки? Он бредит, что ли?!

Профессора молчание девушки ничуть не смутило, и он продолжил:

- Ну, так вот. Эти зеленые человечки – пришельцы. Они прилетели на нашу планету и поначалу вели себя вполне добродушно по отношению к людям. И те приняли их, поделились всем, что у них было. Но знаешь, что было потом?

Светлана не ответила.

- Они убили все человечество, потому что посчитали нашу расу отсталой. Они решили нас уничтожить, поскольку все равно через некоторое время это должно было сделать само человечество. Они просто решили ускорить этот процесс, чтобы поселить на Земле новую расу. Более совершенную и умную. Все это правильно, но ведь они не дали людям ни малейшего шанса  все изменить.

Так вот, зеленые человечки - это ты и Ринад Сулейманович.

- Это бред! Ну зачем было так напиваться?!

- В этом что-то есть…

- В зеленых человечках?!

- Что это значит? – спросила Светлана.

- То и значит. Ты поступаешь точно так же. Сначала ты приходишь ко мне, и мне становится хорошо. Но как только я к тебе привяжусь, ты начинаешь видеть мои слабости и уходишь. Ты уничтожаешь меня! Я же готов был тебе все отдать, все, что у меня есть. Я пытался дать тебе любые возможности. А что делала ты? Ты просто пользовалась мной, а когда тебе надоедало, ты уходила. Вы все используете меня! Я для вас раб, которым вы можете вертеть, как вам хочется. Ты думаешь, я не знаю, зачем ты пришла снова?

- Ну и зачем?

- Тебе нужна моя квартира. Ты хочешь уничтожить меня и забрать мое имущество.

- Он СПЯТИЛ! Неужели он верит в этот бред?!

- Ага, а ты там нафантазировала любовь! Видишь, как он ценит твою любовь и собачью преданность? Смешно! Обалдеть! Нужно же  до такого додуматься!

- Он действительно считает, что я его использую?

- А разве его слова можно понять как-то по-другому?

- Это бред! – негодовала девушка. Но профессор не заметил ее обиды.

- Нет, не бред. Ты знаешь, что мне немного осталось, и ты всеми силами пытаешься ускорить процесс.  Я должен был давно от тебя отказаться, сразу же, как только познакомился с тобой. От тебя одни несчастья. Ты принесла мне столько боли!

- Не Вы ли сами ее себе принесли? Может быть, хватит этой ерунды?

- Нет, Светлана Юрьевна, в том-то и проблема, что это не ерунда. Я вижу, как Вы мной манипулируете. Так же и Ренад поступает. Вы с ним одинаковые. Вы входите в доверие и уничтожаете, и делаете это весьма искусно! Вы - зеленые человечки!

- Мы?! Да мы единственные, кто о Вас заботится и потакает всем Вашим капризам! И после этого мы - зеленые человечки? Хватит! – слезы покатились по щекам Светланы. Ей было очень больно. – Это Вы! Вы сами – зеленый человечек! Вы уничтожаете всех, кто о Вас заботится! Всех, кто Вас любит!

- Довольно истерик. На меня не действует твоя игра. Я знаю, как ты умеешь играть с эмоциями и словами, но я вижу то, что не видишь ты сама. Я понимаю в тебе больше, чем ты способна себе признаться.

- Иногда это правда. Но сейчас, с первого до последнего слова – это ложь! Я пришла сюда, чтобы быть всегда рядом и поддерживать Вас.

- Да не нужно оправданий! Я не верю. Знаешь, зачем Ринаду это все? Зачем он приезжает ко мне? Знаешь, зачем он готов с утра до вечера таскать мне баб? И ему все равно, что я с ними сделаю - я могу убить любую, и он поможет избавиться от тела. Для него важна только ученая степень. Ученый! – он рассмеялся.

- Но разве это не Ваш выбор - общаться с ним? Вы выбрали и приблизили этого человека. Значит, Вас это устраивает!

- Да, ты многому научилась. Ты применяешь мое оружие против меня, молодец! Что я еще могу сказать? Отлично, ты все делаешь правильно! – он рассмеялся.

- Это не оружие. Это правда!

- Правда? Нет такого понятия «правда», наивная, маленькая девочка!

- Хорошо. Констатация факта.

- Да, я его приблизил. Потому, что все остальные меня предали. Они сбежали, как только я ушел из университета. Где эти студенты? Диплом, который дался с таким трудом, взять и положить на полку! И он прав: им теперь действительно подтереться можно! Он больше никогда не станет ученым! Все мои труды он взял и уничтожил! Ты сделала то же самое. Вы только пользуетесь, ничего не давая взамен!

- Неправда!

- Как бы я хотел, чтобы это было неправдой! Но увы, это так! Теперь можешь не притворяться, я знаю, зачем ты здесь. Я должен был выкинуть тебя на улицу, но я не могу. Я к тебе привязался, и в этом моя слабость. Я не хочу, чтобы ты уходила, мне нравится, когда ты со мной. Я хочу, чтобы ты была рядом.

- Но я же рядом!

- Я знаю, что ты думаешь. Ты ищешь способы избавиться от меня.

- Он рехнулся, это точно!

- Но в этом есть и доля истины…

- В чем? В том, что он рехнулся? Несомненно!

- Нет. Он действительно никому не верит.

- Тоже мне новость! Он помешался на себе. Только он и его страдания - а что он с остальными делал?!

- Ну, вот, из-за этого  он и остался один.

- Я понимаю тебя. И я хочу жить, хотя сейчас все меньше и меньше. Я перепишу на тебя свою квартиру. Я тебе ее подарю.

- Да он с ума сошел! На фига мне его квартира?

Он взял лист бумаги, сел, и  начал писать что-то неразборчивое. Потом швырнул листок в лицо девушке:

-Ты этого хотела?! На, забирай! Все забирай! Мне ничего не нужно! Ты примитивное создание! Тебя только материальное интересует! Но у меня нет денег! Да, я нищий! Я нищий! – он кричал, и слезы катились по его щекам.- Я, который имеет не один десяток научных работ! Я ученый, зарабатываю меньше чем уборщица! Я нищий! Когда у меня были деньги, такие как ты, толпами ко мне ходили! Вам всем только одно нужно! Вы животные!  Я пью, чтобы не видеть этого! Я не могу больше это терпеть,  – он вскочил с тахты. Светлана испугалась его безумного взгляда. Она поняла, что сейчас лучше ничего ему не говорить, это опасно.

– Вот тебе доказательство! Забирай мою квартиру, мне ничего не нужно!

Минуту он стоял и в упор смотрел на Светлану. Казалось, он хотел, но не решался ударить ее. Девушка со страхом смотрела на него, ожидая чего угодно.

– Животное! - профессор ушел на кухню, оттуда снова послышался звон стаканов.

- Блин, да ему Оскар нужно дать за такую игру! Ну, надо же - завещание оставил! Угораздило же его  такую чушь придумать!

- Он не решился меня ударить. Он не смог!

- Сейчас не решился, потом решится. Это дело времени.

- Нет!

- Да, наивная девочка!

*     *     *

- Ты отдала ему листок с его завещанием?

- Нет. Я положила его на стол, а с утра увидела в пепельнице оставшиеся от него обрывки. Меня это развеселило. Он испугался.

- Понятно. А если бы он не разорвал этот листок, ты бы вернула его?

- Ты сомневаешься? – улыбнулась она. Я пожала плечами. – Конечно, отдала бы.

- Понятно.

- Что было дальше? – опередила меня Светлана. Сегодня она все время шутила, раньше я не замечала за ней такого.

- Да.

- Я пересмотрела все фильмы в его коллекции. Естественно, без особых результатов. Бесконечное насилие на экране мне ничего не сказало. Потом случайно я наткнулась в его собрании на фильм, который смотрела давным-давно.

- Что за фильм?

- «Молчание ягнят». Когда я посмотрела его в первый раз, мне он не понравился. Я спросила мнение профессора об этом фильме.

ТЫ ТЕПЕРЬ ГАННИБАЛ

- Алексей Иванович, а что у Вас в коллекции делает фильм «Молчание ягнят»? Что в нем интересного?

- О, это великолепный фильм!

- Почему Вы так считаете?

- Там такой персонаж есть замечательный - Баффало Билл. Просто прелесть! Обожаю его. Да и Лектер тоже душка. Но все-таки самый утонченный и изысканный персонаж – это крошка Микс. Там столько хороших образов, потому этот фильм заслужил место в моей коллекции.

- Да?

- Посмотри, сама поймешь.

Светлана вставила диск в дисковод. Угнетающая, не оставляющая надежды музыка послышалась из колонок. Профессор выключил свет и сел рядом с девушкой смотреть фильм. Периодически он комментировал те или иные действия киногероев:

- Оно натирает лосьоном кожу – видишь? Абсолютно правильная формулировка: оно!

Фильм длился около двух часов, но Светлана смотрела, не отрываясь. Ее сосредоточенный взгляд рассмешил профессора. Когда фильм закончился, он спросил, внимательно наблюдая за реакцией девушки:

- Ну как, понравился?

- Еще как! Потрясающий фильм! А второй части нет?

- Есть. Это самый сильный фильм. Следующий на порядок слабее. В него «санта-барбару» напихали.

- Я хочу посмотреть!

- Ладно, ладно, хорошо. Найди диск «Ганнибал».

Через некоторое время начался просмотр второго фильма. Профессору очень не нравилась Кларисса, он все время обращал на это внимание Светланы.

- Видишь, как она хамит? Человек обращается к ней, хочет помочь ей, а она ему: «я разговаривала не с Вами, в противном случае я бы повернулась бы к Вам!».

Светлана улыбалась. Ей было непонятно, почему он так не любил этого персонажа.

- Опять хамит, ну посмотри же! Какая гнусная баба!

- Вот оно! То, что я искала. Кларисса! Да, я стану такой. Удивительная девушка!

- Опять началось…

- Но ведь именно такие отношения  у меня с профессором!

- Бред какой-то…

- Вовсе не бред. Профессор ненормален, это любой подтвердит. Но она не боится с ним общаться. Она изучает его! Это игра!

- Прощай,  Лолита – здравствуй, Кларисса?

- Но ведь это поразительное сочетание! Он не подпускает ее близко, но в случае опасности помогает ей.

Внутренний собеседник замолчал. Казалось, он смирился с новой игрой. Иногда упрямство Светланы не знало границ - если была поставлена какая-то цель, то приходилось с ней соглашаться. Потому, что сопротивляться было бесполезно. Со временем позиция собеседника менялась. Внутренний критик взрослел. То, чего раньше он требовал от девушки, становилось для него примитивным; в то же время сама девушка не желала отказываться от того, на что когда - то в прошлом с таким трудом согласилась.

Вскоре профессор  смирился с ролью Ганнибала. Его она не вдохновляла, он пытался сопротивляться, но, в конце концов, смирился с новой, навязанной ему игрой. Он понимал, что Светлане так легче рассматривать их отношения, поэтому согласился пойти на такую жертву.

*     *     *

- В чем заключалась новая игра?

- Это было забавно. Я даже подумать не могла, что это будет так заразительно. Вскоре профессор вжился в новый образ. Он рассказывал на лекциях по статистике о Ганнибале, искал в нем похожие черты. Мне захотелось попробовать бараньих мозгов, и все его ученики искали в магазинах бараньи мозги. Они собирали информацию о Ганнибале, о том, как снимался фильм и кто послужил прототипом. Появилось новое правило: цитировать фильм в подходящих случаях. В основном, в ход шли фразы Ганнибала или Баффало Билла. Это было весело! – она рассмеялась.

- Да уж…

- «Да уж, дурдом!» - ты это хотела сказать? – я кивнула головой в знак согласия. – А меня это забавляло. Взрослые люди заразились этой идеей и всерьез стали сравнивать профессора с Ганнибалом. А я изучала новую модель поведения, которая, как мне казалось, должна была помочь мне адаптироваться в новых условиях. Модель Лолиты уже не работала, я выросла из нее. Да и сама Лолита меня перестала устраивать - теперь она казалась мне какой-то примитивной, глупой. Мне же хотелось развиваться дальше, и я выбрала Клариссу. Она была взрослой, целеустремленной, сильной  девушкой, и мне кажется, именно поэтому профессор негативно отзывался о ней. Она стала моим новым эталоном, образцом для подражания, который позволял мне дальше развиваться. Я мечтала стать такой же, как она. Книгу я перечитала пять раз, и не могу сказать, сколько раз я смотрела снятый по ней фильм. Наверное, не меньше ста раз. Да и сейчас я иногда пересматриваю его, мне нравится этот образ. Хотя сейчас я вижу ее глубокую травму, но ведь именно это и сближало ее с Лектером.

- То есть, она до сих пор остается твоим образцом для подражания?

- Ну что ты, это уже в прошлом. У меня теперь новый персонаж для изучения.

