Получать новости по email

Странная прогулка


Питер, как Питер. Обычная осенняя зима. Хмурое небо, дождь, промозглость, унылость, мрачные здания. Чаще всего мне тяжело в этом городе. Но иногда… Иногда у меня появляется возможность взглянуть на него глазами одной из моих сущностей. Практически, глазами другого существа. И тогда все преображается. Так было и вчера.
Полнолуние что ли повлияло? Но с самого утра настроение было странным. Непривычно спокойным, несколько мрачным. Погода с готовностью поддержала мое состояние: тучи наглухо укутали небо, с утра погрузив город в сумрак, дождь лил не переставая. Поддержать решили и друзья. Одни – таким же мрачным настроением, другие – стильными и красивыми готическими фотографиями. Словом, я не удивилась, когда одна из моих «я», мирно дремавшая внутри, проснулась и сонно повела крыльями. А потом неторопливо раскрыла их. Огромные, черные, как сама Бесконечность. Спине горячо и щекотно по двум полосам – там, где крылья растут из нее.  В такие мгновения я искренне недоумеваю, почему окружающие не видят их... Впрочем, некоторые чувствуют.  
Да, так вот, по окончании рабочего дня, я вышла в густую темноту, пронизанную разноцветными точками огоньков. И когда я увидела, какие насыщенные краски вокруг; вдохнула состоящий из мириадов капелек воздух, пахнущий туманами ночи; почувствовала на лице влажные поцелуи дождя, я поняла: сегодня меня ждет необычная прогулка. Зонт раскрылся, как огромный черный цветок при замедленной съемке. Совершенно иначе проступили контуры зданий. Ветер подтолкнул меня в спину. В наушниках зазвучал HIM, «Wicked Games».  Мои губы сами собой сложились в улыбку, я сделала шаг…
Прогулка началась…
Это была дорога дождя; красных, золотых, синеватых, серебряных, зеленых, желтых бликов.  Дорога человеческих отражений в мокром асфальте; дорога ручных светофоров, переключающихся на «зеленый» для пешеходов, едва я подходила к ним; дорога осторожных машин, на которые я практически не обращала внимания, но при этом они обращали. И останавливались, пропуская. Это была дорога людей, вздрагивавших, когда я проходила мимо… Но об этом чуть позже. Улицы Розенштейна, Шкапина – дорога до Балтийского вокзала проходит под «Левитацию» Андрея Лефлера. Я лавирую в потоке, слушаю музыку, стараюсь исчезнуть, раствориться. Для этого нельзя раздражаться.  И у меня это получается. Люди вокруг есть, но я уже отдельно от них. Зонт вызывает у меня ассоциацию с широкополой шляпкой: так же скрывает верхнюю половину лица, так же оставляет для обзора только землю. Но меня это вполне устраивает. Я поднимаю глаза наверх только для того, чтобы полюбоваться на капельки, усыпавшие мой зонт. В свете фонарей они просвечивают через ткань зонта и напоминают драгоценные камни. А большую часть моего внимания занимает земля. Асфальт. Не мудрено. Ведь сквозь него проступают совсем другие пейзажи, другие дороги. Дороги  в мерцающих капельках, разнообразных лужах, покрытых то легкими блестинками дождя, то разлетающихся под ударами тяжелых сочных капель множеством изящных брызг. Дорога цветных рек.  И красные отблески, против обыкновения, раздражают своим неуместным оттенком, и нечто внутри шепчет: не вставай сюда. Этот поток тоже не твой. Вот… смешение золотого и серебряного…  Держись его. И я держусь. Здесь нельзя пренебрегать советами.
Город, который проступает сквозь привычную картинку, пуст, чёрен, тёмен, строг и загадочен. И его сердце тянется к моему.  И мерцает, мерцает под ногами серебристо-золотая дорога…
Отражения домов, людей, теней скользят в мокром дорожном покрытии. Выхожу из перехода.  Народ рассасывается. Никого. Кажется, я исчезла… И тут на меня налетает девушка. Словно вокруг мало пустого места. Несколько мгновений мы с искренним раздражением и недоумением смотрим друг на друга. Она, вся в фиолетово-сиренево-розовых цветах, жизнеутвердающих, как ночной кошмар кретина; и я, вся в черном, приветливом, как всеобщий ночной кошмар.   
Осознание того, что столкнулись в пустом пространстве две молекулы приходит быстро и одновременно к обеим. Наши точки исчезновения пересеклись. И мы влетели друг в друга. Раздражение сменяется сдержанным любопытством, еле приметным кивком и мы расходимся в разные стороны.  «Все в наших руках», поет Константин Кинчев. И я с ним абсолютно согласна. Все в наших руках.  
Ну, вот и оно, нужное состояние… «Unchained Melody» подхватывает меня легкой волной. Еле ощутимое головокружение, взмах крыльев, дрожь по телу, магнетическое мерцание моего потока…  И люди пропадают. Я иду одна по набережной Обводного канала. Точнее, я-то знаю, что никакого канала там и в помине нет. Ну да это не важно. Я же не собираюсь исчезать навсегда. Машины движутся с каким-то непривычным шорохом, без гудков и визгов. И само их перемещение становится одновременно стремительным и тягучим, словно падение с ложки капли меда.  А я иду под звуки чередующихся мелодий, Цой, Бутусов, Оливия Ньютон-Джон, Энигма, Калугин, мелодии в духе Энигмы…  Со мной цветные брызги