- Что за персонаж?

- Я сама. Впрочем, мы отвлеклись. Итак, я пересмотрела свои жизненные ценности и поняла, что нужно все кардинально менять. У меня появились цели: найти работу – Кларисса была всегда самостоятельна и независима, поступить в институт – Кларисса была хорошо образована.

Вот здесь и начались чудеса. Профессия библиотекаря не очень котировалась в то время, как впрочем, и сейчас, и это немного расстроило меня. Я решила найти работу по специальности, но такую, за которую мне не было бы стыдно. Как раз тогда у нас в техникуме была практика, и меня распределили в библиотеку Академии наук. Это был подарок для меня! Естественно, я там и осталась работать.

Затем я начала просить профессора позаниматься со мной, а также попросила разрешение присутствовать на его лекциях по статистике.

- Зачем?

- Мне было интересно, справлюсь ли я с этим. Новый образ заставлял меня меняться. Кларисса не боялась трудностей.  Профессор сначала не поверил, что я действительно хочу заниматься. Устроил мне маленькую проверку. Прочитал мне лекцию, которую читал своим ученикам, дал задачу. И я, к его удивлению, решила ее. После этого он разрешил мне приходить на лекции.

- Невероятно!

- Точно. Я сама была в шоке, – Светлана рассмеялась. - Теперь у меня была престижная работа в библиотеке Академии наук, у меня появилось право ходить на его лекции. Мне казалось невероятным то, что так быстро все поменялось. Я ходила на эти лекции с гордо поднятой головой – да, нужно было тогда меня видеть. Наверное, на моем лице можно было прочитать что-то вроде: «смотрите, я не хуже Вас. Я могу заниматься наравне с Вами!». Как же это было наивно и по-детски!

- Забавно. Расскажи мне про эти лекции.

- Хорошо.

СТАТИСТИКА

В шесть часов вечера профессор и Светлана сели в машину Ринада Сулеймановича и поехали в центр города.  Простояв некоторое время в пробке, они благополучно прибыли в пункт назначения. Когда они вошли в квартиру, на часах было без пятнадцати семь. Их встретил мужчина невысокого роста, на вид ему было около пятидесяти. Внешность его располагала к себе: приятное лицо, на котором уже были видны морщинки, седые виски, а больше всего Светлане понравился его отзывчивый взгляд. От него не исходила угроза, только спокойствие. Его звали Юра. У него была отдельная однокомнатная квартира в центре города, он был одинок. Кроме маленького котенка у него больше никого не было. До встречи с профессором жизнь его проходила весьма прозаично. Он работал дворником, был женат, и после работы часто приходил домой пьяный, чем вызывал гнев супруги. После встречи с профессором все изменилось: он развелся, работу не бросил, но перестал пить. Теперь у него появился кумир, и он выполнял все, что скажет профессор. Девушка видела, каким покорным и преданным взглядом он смотрел на учителя. Казалось, он боготворил этого человека.

Юра предложил гостям чай.

- Да, пожалуй, я выпью. Еще есть время, пока народ соберется. Света, ты будешь чай?

- Нет, спасибо.

Девушка словно кошка осторожно осматривала помещение. Небольшая комната с балконом вызывали у нее противоречивые ощущения. Чувство одиночества, которое было везде, и в противовес ему – невежество и глупость. Как будто здесь старались уничтожить естественную потребность в общении и заменить ее школьными учебниками по математике. Светлана внимательно изучила книжный шкаф и была удивлена: в основном, там стояли школьные учебники по естественнонаучным дисциплинам. Хозяин  гордился своей немногочисленной библиотекой.

Потихоньку на лекцию стали приходить ученики. Это были люди разных слоев, с разным образованием, в возрасте от тридцати лет. Девушка внимательно рассматривала каждого приходящего. Одна женщина вызвала у нее неприятные ощущения. Она   мельтешила перед профессором, все время стремилась рассказать то, что непременно понравится учителю. Она заискивала перед ним, и в ее глазах читалось восхищение ученым. Девушка сразу нарекла ее про себя Дурой. После этого она стала давать каждому новому участнику имя, по которому ей легко было запомнить всех этих людей. Вторую женщину она назвала Жертва.

- Света, познакомься. Это Маша, – профессор показал в сторону Жертвы, и девушка улыбнулась этой женщине с затравленными глазами. Весь ее вид говорил: «да, я ничтожество. Я люблю этого ненормального и ничего не могу с собой поделать. Я согласна на все ради него».

В памяти вдруг всплыл образ женщины, про которую рассказывала Таня. Той, что ходила вместе с профессором в поход и жестоко поплатилась за это.

- Боже мой, что она тут делает? Как же так?

- А что не так?

- После всего, что он с ней сделал…

- И что? Я знаю еще одну такую преданную. Дать зеркало?

- Но он не делал со мной таких вещей!

- Это вопрос времени. Тем более, ты сама от этого убежала, помнишь? А ведь такая перспектива была и у тебя.

- Он не сделал бы со мной такого!

Ответа не последовало.

Девушка внимательно разглядывала собравшихся. Ей казалось нереальным все происходящее. Как-то глупо и абсурдно смотрелась Дура, которая прилежно записывала каждое слово профессора, включая его пошлые шутки. Когда она не успевала записывать, то останавливала учителя и переспрашивала. Окружающие, похоже, привыкли к ее манере, поэтому терпеливо ждали.

В центре комнаты стоял стол, за которым сидел профессор. Напротив него сидело несколько человек. Светлане показалось, что это места для приближенной свиты профессора. Там сидели Ринад Сулейманович, Юра, иногда Татьяна Владимировна, которая изредка приезжала на лекции. Позади стола стоял диван, на котором располагались остальные участники.  Светлана выбрала себе место в уголке между диваном и шкафом. Там она была незаметна, и в то же самое время имела возможность наблюдать за людьми.

Профессор уже начал лекцию, когда в комнату вошла еще одна женщина.  Она сильно отличалась от членов данного общества - вероятно, ее уверенный взгляд был тому виной. Она не спеша, словно царица, прошла в комнату  и села на диван. Громко зашуршала в сумке, и через несколько минут достала ручку и общую тетрадку. Светлана посмотрела на профессора, но тот на удивление не сделал никаких замечаний, и даже не показал, что ему это неприятно. Было видно, что его отношение к этой властной натуре было другим, более уважительным.

Через полтора часа профессор объявил:

- Перерыв.

Комната разом оживилась: мужчины вышли на балкон курить, женщины отправились на кухню обсуждать последние новости. Светлана потеснила мужскую компанию на балконе, быстро покурила и поспешила пойти на кухню. Ей не давала покоя Королева - именно так она ее назвала.

Она стояла рядом с Машей и обсуждала последние покупки, демонстрируя новую кофту.

- Очень приличный магазинчик, скажу вам. Мы с Родиошей там много вещей купили.

- А где он находится? – интересовалась Жертва.

Светлана постояла рядом с ними, пытаясь найти тему для разговора или на худой конец спросить о чем-то, чтобы перевести разговор в другое русло и также поучаствовать в нем. Так и не найдя подходящих слов, девушка ушла в комнату, чувствуя досаду и неловкость. В комнате пахло едой. Дура раскладывала по тарелкам что-то съедобное, мужчины с наслаждением уплетали последний кулинарный шедевр хозяина квартиры. Светлана отказалась от еды, так как не платила за лекции и считала, что не имеет права здесь есть. Но в животе у нее предательски заурчало, да так громко, что профессор настоятельно порекомендовал ей попробовать вкуснейшей похлебки. Пришлось подчиниться.

После трапезы хозяин убрал тарелки, мужчины покурили, и профессор продолжил.

Лекция длилась еще час. После этого профессор написал на доске домашнее задание, и люди спешно засобирались по домам. Так же, как и профессор со Светланой. Ринад Сулейманович выразил желание их подвезти. Девушка удивилась новым демонстративным манерам профессора: он брал ее за руку, был очень любезен, словно хотел всем показать: да, я старый, а у меня молодая девушка! Смотрите все!

Это было нелепо и противно, но окружающие поддерживали эту игру и делали вид, будто удивлены тем фактом, что бывают такие возвышенные отношения. Это доказывало, что их учитель действительно великий человек.

Профессор держал Светлану за руку, и они спускались по лестнице, когда их догнала Дура:

- Алексей Иванович! Я хотела Вас попросить…  Не могли бы Вы позаниматься с моими дочерьми?

- А что, нужно?

- Моя старшая не может сдать высшую математику. Уже два раза пересдавала.

- Конечно, могу. Позвоните завтра, в первой половине дня. Я буду свободен.

- Хорошо, обязательно позвоню!

- До свидания.

Профессор сильно сжал руку девушки и уверенно направился в сторону стоящих неподалеку Жигулей. Ринад Сулейманович уже сидел в машине. Девушка забралась на заднее сидение, профессор устроился впереди.

- Боже, какая же эта Ирина нудная! Хочет под меня свою дочку положить, – поделился профессор.

- Почему, Алексей Иванович, Вы так решили?- безучастно спросил Ринад Сулейманович.

- Она хочет, чтобы я с одной из ее дур позанимался. Меня эти профессорские дети из себя выводят! Сам подумай: дочка профессора, работающего в том же учебном заведении, не может сдать зачет! Это какой дурой нужно быть!

- А почему Вы решили, что она хочет подложить ее под Вас?

- Это же элементарно! Она давно уже ко мне лезет с рассказами о своих дочках. Это же Ирина!

- Да уж, аргументировал! Если бы я такие аргументы привела, то он их даже слушать не стал бы.

- Да какая разница! Дело совершенно в другом. Он видит, чего от него хотят, но даже не пытается от этого отказаться.

- Ну, значит, у профессора будет новая девушка. Может, я наконец-то смогу уйти.

- А без девушки не уйти?

- Не знаю. Нужно посмотреть, что будет дальше. Может, я и не права.

- Разве?

Когда они приехали, Светлану отправили гулять с собакой. Когда она вернулась, Ринада Сулеймановича уже не было. Профессор сидел на тахте и, улыбаясь, о чем-то размышлял.

Девушка закурила сигарету и села рядом.

- А что за женщина сегодня приходила? Полная такая.

- Какая женщина? Ирина Анатольевна, что ли?

- Наверное. Чем она занимается?

- По-моему, ничем. А что тебя так заинтересовало?

- Странная она какая-то. Манера выражать мысли очень похожа на Вашу.

- Не знаю, – профессор дал понять, что больше ничего не скажет по данному поводу. Он взял книгу и углубился в чтение. Девушка, немного удивившись такой необычной манере уходить от разговора, пересела на край тахты и стала решать задачи, полученные на лекции. Примерно через час она показала профессору свою работу.

- Алексей Иванович, проверьте, правильно?

- Сейчас, – он достал свои лекции из сумки и сверил решение Светланы с правильным ответом. – Да, все верно.

Девушка смотрела на него. Она ждала, как отреагирует профессор. Но ему, казалось, было все равно, и это ее расстроило.

*      *      *

- Понятно. С учебой, значит, появились результаты. А что с личной жизнью?

- Ничего. У него пропал ко мне интерес. Секса у нас уже давно не было, несмотря на то, что я предлагала ему. Он ссылался на огромную занятость и сильную усталость. Один раз я все же настояла на своем... Лучше бы я этого не делала, так как меня ждало новое разочарование. Как мужчина, он стал несостоятелен.

- То есть?

- Что же тут непонятного? Импотенция, обычное дело. В общем, все мои фантазии и мечты пропали так же, как и его влечение. Но уйти я не могла. Воспоминания об отце не давали мне покоя. Я не могла его бросить. Он понимал это и частенько напоминал мне про поступок моей матери, снова и снова вынуждая меня остаться.

- А ты не понимала смысл этой манипуляции?

- Частично. Все-таки это было моей личной травмой, поэтому повторить поступок моей мамы - худшее, что я могла бы сделать. Я боялась и не хотела стать похожей на свою мать. И это желание - не стать похожей на нее - стало для меня мощным катализатором, самой заветной мечтой. Собственно, все мои женские программы были сбиты, поэтому женщин я вообще сторонилась. Я не могла с ними разговаривать на женские темы – как, впрочем, и сейчас. Меня до сих пор выматывают и раздражают эти нелепые разговоры о том, кто что купил, кто куда сходил, и кто кого родил. Поэтому я до сих пор не научилась общаться с женщинами. С мужчинами мне легче.

В отрицании своей женской природы я дошла до того, что перестала за собой следить. Моя стандартная одежда  во все времена года была - джинсы и свитер. Из косметики - только тушь, да и то не всегда. В общем, я добилась неприметности. На меня никто не обращал внимания: женщины считали скучным обсуждать мою персону, а мужчин я не привлекала. Я вела себя очень скованно. Один мой знакомый называл меня ежиком: с виду милейшее создание, но лучше его не трогать.  Меня и не трогали, – Светлана улыбнулась, а затем продолжила:

- Странно иногда складываются обстоятельства в жизни. Как только я перестаю верить в чудеса, так они сразу случаются.

Работа в библиотеке нравилась мне. Приятная атмосфера, возможность наблюдать за читателями. Особенно я любила заглядывать в глаза этим удивительным созданиям - ученым. Столько страсти к предмету своего познания я никогда не видела. Эти люди с нетерпением ждали, когда из хранилища принесут книги, потом они садились за столы с зелеными лампами и часами читали. Их больше ничего не волновало. Иногда мне приходилось ходить по рядам и просить их сдать книги, так как библиотека закрывалась. Я любила этих людей. Они были прекрасны.

Конечно, были и неприятные персонажи, которые мнили себя великими учеными, но я игнорировала их.  Мне они были не интересны.

В библиотеке была курительная комната, и  я периодически ходила туда. Мне нравилось слушать, как ученые пытаются друг другу доказать очередные гипотезы, как смешно они спорят с оппонентами, когда те не соглашаются принять их точку зрения. Это было забавно, но, в то же самое время, я ощущала, что прикасаюсь к чему-то действительно настоящему. Эти люди не кричали, что они ученые, они просто ими были. Свой статус они воспринимали так же спокойно, как мы с тобой воспринимаем статус студента. Для них все эти статусы не имели никакого значения. Иногда они напоминали мне детей. Они так же преображались, когда находили подтверждение своим идеям и так же были готовы радостно всем рассказать о своей находке. Это было потрясающе. Я видела удивительных людей, настоящих интеллигентов.

Учитывая, что в библиотеке работали разные люди,  я искала среди них людей, с которыми мне было бы интересно общаться. Однажды когда придя в курилку, так ее называли, я обнаружила, что там сидит только один человек. Он тоже работал в библиотеке, только на верхнем этаже в отделе информационных систем. Он был программистом. Периодически он брал книги в читальном зале, где я работала, поэтому я запомнила его. Какая-то странная грусть читалась в его глазах. Мне хотелось узнать его поближе, возможно утешить или сделать что-то для него. Не знаю почему, но я чувствовала, что он добрый и отзывчивый человек, хотя и одиночка по натуре. Наверное, он был ровесником профессора; я никогда не спрашивала его о возрасте, поэтому судила лишь по внешнему виду.

Мы с ним разговорились об особенностях работы в библиотеке, и он рассказал много смешных историй. Собственно, так и началась наша дружба. В нашем отделе заметили мое отношение к нему и его радость от общения со мной, и почти сразу же решили, что мы любовники. Это было забавно.

Он был замечательный человек.  Мне бы хотелось, чтобы мой отец был именно таким. Наверное, отчасти он и был моим отцом. Никогда в разговоре со мной он не позволял никакой пошлости, никаких грязных намеков. Игорь, так его звали, общался со мной, как со взрослым человеком. Помню, какую ересь я иногда несла, и как он с серьезным видом обсуждал это со мной, обосновывая бесперспективность моих идей. Никогда он не говорил мне обидных вещей, никогда не пытался меня убедить в моей тупости. Скорее наоборот, он убеждал меня поступать в институт и даже готов был заниматься со мной. Это было невероятно: совершенно чужой человек искренне хотел мне помочь.

- По-моему, тебе всегда кто-то протягивал руку помощи…

- Это так. Но здесь совершенно особый случай. В нем я видела человека, которого хотела встретить всегда.  Пожалуй, именно он смог мне показать, что хорошее отношение к себе не нужно заслуживать. Он принимал меня такой, какая я есть, и не заставлял стать другой. Я ценила эту дружбу, и мне никогда не хотелось переходить границы и пытаться перенести отношения в интимную сферу. Это мне казалось грязным, пошлым и противным. Если следовать психоанализу, то с помощью этого человека мой конфликт с половым влечением к собственному отцу был успешно разрешен.

Теперь появилась четкая грань: в моем окружении Игорь стал самым уважаемым человеком, мнение которого было для меня самым важным. Профессор перешел в разряд любовника - грубо говоря, он стал моим молодым человеком, – Светлана рассмеялась. – Да уж, молодым… Это развязало мне руки в отношениях с ним. Мое отношение к нему изменилось, и он это почувствовал. Теперь, по его версии, я с кем-то ему изменяла. Боже, как это было глупо! Каких только невероятных историй о себе я не наслушалась!  Снова начались скандалы. А последняя его выходка вывела меня из себя.

Это произошло, когда дочка упомянутой мною особы в очередной раз приехала к профессору. Уже месяц они занимались высшей математикой. Как водится, профессор хвалил ее, рассказывал о перспективах стать ученой. В общем, стандартный набор.

- Он всем, что ли, одно и то же говорил?

- Жизнь человека линейна, и предсказать ее не представляет никакого труда, – усмехнулась Светлана. – Так же, как и его поступки. Каждый живет в своей матрице, и если нет развития, то каких изменений можно ждать?  Ему нужна была новая жертва, так как иначе орган не работал. А так как орган, который не используется, отмирает, то было необходимо обеспечить хотя бы слабую его функциональность, – она рассмеялась, и я вместе с ней.

Я ЖЕ НЕ МОГУ ЕЕ ВЫГНАТЬ

Светлана готовила на кухне курицу, профессор сидел на тахте в комнате, все чаще поглядывая на часы. Он с нетерпением ждал, когда снова придет белокурая восемнадцатилетняя красавица. Девушка пришла ровно в шесть часов. Каждый раз, когда она входила в комнату, профессор ощущал аромат ее духов.  В ней было столько грации, а невинный взгляд зеленых глаз нестерпимо манил к себе. Эти чистота и безмятежность отзывались страстью в его теле, он хотел ее…  Девушка, словно не замечая его нежных чувств, каждый раз приходила, слушала лекцию, решала задачи и ровно через час уходила. Она не подпускала его к себе. Никакие уговоры на нее не действовали, а откровенной лести она как будто не слышала. Профессора это изводило. Тогда он решился признаться ей в своих сокровенных чувствах.

- Инна, у Вас великолепные способности! С Вашими задатками Вы можете стать ученой, и я помогу Вам это сделать. Все-таки корни имеют очень большое значение, я это осознал. Вот у меня есть девушка, тупая, как пробка, и как бы я ни старался, сколько бы времени я ей ни уделял, с ней бесполезно заниматься. Это просто невозможно. Поэтому я прекратил все попытки обучить ее хотя бы школьной программе.

Представляете, у меня живет девушка, которая не способна разобраться в процентах, я уже не говорю про высшую математику! Ладно, если бы она была моей любимой девушкой - любовь зла, и все такое… Но у нас с ней ничего нет! Представляете комичность ситуации: у мужчины проживает девушка, с которой у него ничего нет! Мало того, я ее кормлю.

- Почему же Вы не выгоните ее? – поинтересовалась блондинка.

- Я не могу так с людьми поступать. Если ко мне за помощью пришел человек, то я обязательно помогу. У нее какие-то проблемы с родителями, они выгнали ее. Не могу же я выгнать на улицу человека, который пришел ко мне за помощью?

- Ну, так пусть идет работать. Почему она на Вашей шее сидит?

- Значит, я тупая как пробка?! У него со мной ничего нет?! И он мой благодетель?!!

- Сволочь он. Этого достаточно?

- Подонок! Ничего, сейчас она уйдет, и я все ему выскажу! Сволочь, урод!

- И что?

- Пусть скажет мне в лицо все это!

- А смысл?

Не было в этом никакого смысла. Профессору показалось, что он пробил защиту девушки: та искренне заинтересовалась положением иждивенки. Но когда повествование обиженной стороны закончилось, то ее отношение стало прежним. Инну не  впечатлило джентльменское поведение профессора, несмотря на все его попытки. Через час она спокойно ушла.

Профессор почувствовал свою беспомощность, и это разозлило его.  Со вчерашнего вечера осталась недопитая бутылка. Он пошел на кухню и взял стакан, не замечая презрительных взглядов Светланы. Ему нужно было залить свое горе, больше его ничего не волновало. Светлана молчала. Приблизительно часа через два она пришла в комнату. Профессор уже допил свою бутылку, он сидел на тахте и курил. Взгляд его был безумен. Светлана села на край тахты, взяла в руки книжку, открыла на нужной странице и принялась читать.

- Светлана Юрьевна, Вы решили задачу, которую я давал на прошлой неделе?

- Да, я показывала ее Вам. Хотите еще раз посмотреть?

- Нет. Думаете, я не понимаю, что Вы делаете?

- О чем Вы?

-  Вместо того, чтобы заниматься наукой, Вы читаете любовный роман!

- С каких это пор справочник для поступающих по литературе стал называться любовным романом?!

- Хотите сказать, что не читаете любовных романов?

- Нет.

- Конечно, нет. Зачем Вам читать, если Вы их устраиваете?! Думаете, я не знаю, что Вы с мальчиками жметесь в заблеванных парадных?!.

- Откуда такие сведения?

- У меня есть свои источники информации!

- Можете плюнуть в лицо своему источнику информации! Все это, от первого до последнего слова - ложь. Я  не занимаюсь предательством. Мне это противно. Я не могу за спиной человека говорить другим всякие гадости, только ради того, чтобы привлечь их внимание!

- Что ты делаешь?! Остановись!

- Нет, я все скажу! Хватит!

- Я не понимаю о чем ты, – смягчился профессор, почувствовав свою вину.

- Вы прекрасно знаете, о чем я.

- Мне не понятны твои намеки.

- Правда? Вы так чудесно умеете этими намеками пользоваться, и вдруг разучились их понимать?! Еще три часа назад Вы великолепно владели этим умением! Расскажите мне, что это за девушка, которая живет у Вас?  Я искренне Вам сочувствую. Как Вам, наверное, тяжело! Тупая, бесчувственная тварь, которую жалко на улицу выкинуть. Расскажите мне о своем милосердии. А также о том, как Вам можно верить!

- Ты же знаешь, что она для меня ничего не значит. У меня только одна девушка – ты. А эта - просто развлечение, таких было немало в твоем присутствии. Раньше подобное тебя не беспокоило…

- Ну, простите, я не знала, что Вам приходится так выкручиваться ради развлечения!

- А что ты вообще знаешь?! Я все для тебя делал, но ты только пользовалась мной. Вы все мной пользуетесь!

- Все здесь ни при чем. Мы говорим о конкретном действии. Не переводите разговор на другие темы.

- Светлана Юрьевна, Вы научились вести разговор, но не забывайте, кто учил Вас этому. Вот я никогда не применял приемы, которыми меня обучил мой учитель, против него.

- Алексей Иванович, Вы снова переводите разговор в другое русло. Давайте по существу, и побольше конкретики, как Вы любите говорить. Изложить Вам факты, где Ваши слова не соответствуют Вашим действиям?

- Я еще раз повторяю: не применяйте оружие, которое я Вам дал, против меня! В противном случае я буду вынужден применить к Вам силу. Ваши истерики не являются конструктивным диалогом!

- В чем выражается моя истерика? По-моему, я не кричу на Вас, ни в чем не обвиняю. Я просто пытаюсь понять, как можно мне говорить одно, а за моей спиной - совершенно противоположное?

- Истерика – это не обязательно крики, всхлипы и слезы. Истерика может быть тихой, как у Вас. Поэтому я сейчас уйду, а Вы приведите себя в порядок. Иначе, как я уже говорил, я буду вынужден применить к Вам силу, так как это является самым действенным средством для выведения из истерики.

Профессор ушел. Светлана закрылась в ванной. Слезы градом катились по ее щекам, тело отказывалось ее слушаться и билось в конвульсиях. Впервые она ощутила сильнейшую истерику. Ее всхлипывания были слышны по всей квартире.

- Света, что случилось? – послышался за дверью ванной комнаты голос старушки. – Тебя Леша обидел?! Он бил тебя? Что случилось, скажи! Может, тебе помочь чем-нибудь?

- Ничего не нужно, все хорошо… Сейчас пройдет.

- Он бил тебя?

- Нет, мы просто поссорились.

- Ну, смотри. Если захочешь поговорить об этом, постучись ко мне. Только когда его не будет, иначе нам обеим достанется.

Постепенно Светлана начала успокаиваться. Она была еще в ванной, когда профессор вернулся. Еще  немного подождав, она вышла из ванной и прошла в комнату. Резкий запах перегара неприятно бил в нос. Профессор спал.

Девушка села на край тахты и закурила. Профессор проснулся.

- Ну что, успокоились?

- Да, вполне.

- Отлично. Знаете, Светлана Юрьевна, я тут подумал… Вам нужно родить ребенка.

- Что?!

- Вы все равно будете искать себе мальчика, как это сделала Таня, чтобы залететь от него. Поэтому я предлагаю Вам родить ребенка.  Вы можете не беспокоиться: все расходы по его обеспечению я возьму на себя. Вы мне очень дороги, и я не хочу Вас терять. Я понимаю, что Вы хотите замуж, но такой возможности я Вам предоставить не могу. Поэтому выберите мужчину, от которого Вы хотите ребенка, и я договорюсь с ним.

- Вы с ума сошли? Я кого-то должна выбирать?!

- К сожалению, я не могу Вам помочь, так как у меня плохая генетика, и я принял решение никогда не заводить детей. Поэтому я готов предложить Вам компромиссное решение, на которое я согласен.

- Я никогда этого не сделаю!

- Отчего же? Я знаю, что Вы именно этого и добиваетесь.  И рано или поздно все равно добьетесь. Но при этом Вы бросите меня, а я терять Вас не хочу.

- Я не желаю слушать этот бред.

- Это не бред. Просто Вы до сих пор так и не осознали, к чему стремитесь.

- Зато Вы знаете!

- Конечно. Я Вам рассказал, но Вы снова мне не поверили. Ваша ключевая ошибка в том, что Вы мне не верите. Я же говорил, что у нас полное соответствие, и что Вы не сможете без меня точно так же, как и я без Вас.

- Вы ошибаетесь.

- За все эти годы Вы так измучили меня, что я был бы рад, если бы это была ошибка.

- Алексей Иванович, как можно Вам верить? Вы говорите за моей спиной обидные вещи. Сейчас Вы предлагаете мне родить от кого-то ребенка. Причем, Вы говорите абсолютно серьезно!

- Я много Ваших слов фильтрую, потому что они не несут никакой информации. Почему же Вы  считаете, что все то, что я говорю всяким сучкам является правдой? Я объяснил Вам по поводу моих генов. Я правда не хочу, чтобы еще один человек из-за меня пострадал.

- А как насчет меня? Вы подумали обо мне?

- Именно об этом я и думал, когда предложил Вам данное решение.

- По-моему, Вас заботит только Ваша судьба. Вы боитесь остаться один, в этом-то и проблема.

- В какой-то степени, да. Не ожидал от Вас такой прозорливости…  Хотя, может, я слишком пьян и поэтому мне кажется, что Вы повзрослели, стали мудрее?

- Не знаю, что Вам кажется. Но, определенно, я больше не подросток.

- К сожалению, да.

- Для Вас - возможно. Итак, резюмирую вышесказанное: я не буду ни от кого заводить ребенка, я этого совершенно не хочу. Про наши отношения можно забыть, сегодня я получила тому более чем убедительное доказательство. И именно поэтому  завтра я собираю вещи и переезжаю от Вас к родителям. Но, поскольку я хочу поступить в ВУЗ, то буду к Вам приходить заниматься.

- Конечно, давайте. Так же, как Ваша мать поступила с мужем, так и Вы поступаете со мной. Вы ничем от нее не отличаетесь.

- Считайте, как хотите. Но могу Вам сказать, что мой отец никогда не поступал с моей матерью так подло, как это делаете Вы. Поэтому аппеляция к моим родителям больше не работает. Прекратите манипулировать этим.

- Но я не могу без Вас!

- Алексей Иванович, это же «санта-барбара»! Вы же не приемлите ее! Снова противоречие?

Вечером я собрала все свои немногочисленные вещи, а утром взяла их на работу. Я решила, что с личными отношениями покончено, теперь я свободна. Но ощущение того, что это еще не конец, не покидало меня.

И действительно: - днем мне позвонил Ринад Сулейманович  и рассказал, что профессору стало плохо. Что-то с сердцем. Ринад сказал, что профессор хочет меня видеть и очень надеется, что я соглашусь приехать. Я почувствовала себя виноватой, и согласилась.

Когда я приехала к нему домой, там уже находились Татьяна Владимировна и Ринад Сулейманович. Вскоре они ушли, и я снова осталась с профессором. На этот раз уйти мне не дали.

Чувство вины сковывало меня, и это было ему на руку. Бесконечные разговоры о том, что его состояние ухудшилось из-за меня, были невыносимы. Паук соткал новую паутину, в которой я застряла еще на полгода. Как только я находила  слабую нить, благодаря которой можно вырваться, он моментально укреплял ловушку. Отчаяние поразило мою душу. Я больше не видела выхода из этой ситуации.

День за днем повторялся один и тот же кошмар, от которого было невозможно избавиться. Он каждый день пил, устраивал скандалы, не давал мне спать. Ванная комната каждый вечер превращалась в мое убежище. Я, наверное, никогда в жизни столько не плакала, как тогда. Ужасное было время.

По ночам, когда он засыпал, у меня была единственная радость - мечта о другой жизни. Потом мои фантазии стали приходить каждый раз, когда начинались скандалы.

ТЫ УЖЕ УШЛА

Профессор допивал бутылку портвейна. Светлана сидела на краю тахты с отсутствующим взглядом, словно она находилась в совершенно другом измерении. На ее губах застыла едва заметная улыбка.

- Знаешь, как называется твое поведение? – профессор поставил пустую бутылку рядом с тахтой.

Девушка молчала.

- Я вопрос задал!

- Нет, не знаю, – прошептала она.

- А я тебе скажу. Инфантилизм! Для подростка это вполне нормальное состояние, но для взрослой женщины - нет. Так себя ведут умственно отсталые. Дебилы, как выражаются в народе.

Светлана молчала.

- Даже сейчас ты не реагируешь на мои слова!

Тишина в ответ.

- Я знаю эту твою особенность поведения! Выучил уже за все годы общения с тобой. Ты вроде бы здесь, но на самом деле тебя здесь нет. Ты уже ушла. Так было каждый раз, когда ты собиралась от меня бежать. Сейчас я вижу то же самое.

Девушка не ответила.

- Светлана Юрьевна, это уже называется презрение, когда человек к Вам обращается, а Вы молчите! Объясните, по какому праву Вы презираете меня? – закричал он.

- Алексей Иванович, я сижу спокойно, никому не мешаю. В чем дело? Чего Вы хотите?

- Я хочу, чтобы Вы перестали строить из себя дебилку. Вы далеко не такая. Я требую, чтобы Вы уважительно относились ко мне. Между прочим, если Вы не забыли, именно я Вас кормлю, и живете Вы на моей территории.

- Опять понеслось... Как же ты меня достал!

- Может, хватит тратить на него свое время? Ему уже не поможешь, он только тебя угробит.

- Не хочу об этом думать. К черту все!

- Чего же ты тогда хочешь?

- Хочу другой жизни. Хочу, чтобы меня любили, дорожили мной, ценили меня. Хочу встретить молодого человека, который никогда не предаст и не унизит меня.

- Интересно, как можно встретить такого человека, находясь здесь?

- Опять! Светлана Юрьевна, я, кажется, к Вам обращаюсь!

- Я слушаю Вас, Алексей Иванович.

- Тогда скажите мне, когда Вы уйдете. Мне нужно подготовиться. Я больше не хочу страдать.

- Могу сейчас уйти.

- Что и требовалось доказать. Вы хотите моей смерти. Один раз уже был приступ, помните?

- Да, помню.

- Вы хотите убить меня?!

- Нет.

- Тогда объясните мне свою манеру поведения. Я вижу, что в мыслях Вы уже ушли от меня.

- Интересно, как Вы это увидели?

- Вы думаете, я не вижу, что Вы смотрите в одну точку и на внешние сигналы реагируете слабо? Даже сейчас, когда я с Вами разговариваю, Вы лишь наполовину присутствуете здесь!

- А-а, страшно, да?  Помучайся, скотина!  Я не расскажу тебе, о чем я думаю,  и не пущу тебя в свой мир. Больше ты не будешь топтать своими грязными ногами в моей душе! Для тебя там больше нет места!

- Я видел такое поведение каждый раз, когда Вы собирались свалить от меня. Даже не пытайтесь это оспаривать.

- И не собиралась.

- Значит, признаете. Чувствуете, как Вы меня презираете?!  - он закурил сигарету. - Ну так вот, – минутная пауза. – Прежде, чем Вы уйдете, я хотел бы Вам сказать следующие вещи. Вы очень дороги для меня, я привязан к Вам, и не могу без Вас. Каждый раз, когда Вы уходили, Вы причиняли мне сильную боль. Но я всегда Вас прощал и принимал обратно, потому, что Ваше недолгое пребывание здесь на меня положительно действует.  У меня появляются научные результаты. Я заметил это. Когда Вас не было, мне было плохо.

- Алексей Иванович я, слышала это уже много раз. Вы повторяетесь. Тем более, я не верю в то, что Вы говорите. Я вижу, что Вам плохо и в моем присутствии. Поэтому от того, что я здесь, никому легче не становится. Скорее наоборот, становится только хуже.

- Но если Вы уйдете от меня, я умру!

- Я еще здесь.

- Но мысленно Вы уже ушли.

- И чего Вы хотите?

- Расскажите мне, о чем Вы думаете? – оживился профессор.

- Нет.

- Нет?

- Я не буду Вам ничего рассказывать.

- Можете и не рассказывать. Я и так знаю все ваши мысли.

- Сомневаюсь.

- А я нет. Я знаю о Вас больше, чем Вы можете себе представить. Более того, я могу сказать, что будет с Вами, когда Вы в очередной раз сбежите. Хотите услышать правду о себе?

- Не хочу.

- Это и понятно. Вам только романтические сказки подавай, с хэппи-эндом. Жизнь Ваша будет весьма прозаична. Вы выйдете замуж, родите ребенка и первое время будете очень довольны новым статусом. Но через два-три года Вам станет скучно. Муж не будет Вас удовлетворять, потому что, благодаря мне, у Вас развита потребность в хорошем сексе. И чтобы Вас удовлетворить недостаточно пяти минут. Каждый день будет приносить Вам неудовлетворенность. Ощущение зря потраченного времени будет заставлять Вас искать новые пути развития. Вы будете изменять своему мужу, он начнет пить, так как не сможет Вас бросить, поскольку Вы сильно привязываете людей к себе. Затем Вы поймете, что измены ничего не дают, и каждый вечер будете вспоминать меня, и жалеть о своем поступке, так же, как и все предыдущие разы. Только вернуться ко мне Вы уже не сможете. Просто потому, что меня уже не будет в живых.

- Красиво, ничего не скажешь. Но неужели Вы считаете, что все мужчины занимаются сексом пять минут? Кроме того, пять минут - это уже что-то, по сравнению с тем, что имеется у нас с Вами сейчас. Я даже пяти минут не получаю. Так что тосковать по Вам – это вряд ли. Во всяком случае, сильно в этом сомневаюсь. Да, вспоминать Вас я, скорее всего, буду, но совершенно по другим причинам. По каким – может, сами мне расскажете, раз умеете читать мысли?

- Да, многому же Вы научились! Вести диалог, ставить в тупик, манипулировать собеседником. Я вырастил чудовище.

- Д а пошел ты к чертовой матери, придурок! Надо же было такую ерунду выдумать!

- Помните, что сказала Кларисса  в кабинете начальника?

- «Я работаю на улице, и привыкла, что в любом момент мне могут пустить пулю в  спину. Такова моя работа, и здесь нужно либо смириться, либо уйти. Но я не ожидаю получить пулю в кабинете собственного директора только за то, что выполняла свою работу в точности так, как меня учили».

- Правильно. А что было дальше, помните?

- «Это ничего не меняет, Старлинг».  «Это ничего не меняет, меняюсь я сама». И что?

- Так пулю выпускаете Вы в меня, Светлана Юрьевна. Я всегда был на вашей стороне, но именно Вы мной пользовались и уходили, как только я Вам надоедал.

- А разве не наоборот? Разве не я Вам надоедала, и Вы меняли меня на других девушек? Далеко ходить не нужно: Инна в этом отношении очень показательный пример. Алексей Иванович, к чему это все? Что Вас не устраивает? Я здесь, Вы делаете что хотите,  я не возражаю, ничего Вам не говорю. Я принимаю все как есть. Так что Вас не устраивает?

- Да, я и  не заметил, как из милой девушки выросла наглая и циничная баба. Ты точно такая же, как Татьяна Владимировна. Ты так же ненавидишь людей, и ты пользуешься ими!

Светлана не ответила.

- Знаешь, что нужно делать с такими?

Девушка молчала.

- Бить нужно. И пока не поздно - а еще не поздно! - я не дам тебе стать ее копией. Ты не будешь такой же, как она. Я выбью эту дурь из твоей головы!

- Что происходит? Что он собирается делать?!

- Вот ты и дождалась кульминации!

Профессор приблизился к девушке и ударил ее. Слово зверь, почуявший добычу, он наносил удар за ударом, чтобы сломить сопротивление жертвы. Девушка молчала, закрывая голову руками. Сознание отказывалось верить в происходящие. По ее щекам потекли слезы.  Минут через пять профессор успокоился и сел на тахту.

- Ты вынудила меня это сделать.

У Светланы началась истерика.

- Если будешь плакать, тебе еще больше достанется! Тварь, ты же знаешь, как я привязан к тебе! И ты еще смеешь смеяться надо мной! Если бы я не мог без тебя, то давно бы убил за твои выходки! Просто заказал бы тебя Артуру. А может, мне так и сделать? – в его глазах была злость. – Хочешь, я это сделаю? Будешь еще мне хамить? Ну же, я жду ответа!

- Нет, не буду больше хамить…

- Страшно стало, да?  Получила адекватную реакцию на свое поведение? А ну, проси прощения! Быстро!

- Прошу прощения…

- Нет. Проси нормально!

- Алексей Иванович, простите меня, пожалуйста.

- Вот, теперь правильно. Теперь запомни: каждый раз, как только ты начнешь мне хамить, то будешь получать. Я буду тебя бить, потому что слов ты больше не понимаешь, я это выяснил. Сейчас я пойду за бутылкой, потому что для меня бить тебя – это стресс. Мне это неприятно, но ты не оставила мне другого выбора. Я пытался с тобой поговорить. Итак, сейчас я пойду за бутылкой, и если ты попробуешь сбежать, то знай, что не проживешь больше недели. Я сразу же позвоню Артуру. Ты поняла?

- Да…

*     *     *

- Кто такой Артур?

- Это был страшный человек. Он вернулся с войны, по-моему, из Чечни. В общем, с головой он совершенно не дружил, и профессор сам боялся его.

- Зачем он тогда общался с ним?

- Потому, что был трусом. Он всегда искал себе защитника, за которым можно было укрыться. Раньше это был Олег Иванович, на смену ему пришел Артур. Ты бы видела, как подобострастно прогибался перед ним профессор. Это было противно.

- Что было потом?

Я НЕ МОГУ БЕЗ ТЕБЯ

Через два часа послышался скрип двери. Профессор прошел в комнату. Девушка поняла, что бутылка была выпита по дороге - он еле стоял на ногах.  Профессор сел на табуретку около окна, закурил. В комнате было темно, Светлана не стала включать свет, болели заплаканные глаза.

Минут пять профессор молчал. Потом спокойным тоном продолжил разговор, который был так внезапно прерван.

- Я приношу свои извинения за то, что сделал. Мне стыдно за такой поступок. Но ты не оставила мне выбора. Я очень боюсь, что ты уйдешь от меня, ведь я не могу без тебя. Если бы ты не сказала бы мне прямым текстом, что собираешься уйти, ничего этого не было бы.  Я признаю, что был неправ, и приношу свои извинения. Я больше не буду так поступать.

- Вранье! Одна сплошная ложь! Я не верю тебе, можешь даже не стараться!

- Я понимаю, что сейчас тебе сложно меня простить и поверить мне. Но, тем не менее, все, что я только что сказал - истинная правда. Я не могу без тебя, мне нужна только ты. Мне невыносимо видеть твой отсутствующий взгляд, он пугает меня.

- Меня это мало волнует.

- Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Ты помнишь, как все начиналось? Ты помнишь момент, когда я сказал, что то, что ты делаешь - это навсегда? Что мы теперь навсегда будем привязаны друг к другу. Ты помнишь?

- Да.

- Я сказал тебе: что ты делаешь? Но ты не остановилась. Ты всегда делала только то, что тебе хотелось. Я поощрял твои действия, иногда мирился с твоими поступками. Мне нравилось, что ты именно такая. Тебе не было дела до общественного мнения, тебя никогда не волновало то, что скажут другие. Ты всегда была вне системы, как и сейчас. Я восхищался твоей силой и умением не бояться сложностей. Именно поэтому у нас с тобой полное соответствие. Я такой же, как и ты.

- Нет, мы разные.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Если я скажу, то Вы снова побьете меня.

- Я же пообещал, что больше не подниму на тебя руку. Скажи мне.

- Все что я делала, я делала ради Вас. Каждый раз, как только Вы были недовольны мной,  или меняли меня на очередную девушку, я уходила. Но уходила, чтобы вернуться и  доказать, что я лучшая. Я никогда не заводила постоянных отношений, мне не хотелось, чтобы они меня связывали. Мне нужна была свобода, чтобы в любой момент я могла бы к Вам вернуться. Вы даже не замечаете, как много я сделала, чтобы Вы были довольны мной. Но Вы никогда не будете мной довольны. Отношений хватает на месяц, потом Вы устаете, и Вам нужен новый партнер. Так было всегда. Я же хотела быть только с Вами и ни с кем больше. Поэтому все, что я делала, я делала для Вас и ради Вас. А Вы жили только для себя.

- Я знаю. Но как ты это делала? Ты забыла, как ты использовала Вадима Геннадьевича?

- Я его использовала не больше, чем он меня.

- Я это знаю. Я же ничего тебе тогда не сказал, помнишь? Я даже хвалил тебя. Мне было понятно твое поведение. Но ты же сводила счеты со мной, а не с Вадимом Геннадьевичем. Он стал невинной жертвой. Ты его использовала!

- Нет. Я сводила счеты со всеми вами. Вадим Геннадьевич не был жертвой.

- Расскажи мне.

- Не буду. Спросите у него, если Вам это интересно.

- Ладно, предположим, что-то произошло у вас с Вадимом Геннадьевичем и ты ему отомстила. Я потом обязательно спрошу у него подробности. Но ты использовала других людей в своих целях. Я не осуждаю тебя, тебе нужно было себя отстаивать, чтобы выжить.

- Например? Кого я использовала?

- Меня.

- Каким образом?

- Ты приходила ко мне каждый раз, когда тебе нужен был секс. Еще раз говорю: я не осуждаю тебя. Даже наоборот, мне нравится такое поведение. Ты приходила ко мне каждый раз, когда все другие не могли тебе дать то, что тебе требовалось. Поэтому ты возвращалась ко мне. Как только я начинал уставать, ты уходила. Тебе не нужны были постоянные отношения, и я с этим смирился. Я хотел, чтобы ты осталась со мной, ради этого я готов был даже судиться с твоими родителями и стать твоим опекуном. Но ты сделала другой выбор, и с ним я тоже согласился. И я видел, что ты ушла, чтобы отвести удар от меня. Это удивило меня. Каждый раз, когда ты приходила ко мне,  я пытался до тебя достучаться. Снова и снова я говорил, как ты дорога мне. Но ты не верила. Тебя даже не удивляло, что как только ты появлялась, то сразу занимала главное место, которое я хранил для тебя. Место рядом со мной. Разве ты замечала это?

- Нет. Каждый раз я должна была заслужить место рядом с Вами. Мне постоянно ставили условия: будь лучше Тани, Марины, и так далее. Поэтому я оказывалась рядом только потому, что они надоедали Вам.

- Браво. Все-таки это моя заслуга, я многому тебя научил. Мне всегда нравилась твоя манера впитывать знания, которые для тебя были необходимы. Ты просто сидела и слушала, потом при случае воспроизводила услышанное, так естественно и незаметно. Ты такая же ненормальная, как и я. Я говорил тебе об этом. Помнишь, я предупреждал, что тебя никто не поймет в этом обществе, что тебя будут сторониться.

- Но это не так. Я нормально общаюсь с людьми.

- Правда? Скажи мне, есть ли у тебя друзья, с которыми ты постоянно общаешься?

- Нет.

- Тебя это не удивляет? Ты никогда не сможешь жить в нормальном обществе. До встречи со мной у тебя были шансы адаптироваться к этому миру, но теперь нет. Ты всегда будешь искать меня, как бы ты от меня ни бегала. В других мужчинах ты будешь искать мои черты так же, как я искал твои черты в других женщинах. Но они - не ты, и никогда не могли бы стать тобой.

- Раз у нас полное соответствие, как Вы говорите, почему же происходит то, что происходит? Почему каждый вечер Вы устраиваете скандалы, почему Вы унижаете меня? Сегодня Вы подняли на меня руку, и я сильно сомневаюсь, что больше этого не повторится. Если один раз Вы смогли это сделать, то в следующий раз будет легче.

- У меня тоже есть недостатки. Но часто ты сама меня провоцируешь! Сегодня ты спровоцировала меня - я не хотел тебя бить. Я уже извинился за это, и постараюсь больше не повторять таких поступков. Правда, если ты будешь снова провоцировать меня, то возможно это повторится. Я понимаю, что тебя не устраивает, и попытаюсь это изменить. Просто потому, что я не хочу, чтобы ты уходила.

- Зачем я Вам нужна? Раньше нас объединял секс, теперь его больше нет.

- Ты должна учитывать, что все-таки годы твоего отсутствия сделали свое дело. Я болен, это тебе подтвердит Татьяна Владимировна. У меня анорексия, это все из-за нервов. Излечению это не поддается. Но я хочу жить. Если ты уйдешь, я умру!

- О,  бедный Йорик!

- Как же хочется во все это поверить... Я устала.

- Ну конечно, снова уши развесила!

- Нет, мне бы хотелось, чтобы это было правдой. Но это очередная ложь. Просто попытка удержать меня.

- Интересно, зачем?

- Причина одна - одиночество. Он никому не нужен.

- К сожалению, завтра я должен буду уехать в Москву, но когда вернусь, мы поговорим с тобой обо всем более подробно.

- Надолго Вы уезжаете?

- На две недели. Я надеюсь, что когда приеду, то увижу тебя дома. Это твой дом. Если все действительно так, как ты говоришь, то ты останешься. В противном случае знай: если ты уйдешь, то убьешь меня. Выбирай сама. Моя жизнь в твоих руках.

*      *      *

- Днем он уехал с Ринадом в  Москву. Я осталась и решила, что нужно дать ему еще один шанс. Мне хотелось верить его словам. Доверчивость - моя самая большая слабость, которой он успешно пользовался.

- Может, он правду говорил?

- Нет. Он никогда не говорил правды, даже себе. Вся его жизнь - одна сплошная ложь.

Но судьба создала идеальную ситуацию, которая позволила мне уйти. Это произошло через неделю после отъезда профессора...  Все на сегодня, мне пора. Я умышленно помучаю тебя, по всем законам жанра, – Светлана улыбнулась. – В следующую встречу я завершу свой рассказ и  обрету, наконец, свободу.

Я расстроилась. Мне так хотелось услышать, что было дальше, но Светлана куда-то торопилась, и я не имела права ее задерживать, как бы обидно и досадно ни было. В последнее время она часто прерывала свой рассказ, и бежала куда-то по неотложным делам. То у нее был запланирован поход к парикмахеру, то в магазин с подругами. Она сильно изменилась за эти два месяца. Наши общие друзья заметили это и даже подшучивали, что мне пора открывать свою частную психологическую практику. Возможно, они были в чем-то правы: Светлана стала следить за своей внешностью, в общении она стала интереснее, свободнее, иногда шутила. Словно никогда и не было той самой «улитки в раковине». Это удивляло меня: ведь я ничего особенного не делала, просто слушала ее рассказ. Наверное, это была ее индивидуальная особенность - самостоятельно адаптироваться в текущих условиях. Неизвестно, что произошло на самом деле, но одно мне было ясно: теперь Светлана совершенно другой человек.

Я считала минуты до нашей новой встречи. Ночью мне даже пришлось выпить снотворного, так как уснуть не получалось. Я была взбудоражена.

Светлана пришла с небольшим опозданием, это была ее новая привычка. Раньше она никогда не опаздывала. Я налила ей кофе, она как обычно закурила сигарету.

- Представляешь, вчера весь вечер не курила. Пытаюсь бросить.

- Зачем сейчас куришь?

- Ну, не все сразу. Постепенно перестану совсем.

- Надеюсь. Даже если ты станешь меньше курить, уже будет лучше. Ты же очень часто куришь.

- Сейчас я курю гораздо меньше. Раньше была пачка в день, сейчас полпачки. Со временем вообще брошу.

- Отлично.

- Да, мне тоже так кажется. Ну что, приступим?

- Давай.

- Кстати, я тебе свою тетрадку принесла. Думаю, тебе интересно будет прочитать ее. А меня это избавит от лишних вопросов, а то, честно говоря, я немного устала от них, – она улыбнулась, а я пожала плечами.- В общем, полистай на досуге.

- Спасибо.

- Это тебе спасибо. Больше мне это не нужно. Более того, у меня нет желания все это держать у себя.

Итак, как я уже говорила, через неделю произошло событие, которое не оставило мне шанса на размышления. Я перестала сомневаться в том, что мне нужно уйти.

ТОЧКА

Светлана сидела на кухне, неспешно попивая кофе, и разглядывала из окна людей, которые неторопливо шли по улице. Девушка любила часами смотреть в окно, словно там за стеклом была другая жизнь.

- Света, я тут Чару косточку оставила. Возьми ее, а когда уходить будешь, дашь ему, – старушка протянула ей тарелку с огромной костью.

Ротвейлер внимательно наблюдал за тарелкой. Когда девушка забрала ее, он подбежал к ней и толкнул под руку. Желанная кость оказалась на полу. Светлана попробовала отнять кость, но пес оскалился и зарычал. Девушка оказалась в ловушке, ей было не выйти с кухни: пес любое движение воспринимал как угрозу для его собственности.  Она забилась в дальний угол кухни, а Чар принялся грызть кость, периодически поднимая морду и скаля острые клыки.

- Ну вот, не хватал еще, чтобы меня собака загрызла! Черт бы побрал эту косточку!

- Говорят, когда-то Чар съел ребенка…

- И что же делать? Эту кость он будет грызть еще неделю. О, вообще замечательно – кажется, он решил ее здесь закопать! Великолепно! Как мне теперь выйти?!

- Попробуй, он вроде успокоился.

Девушка осторожно сделала несколько шагов в сторону собаки. Пес повернулся к ней и снова показал клыки. Она остановилась, но собаку это не успокоило. Чар стал рычать еще сильнее.

- Чар, иди на место!

- Вообще-то он  и так на своем месте.

- Что же делать?!

Собаку ее поведение только разозлило. Ротвейлер был на цепи, и только это мешало ему дотянуться до девушки. Уже несколько раз он пробовал укусить ее, но безрезультатно. Тогда он встал на задние лапы и начал растягивать цепь, удерживавшую его. Светлана увидела, как карабин, за который цепь прикреплялась к ошейнику, стал раскрываться.

Перепуганная девушка встала на табуретку и открыла окно.

- Третий этаж. Наверное, это не так страшно. Может, я даже выживу.

- Да, что страшнее: собака людоед или падение с третьего этажа?

- Лучше спрыгнуть! Сейчас он освободится, карабин уже на честном слове держится!

- Что же делать? А может, старушка сумеет отвлечь его?!

- Екатерина Яковлевна! – закричала Светлана. Через некоторое время та выглянула.

- Что такое? – она подошла к кухне, и пес стал рычать на нее.

- Вы можете собаку отвлечь?

- Чарушка, что такое? Что ты ворчишь? На печеньку! – она бросила печенье в сторону собаки. Пес поймал ее и  стал потихоньку успокаиваться.

- Ну, так и будем его печеньками кормить до приезда профессора?

- Нужно что-то придумать…  Чем бы еще  его отвлечь?

- Может погулять с ним?

- Точно!

Пес увлекся печеньками, он прыгал, когда лакомство кидали вверх.

- Чар, Чарик, – девушка всеми силами старалась не показать ему свой страх и ласково предложила: – Чарик, пойдем гулять?

Собака внимательно наблюдала за ней.

- Ну, пойдем гулять? Пойдем, погуляем, – повторяла она. Девушка взяла намордник - это был обязательный атрибут прогулки. Пес знал об этом, поэтому подставил свою морду. Как только намордник был одет, Светлана защелкнула карабин:

- Сволочь! Хрен тебе, а не прогулка! Скотина недоделанная, – она ушла в комнату. Пес удивленно смотрел ей вслед.

Светлана тут же набрала номер профессора, но трубку взял Ринад.

- Ринад Сулейманович, позовите Алексея Ивановича.

- Я не могу, он занят.

- Это срочно!

- Я еще раз говорю: Алексей Иванович занят. А что случилось-то?

- Чар взбесился. Он меня чуть не искусал.

- А, понятно. Ну, ничем не могу помочь. Ладно, мне пора.

- Ринад! – но в трубке послышались короткие гудки.

- Зашибись!

- Ага. Ты мне так важна, ты мне так нужна…

Светлана позвонила ему снова, но после длинных гудков послышались короткие. Он сбрасывал ее вызов.  Тогда она набрала новый номер:

- Татьяна Владимировна, представляешь, меня сейчас Чар чуть не сожрал!

Светлана все подробно рассказала. Ей посоветовали не спускать собаку с поводка и не снимать намордника.

Минут через двадцать после разговора с Татьяной Владимировна в квартире раздался звонок городского телефона.

- Света, это Ирина Анатольевна, – представилась Королева.

- Здравствуйте.

- Мне Таня рассказала о том, что случилось. Что ты будешь делать?

- Не знаю. Что с ним можно сделать? Сейчас он сидит на цепи с намордником.

- Что сказал Алексей Иванович?

- Ничего не сказал. Ринад не дал ему трубку.

- Тебя устраивает такое отношение?

- В смысле?

- Как ты думаешь, Алексей Иванович сильно расстроился бы, если бы Чар сорвался с поводка? Если ему даже не интересно, что с тобой произошло.

- Думаю, не сильно…

- Ты еще там? Твои вещи еще лежат в его шкафу?

- Вы о чем?

- Светочка, ты прекрасно знаешь, о чем я. Пора принимать решение. Сейчас у тебя есть шанс. Он не сможет тебя удержать и отговорить.

- А как же я брошу собаку?

- Ну конечно, собака важнее! Особенно в свете того, что произошло. Это твой шанс, другого такого не будет. И я думаю, ты сама прекрасно понимаешь, к чему в итоге приведут эти отношения.

- Догадываюсь.

- Ну и хорошо. Используй эту возможность, иначе он не даст тебе уйти.

- Я подумаю.

- Подумай.

Девушка была в шоке. И словно специально не давая ей прийти в себя, практически сразу же позвонила Татьяна Владимировна. Она повторила все доводы Ирины Анатольевны.

Светлана так же обещала подумать, но собеседница не унималась:

- Ты не сможешь просто так уйти, когда он будет дома. Вспомни, сколько раз ты пыталась? Помнишь последний раз, когда он симулировал приступ?

- Он симулировал?

- Конечно!

- Я этого не знала…  Да, ты права, мне нужно уйти. Но не сегодня. Сегодня я хочу проверить, перезвонит ли он. Если не перезвонит, то больше никаких сомнений не останется.

- А что изменится, если он позвонит?

- Ничего. Просто мне интересно.

- Знаешь, – на том конце провода повисла минутная пауза. – Ты хочешь отомстить ему за все, что он сделал с тобой?

- Не знаю. А что ты предлагаешь?

- Ну, смотри: пес у него людоед. Если бы тебе не повезло, то он бы съел тебя сегодня. Профессор сам же говорил, что нужно отвечать адекватно. Так ответь!

- Я не понимаю…

- Можно усыпить Чара.

- Нет, я не могу этого сделать.

- Почему?

- Не знаю. Это просто тупая, агрессивная собака. Я не хочу этого делать.

- Ну, смотри сама. Хотя это была бы адекватная реакция.

- Возможно.

- Позвони мне завтра.

- Хорошо…

*     *     *

- Я ждала, что он мне позвонит, но телефон молчал. Он не позвонил. На следующий день я попросила приехать и посидеть с собакой его ученика, которого встречала на лекциях по статистике. Он был рад оказанной чести. А я собрала все свои вещи и ушла.

В день, когда он ехал из Москвы в Питер, он слал мне одну за другой смс-ки. Я их читала, но не отвечала. Меня удивляло, что он пишет так, как будто ничего не произошло. Он сообщал мне, что едет домой,  писал в подробностях, сколько времени осталось до встречи и так далее.

- Может, он и не знал о том,  что с тобой случилось?

- Сомневаюсь. В любом случае, за две недели отсутствия он ни разу не поинтересовался, как дела дома, а это наводило на определенные мысли.

Как нарочно, я снова оставила у него вещи, за которыми обязана была вернуться. Я забыла там свои документы. Я звонила ему, просила вернуть их, но он говорил, что у него ничего нет. Не знаю, зачем ему понадобилось врать мне, я не понимала, какой в этом смысл. Ирина Анатольевна и Татьяна Владимировна поддерживали меня, они не давали мне возможности вернуться обратно. Снова и снова они убеждали меня, что нельзя идти туда, даже за документами. Я согласилась с ними. Но как только я начала восстанавливать документы, он вдруг решил отдать их мне. Сказал, что якобы ему кто-то подбросил их в ящик для писем. Надо же было такую глупость придумать!

Я поехала за документами, но не одна. У меня уже был молодой человек, который согласился сопроводить меня. Кстати, теперь он мой муж.

Я приехала к профессору, и он, как обычно, был любезен - до тех пор, пока на пороге не появился мой молодой человек. Профессор взбесился и попросил его выйти. Я настояла на том, чтобы дверь квартиры он не закрывал. Молодой человек стоял на лестнице, а я в коридоре квартиры. Профессор готовился к моему приезду. Он отдал мне документы, потом подарил две свои книжки с дарственными надписями, в которых выразил мне благодарность, как сотруднице библиотеки. Я знаю, на что он рассчитывал, но он оказался не готов к тому, что теперь я не одна.

И даже тогда он попытался меня убедить, что мне нужно остаться с ним. Но я сказала ему «прощайте», и больше никогда не появлялась на пороге его квартиры. Наконец-то я поставила в этой истории точку.

А он потом позвонил  ко мне домой, но я уже не жила с родителями. Я жила с моим молодым человеком. Профессор даже не смог отличить мой голос от голоса моей сестры, и принял ее за меня. Сестра потом рассказывала, как он признавался ей в любви и просил вернуться, даже после того, как ему сказали, что с ним говорит совершенно другой человек. Он продолжил дальше изображать бедного покинутого ученого, и моей сестре пришлось повесить трубку.

Это был первый и единственный случай, когда он осмелился мне позвонить.

Периодически Ирина Анатольевна информирует меня о состоянии дел у профессора. Хотя, если честно, со временем меня это интересует все меньше и меньше.

В частности она рассказала мне, что Ринад Сулейманович женился через некоторое время после моего ухода. Наверное, ему стало страшно, когда он увидел свое будущее в лице профессора.  Вскоре «друзья» поругались, и профессор получил в своей жизни опыт, которого боялся больше всего - он остался один.


ТЕТРАДЬ

Педофилы - какие они?

При слове "педофил" в сознании большинства людей возникает, как правило, некий потрепанного вида пожилой мужчина, подстерегающий в кустах - с сексуальными намерениями - девочку с белым бантом. Миф о "любителях девочек" гласит, что они нападают на дошкольниц и младших школьниц, совершают с ними развратные действия или насилуют их. Этот распространенный образ педофила имеет под собою основания - примерно четвертая часть всех любителей девочек именно так и выглядит. Их страсть к детям вызвана, как правило, органическими расстройствами, возникшими либо в силу возрастных изменений головного мозга (атеросклероз, болезнь Альцгеймера), либо в результате травм головного мозга (контузия), или выраженного алкоголизма. Лет до сорока или пятидесяти они были совершенно равнодушны к юным созданиям, а патологическое влечение появилось у них неожиданно для них самих. Пациенты этой группы интеллектуально снижены, и сексуальная тяга к детям у них часто сочетается с эксгибиционизмом. При всей гадостности их поведения, особой опасности они не представляют: на конспирацию они не способны, развратные действия с девочками совершают практически на глазах окружающих, очень быстро попадаются и оказываются на скамье подсудимых. Именно они представляют собою верхушку айсберга, ту верхушку, которая видна всем. Около половины тридцатилетних москвичек в сексологических опросах признаются, что в детстве сталкивались с такими извращенцами, но лишь каждая пятая из них отмечает, что это столкновение ее как-то травмировало. Кстати, эта группа педофилов ориентируется на девочек 6-8 лет, к более старшим они, как правило, интереса не проявляют.

…Оставшиеся три четверти педофилов завязывают с девочками 11 - 13 лет настоящие романы. Они своих девочек действительно любят и, дай им волю, они жили бы с ними настоящей семейной жизнью (такие случаи бывали!). Они тщательно и умело скрывают свою связь, так что ни родители девочки, ни ее подружки, ни учителя не догадываются, что ребенок месяцами не только дружит с тридцатилетним мужиком, но и состоит с ним в каких-то интимных отношениях - иногда в истинно сексуальных. В абсолютном большинстве случаев эти связи так и остаются неизвестными никому, кроме самих ее участников да психотерапевтов. Мы узнаем об этих связях от ставших взрослыми девочек, и от самих педофилов. Специалисты убеждены, что на один ставший известным случай связи девочки со взрослым мужчиной приходится пятьдесят случаев, оставшихся тайными. И крайне редко об этих связях становится известно от самих девочек - они этими отношениями дорожат, одновременно понимая их необычность и порочность. Но близкие подружки девочки эту связь видят, да и сама юная девочка не в силах длительно скрывать ее от подружек. Те, естественно, делятся этим с своими родителями, которые и бьют тревогу.

… Несравненно более опасна другая группа педофилов, как мы их называем, "жестких". Составляют они примерно одну пятую этой когорты, но вреда от них в тысячу раз больше. Они не создают собственной семьи, имеют (или снимают) отдельные квартиры, располагают большим временем и деньгами. Их отношения с девочками именно в квартире и протекают. И, конечно же, являются истинно и активно сексуальными. Не менее важно, что "жесткие" педофилы никогда не ограничиваются связью с одной девочкой. Они общаются с несколькими, причем нередко девочки об этом знают. "Жесткие" никогда не вступают в интимные отношения со зрелыми женщинами, они их просто " в упор не видят ". Они практически не общаются со своими родителями (часто они еще в молодом возрасте уходят из дома), у них нет друзей, и все свои силы и время они отдают знакомствам и сексуальным отношениям со школьницами.

Они заманивают девочек в свои квартиры мультиками и детскими фильмами, которые показывают на экране хорошего телевизора, и компьютером с большим монитором, и яркими книжками, и подарками, и вкусностями, но главное - доверительным общением, готовностью участливо выслушивать ее детские проблемы, заботы и беды. И девочка, ничего подобного в своей маленькой жизни не видевшая, после трех или четырех визитов "к дяде" практически готова согласиться на его просьбу "помочь ему".

Девочки

В своих показаниях следствию и суду, в беседах с психотерапевтами и сексологами педофилы твердят одно: девочка хотела дружбы, хотела привязанности и хотела секса. И вопиющая несправедливость состоит в том, что сексуальная связь с девочкой, которая сама этого хотела, считается преступной лишь потому, что девочке еще не исполнилось 14 лет. Некоторые из "любителей" сами в это верят, большинство же абсолютно четко знают, что это не так - но вслух утверждают обратное.

Да, лишенные родительского тепла (а иногда и вообще какого-либо родительского участия) девочки стремятся к дружбе, и они рады появлению в своей жизни участливого взрослого. Но никакого сексуального влечения в этом возрасте у них нет - поверьте тридцатилетнему опыту психотерапевта-сексолога, который тысячу раз сталкивался и с 10-13 летними девочками, контактировавшими с педофилами, и со взрослыми женщинами, пережившими такие контакты. Они просто платят сексуальными действиями, а часто и настоящим сексом за дружбу и участие взрослого мужчины, платят, одновременно сознавая, что от них требуют чего-то нехорошего, им вовсе не приятного, грязного и часто отвратительного. Это касается даже физически развитых девочек, тех, кто выглядит старше своего возраста. Кстати, девочки, опережающие других по физическому развитию, часто именно поэтому отстают в развитии сексуальном. Их бурный физический рост забирает весь поступающий в организм белок, и для гормонов, обеспечивающих половое влечение, этого белка просто не остается. И сами процессы роста тормозят сексуальность; кстати, они и психику девочек делают неустойчивой, делая школьницу зависимой и подчиняемой.

Да, некоторым девочкам (меньшинству!) поначалу действительно нравится, что к ним относятся "как к взрослым", делают им комплименты, обнимают и гладят. Но это ощущение очень быстро проходит, поскольку собственного влечения у них нет. И столь же быстро появляется ощущение, что ее жестоко эксплуатируют, что "друг" просто пользуется ее юным телом, а вся его "дружба" затеяна только для эксплуатации её тела, а вовсе не из-за интереса к ней как к человеку. А прикосновения к телу, и тем более прикосновение руками к члену, не говоря уже о самом половом акте, ей физически неприятны, не говоря уже о сильнейшем чувстве стыда и вины. Все эти чувства вскоре погружают девочку в состояние настоящей депрессии, которая и мешает ей поделиться своей проблемой с подружкой, учительницей или мамой. Депрессивное состояние, говоря профессиональным языком, "с подложкой" стыда и вины остается с девочкой надолго, на годы после того, как какие-либо контакты с педофилом прерваны. Парадоксально: девочка искала в связи с "дядей" облегчения своему состоянию подавленности, отчужденности, изолированности, на очень короткий срок (две-три недели!), нашла это облегчение, но вскоре была ввергнута в гораздо более тяжкое состояние, по-настоящему болезненное.

Александр ПОЛЕЕВ, врач-психотерапевт, кандидат медицинских наук.

http://www.ampoleev.ru/stat.php?n=14#4

Дело Анатолия Ивановича Иванова

С 29 ноября по 29 декабря 1977 г. в Ленинградском городском суде слушалось дело Анатолия Ивановича Иванова. Председательствовала судья Малинина, обвинителем выступала прокурор Шмелева, защищал подсудимого адвокат Зарьян. Всего состоялось 20 заседаний (из них 2 закрытых).

Иванов обвинялся по статьям 153, ч.1 (Частнопредпринимательская деятельность…), 221 (Незаконное врачевание), 228 (Изготовление или сбыт порнографических предметов) и 1901 УК РСФСР.

Анатолий Иванов (1951 г. рождения) окончил 8 классов и техникум, работал лаборантом на заводе "Красный химик". Завод направил Иванова на курсы прикладной математики при математико-механическом факультете ЛГУ. В ноябре 1973 года Иванов по болезни ушел с 3 курса в академический отпуск. Когда он вышел из больницы, курсы были уже расформированы.

С 15 лет Анатолий увлекся изучением индийской культуры и достиг значительных успехов в овладении йогой. Окончив народный университет физкультуры, Иванов получил право проводить занятия по оздоровительной гимнастике, включающей элементы гимнастики йогов.

В 1973 г. Иванов получил от Дома медицинских работников учебную группу, за работу которой через год официально отчитался. Он проявил себя талантливым педагогом – появилось много желающих заниматься у него. Было организовано несколько групп. Участники групп на добровольных началах вносили ежемесячно взнос по 2 руб. 50 коп. с человека. В среднем, по показаниям свидетелей, в группах было по 60 человек. Собранные 150 руб. расходовались таким образом, что Иванов получал 60 руб. в месяц (не более того, что и другие преподаватели групп "Здоровье" в Ленинграде). Остальные деньги шли на аренду помещения и оплату технического персонала. Всеми денежными расчетами, как и другими организационными вопросами (например, сбором медицинских справок о состоянии здоровья учащихся) ведали старосты групп. Иванова даже попросили взять руководство над группой методистов производственной гимнастики. До своего ареста в 1977 г. Иванов систематически вел занятия в группах здоровья, в которых обучал элементам йоги.

В 1975 г. Иванов направил Брежневу письмо с предложением развивать в стране институт йоги, как метод укрепления здоровья людей.

9 марта 1977 г. школьница Склярова написала в КГБ заявление о высказываниях Иванова на политические темы. 27 апреля появился еще один донос: мать одной из учениц Иванова-Поплавская, заявила, что у Иванова – притон, а сам он – наркоман и подпольный миллионер. 28 апреля у Иванова провели обыск и арестовали его. Обвинения  насчет притона и наркотиков отпали сразу же, однако Иванова не выпустили. В тот же день собравшаяся на занятия группа была задержана и допрошена работниками прокуратуры. В ходе последующего следствия были допрошены участники группы "Здоровье"- работники школьной администрации, в помещении которых Иванов проводил занятия, и личные знакомые Иванова – всего около семидесяти человек.

На суде Иванова обвиняли в том, что:

- с ноября 1973 г. по апрель 1977 г. он, занимаясь в среднем в пяти группах здоровья, которые были организованы членами групп с его ведома и при его активном участии, получил преступных нетрудовых доходов 8520 рублей (ст.153, ч.1);

- в то же время Иванов, не имея ни медицинского, ни физкультурного образования, преподавал упражнения по запрещенной системе хатха-йога, у себя дома лечил иглоукалыванием, гипнозом и наложением рук (ст.221);

- своим знакомым Иванов давал читать Кама-Сутру, сочинения Мюссе "Графиня Гамиани" и Мирбо "Сад истязаний" (ст.228);

- Иванов среди учащихся неоднократно вел разговоры, и умышленно распространял измышления, порочащие… (ст.190-1).

По ст.153, 221, 228 Иванов свою вину не признал, по ст.190-1 – признал частично. Он подробно и откровенно рассказывал обо всем, отвечал на все вопросы.

….Иванов просил суд не лишать его свободы. Он сказал, что если ему дадут возможность, он будет "учиться, трудиться и приложит все силы во имя будущего всех людей".

Суд признал его виновным по ст. 153, 221 и 190-1 и приговорил к 4 годам лагерей общего режима, конфискации имущества и взысканию в пользу государства 8520 руб.

http://victor.sokirko.com/ecomomy/Zes2/II.1.htm

Диссоциальное расстройство личности (антисоциальная психопатия) — характеризуется обращающим на себя внимание грубым несоответствием между поведением и господствующими социальными нормами. Больные чаще встречаются в городской малообеспеченной среде. В местах заключения такие пациенты могут составлять до 75% осужденных. Среди родственников больных этой группы повышена генетическая представленность личностных нарушений диссоциального и истерического типа. Часто обнаруживаются мягкие неврологические знаки и отклонения на ЭЭГ, свидетельствующие о минимальном мозговом поражении в детстве. Больные могут обладать специфическим поверхностным шармом и производить впечатление (чаще на врачей противоположного пола) обаятельных и располагающих к себе людей. Основная черта — стремление непрерывно получать удовольствие, максимально избегая труда. Жизнь, начиная с детского возраста, представляет собой богатую историю асоциальных поступков: лживость, прогулы, побеги из дома, вовлеченность в криминальные группы, драки, воровство, алкоголизация и наркотизация, манипулирование окружающими в собственных интересах. Все это образует своеобразный психологический комплекс, обозначаемый в быту как бессовестность. При этом у них отсутствуют нарушения мышления, напротив, им свойственен повышенный уровень ориентировки в социальной ситуации и хороший вербальный интеллект. Лидерские качества позволяют широко влиять на поведение окружающих, обычно с печальными последствиями для последних. Лживость помогает обмануть даже опытного врача, который может не заметить за внешне благополучной маской внутреннее напряжение, раздражительность и враждебность. Течение расстройства безремиссионное, пик антисоциального поведения приходится на поздний подростковый возраст. Некоторые лица умудряются никогда не вступать в конфликт с законом, оставаясь лживыми и безответственными в рамках избранной профессии и эксплуатируя других для собственной выгоды.

Диагноз основывается на следующих критериях: 1) бессердечное равнодушие к чувствам других; 2) стойкая безответственность и пренебрежение социальными нормами, правилами и обязанностями; 3) неспособность поддерживать устойчивые отношения при отсутствии затруднений в их установлении; 4) крайне низкая толерантность к фрустрации и низкий порог появления агрессивного поведения; 5) отсутствие осознания своей вины, или неспособность извлекать уроки из негативного жизненного опыта, особенно наказания; 6) выраженная склонность обвинять окружающих или выдвигать благовидные объяснения поведению, приводящему к конфликту с обществом; 7) постоянная раздражительность. До 18-летнего возраста этот диагноз обычно не устанавливают.

Известный юнгианский аналитик Адольф Гугенбюль-Крейг в своей книге «Эрос на костылях» выделяет пять первостепенных признаков психопатии:

1. Неспособность любить, «отсутствие эроса в самом широком смысле этого слова».

2. Отсутствие или недостаток чувства нравственности (при этом они могут быть склонны к морализаторству).

3. Отсутствие какого-либо психического развития.

4. Фоновая депрессия от истинной изоляции, в отсутствии Эроса, от других людей.

5. Хронический фоновый страх: психопаты не доверяют миру.

Среди вторичных (необязательных) признаков автор выделяет:

1. Отсутствие чувства вины. Вместо вины как нравственного внутреннего конфликта, они испытывают ощущение своей неуместности в мире, отвержение окружающими и социальную несостоятельность, что, конечно, способно причинить им определенные страдания.

2. Отсутствие любого реального понимания или инсайта.

3. Способность вызывать к себе жалость; жалость того же рода, которую мы испытываем по отношению к инвалидам, или сопереживание беспомощным и больным детям.

«Как можно помочь еще, как ни проявлением жалости к этим людям, особенно когда ощущаешь их фоновую депрессию и атмосферу отчаяния? Они кажутся совершенно беспомощными, потерянными в мире, которому не принадлежат. Снова и снова они предпринимают попытки приспособиться и справиться в той манере, которая, как правило, чуть-чуть не достигает цели. Они — вечные странники, вызывающие в нас страстное желание помочь, чувство, испытываемое нами по отношению к беспомощным человеческим созданиям. Нередко такая жалость создает затруднения, и многие становятся ее жертвами. Мы часто пытаемся быть добрыми к этим «бедным» людям — наша жалость вполне оправдана. Однако проблема состоит в том, что психопаты с готовностью манипулируют людьми из своего окружения именно посредством такой жалости к себе. Часто жертвами такой жалости оказываются женщины: возникают материнские инстинкты, или констеллируется архетип кормилицы. Они хотят защищать и заботиться о несчастном, слабом создании, и это объяснимо: ведь психопаты ударяют по защитительным струнам и взывают к желанию помочь и исцелить. Те, кто имеют дело с психопатами, с готовностью уступают фантазиям о спасителе. Столкнувшись с явлением, которое просто не имеет права на существование, которое как-то должно быть изменено, они твердо намереваются спасать этих индивидов». (Гугенбюль-Крейг А., 2002. – с. 98-99).

4. Очарование, способное с легкостью обольщать и доставлять удовольствие с изящностью и утонченностью. Так как Эрос не вмешивается в их отношения, они могут спокойно пользоваться всем своим арсеналом обманных способов без всяких запретов и угрызений совести.

5. Асоциальное или преступное поведение.

6. Некоторые формы скуки. Монотонность существования.

7. Карьеризм.

Кроме того, автор говорит о том, что у каждого человека есть психопатические лакуны, наполненные исключительно инструментализмом отношений, в полном отсутствии Эроса. И хотя можно согласиться с тем, что опасность инструментального отношения к другим людям, миру и даже себе присутствует в той или иной мере у каждого человека, одной этой версией сложно объяснить существование психопатов.

«Красная Шапочка»: сценарий встречи с психопатом

Наиболее классическим и хрестоматийным вариантом встречи с психопатом для нас оказалась сказка о Красной Шапочке. Разумеется, эту сказку уже препарировали в рамках своих систем и теорий другие авторы (самый известный – Эрик Берн), но мы попробуем взглянуть на нее еще раз. Нас будет волновать лишь «обычный» сценарий встречи с психопатом.

Почему мама отправила девочку в лес одну, где бродят серые волки, почему девочка никогда не снимала красную шапочку, которую связала ей бабушка – мы обсуждать здесь не будем. Нас интересует, что происходит на дороге и при встрече с Волком. Здесь есть несколько особенных моментов:

1. Девочка встречает Волка, но ведет себя с ним так, как будто он – человек. Видит ли она, что перед ней Волк? Или он смог «отвести ей глаза»? Или она не заметила, что это зверь? Или же постаралась не думать о плохом?

При встрече с психопатом случаются каждый из этих вариантов. Некоторые столь наивны, что не замечают чего-то странного. Другие и даже более опытные попадают в лапы мошенников, потому что «на них же не висит колокольчик», как сказал Роберт Хаэр, сам как-то попавший в такую историю и как раз со своим докладом о психопатах. Некоторые психопаты используют свое служебное положение и профессиональные навыки, чтобы отвести жертве глаза (не секрет, что если им позволяет самообладание, они с удовольствием идут в медицину, полицию, психотерапию, политику, религию - ведь это даст им власть). И характерная реакция будущей жертвы – она не заметит, или постарается не заметить ничего странного. Она утешит себя, что бывают на свете очень волосатые мужчины, и с большими зубами тоже, надо только найти им стоматолога… Мальчик на месте Красной Шапочки мог быть вовсе слишком увлечен своим заданием и собой, да и на него у Волка нашлась бы своя уловка.

Интересно, что одним из возможных маркеров психопата бывает то, что воспринимается как «невоспитанность». Часто человек не соответствует принятым в обществе стандартам поведения, интуитивно понимаемым правилам приличия, но подает себя совершенно естественным образом, никак (или агрессивно) реагируя на неодобрение окружающих. Эта его животно-естественная «непохожесть» на других людей бросается в глаза достаточно часто; она всегда немного неадекватна, более чем просто неприлична.

2. Акт не-узнавания произошел. Это ключевой момент истории. С этого момента Красная Шапочка (и любая другая жертва) уже играет в Игру Волка.

В оригинальной сказке Волк показывает девочке две дороги и говорит: я тоже как раз собирался идти к твоей бабушке; к ее дому ведут две дороги, давай пойдем отдельно и выясним, кто быстрее пришел. В упрощенных вариантах Волк прощается с Красной Шапочкой и сам быстро бежит к Бабушке. Тут нам интереснее первый – потому как именно здесь очевидно, что Волк втягивает Красную Шапочку в свой иллюзорный сценарий.

Так реальные психопаты способны предъявить нам совершенно фантастическую историю, уверяя, что все это правда, и что нам необходимо срочно в нее включиться (а) чтобы ему помочь, (б) чтобы получить немерянное количество денег (в) … или по любой другой причине. Штука в том, что в этот момент, будучи уже на крючке психопата (который в значительной степени включает в себя бессознательный компонент), человек верит всему. Даже самым нелепым вещам. И додумывает сам про себя еще большие нелепицы: иногда внутренняя «система безопасности» посылает нам чувство тревоги… но одурманенные, мы принимаем ее за свое личное несоответствие нужному, за личные недостатки и погрешности. Поразительный факт состоит в том, что жертвы психопатов, будучи на крючке внутри сценария, чаще всего обвиняют в чем-то именно себя. Или ищут причины своей тревоги и общего ухудшения ситуации в чем-то другом… только не в инициаторе.

3. Красная Шапочка как дура бежит к бабушке самой длинной дорогой, пока Волк мчится самой короткой… Пусть не смутит вас грубый стиль: при воспоминании жертвы о том, как она себя вела в период увлеченности (одержимости, поглощенности) сценарием психопата, потом приходят в голову и гораздо более смелые выражения. Вместе с сильнейшим ощущением полнейшего абсурда ситуации. Это период жизни внутри иллюзорного сценария.

4. Волк прибывает к бабушке и тут же ее ест. Это достаточно простой и очевидный шаг для того, кто в курсе, что Волк - это волк. Интересно другое: бабушка тут не отдельный персонаж, а всего лишь разновидность жертвы. После того, как человек начинает играть в игру Волка, у последнего есть лишь простой и приятный выбор – сожрать (использовать) сразу, или немного погодя. Так Бабушка здесь, конечно, может быть случайной посторонней жертвой (так бывает с насильниками и убийцами - психопатами), а может именно той, которая уже завелась и играет в сценарий «зверя-драматурга». Слопает сразу, ага.

5. Но иногда он готов подождать, чтобы продлить удовольствие и получить немножко больше. Есть один любимый вопрос у фанатов фэнтези: почему Темный Властелин, заполучив в руки Главного Героя, рассказывает ему о своих тайных замыслах, пытается устроить поединок один на один, похваляется и унижает героя вместо того, чтобы просто убить? (Герой, разумеется, выдерживает все это, после чего с помощью чуда или ловкости приканчивает Темного Властелина.) Это кажется парадоксальным… и вместе с тем совершенно понятным в русле психологии психопата. Ему нравится власть, контроль и насилие, унижение другого и собственная похвальба; да, здравым смыслом здесь и не пахнет, но его никто и не обещал.

Итак, Волк не съедает Красную Шапочку тут же и сразу, как только она войдет в дом (у нас нет сомнений, что взрослый волк вполне бы справился с девочкой, обремененной корзинкой с пирожками и усталой после долгой дороги). Он готовится ее обмануть, для чего притворяется родной бабушкой. В реальности такая буквальность маловероятна, однако в символическом пространстве вполне возможно. Волк (психопат) с готовностью имитирует тех, кому доверять можно: это бывает внешне покровительственная или помогающая модель поведения или же маска статуса, официально или подложно принятая роль полицейского (милиционера), врача, психолога или психотерапевта, учителя. Он надевает фуражку или белый халат, забирается на место около классной доски или на стул тренера в психологической группе… и ждет. Ему слишком нравится контроль и власть. А еще безнаказанность, да.

6. Красная Шапочка входит в домик бабушки, но в ее кровати видит кого-то не того… И у нее начинают возникать вопросы. Иногда мы задаем их напрямую нашему партнеру в ситуации и получаем банальные, простые и как будто что-то объясняющие ответы. Обратим внимание, что девочка спрашивает «Почему у тебя такие большие уши?», подразумевая «Помнится мне, что у тебя, бабушка, они были чуток другие» и «Что с тобой случилось, бабушка?», и даже «А ты вообще моя бабушка?», а Волк отвечает на более буквальный вопрос - «зачем»: «Чтобы лучше слышать». Он дает формальный ответ, причем совершенно из другой области. Еще раз предадимся изумлению, потому что психопатам свойственна отрывочность и разорванности логических связей; их суждения и аргументы достаточно разрозненны, мысль будто скачет из стороны в сторону, часто они противоречат сами себе – и при этом, разумеется, не замечают этого. Почему же мы тоже не обращаем на это внимания? Потому что на этом этапе мы сидим на кровати рядом с кем-то, кто должен быть нашей бабушкой - зачастую сложно, трудно и страшно поверить, что именно здесь, а не в темном лесу мы повстречали Волка.

7. Как только Красная Шапочка оказалась слишком близко к правде (а в детстве я видела именно такую версию истории), но скорее просто потому, что Волку надоело ждать, он девочку съедает вслед за ее бабушкой. После чего заваливается спать и громко храпит.

Не слишком уместное поведение после совершения преступных деяний… Но Волк беспечен. Исследователи постоянно отмечают у психопатов неумение прогнозировать последствия. У них будто нет (или слабо выражен) сам страх наказания, возмездия, вообще всего того, что будет потом. Зачем им это? Они живут настоящим моментом.

8. Храпящего волка замечают дровосеки (или охотники), которые разрубают ему живот, откуда выходит невредимая Красная Шапочка вместе с бабушкой. Удивительный по своей неправдоподобности момент… Однако мы можем истолковать его как освобождение от Волка, от его сценария и сюжета, от того, чтобы постоянно насыщать и подкармливать его частями своей души.

9. Красная Шапочка настаивает на том, чтобы Волку набили живот камнями и оставили умирать (тогда-то он точно умрет). Можно увидеть в этом месть сильно рассерженной (или даже озлобленной) девочки. Но коль мы вышли с такой охотой в символическую реальность, то попробуем найти иной смысл. Камни – это то, чем не может питаться, не может переварить и что не может насытить Волка. Более того, нести свое тело с грудой камней внутри он тоже не может. Это смертельный голод при абсолютно полном (формальном) насыщении. Камнями оказывается то, что Волку явно не по зубам, что не дает ему ни силы, ни жизни. Красная Шапочка не дает ему больше питаться душами людей. Камни здесь – это защита и ограда Волка от живых человеческих существ. В реальности этими камнями оказываются знание о природе психопатов; твердая решимость видеть пусть тяжелую, но правду, а не сладкие сказки; социальные границы, которые мы выстраиваем, дабы не допустить их «по свою душу» и наша индивидуальная человечность.

http://www.maap.ru/library/book/49/

В Великобритании рассекречено досье на прототипа Ганнибала Лектера и других маньяков

История настоящего Ганнибала Лектера

Помимо многих известных ныне живущих обитателей Бродмура, таких как Крейс, Иан Брэди или Йоркширский Потрошитель, в больнице даже был свой Ганнибал Лектер. Роберт Модсли, ставший прототипом легендарного киношного маньяка, провел здесь три года своей жизни.

Модсли родился в 1953 году в семье ливерпульского водителя грузовика. Отец нещадно избивал сына, что не могло не сказаться на формировании личности будущего маньяка. Уже в детстве Модсли был пациентом психиатрических клиник, а в семьях приемных родителей ему не удавалось ужиться.

В 1973 году Модсли стал торговать собственным телом. Однажды заплативший ему рабочий показал юноше фотографии с изнасилованными мальчиками. Это вызвало приступ гнева у молодого человека, который немедленно удавил клиента. После этого он и попал в Бродмурскую клинику. В лечебнице Модсли получил зловещую кличку «Синий» (по цвету лица задушенного им рабочего).

Но самое жуткое преступление Модсли совершил уже в стенах больницы. В 1977 году он вместе с еще одним психопатом забаррикадировался в помещении, взяв при этом в заложники третьего заключенного. Девять часов Модсли пытал педофила, прежде чем тот был удавлен. Затем маньяк подвесил тело так, чтобы полицейские могли видеть его через аварийный люк. Когда охранники, наконец, ворвались в камеру, их взору предстало жуткое зрелище: череп погибшего был вскрыт, словно вареное яйцо, и из него торчала ложка. Часть мозга отсутствовала, и полицейским так и не удалось ее найти. После этого каннибал Модсли получил еще одно прозвище – «Ложка».

Удивительно, но после этого преступления маньяк признал свою вину и согласился предстать перед судом. Несмотря на его просьбы, Модсли был переведен в тюрьму в Уэйкфилде. После нескольких новых убийств маньяка посадили в одиночную камеру с двойной прозрачной перегородкой. В таких условиях, в точности воспроизведенных в триллере "Молчание ягнят", Модсли живет до сих пор. Мебель в камере маньяка сделана из картона. На часовой прогулке его сопровождают шесть тюремщиков, не спускающих с психопата глаз.

http://www.newsru.com/crime/27nov2008/broadmoorhistory.html

Светлана Кузьмина

Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4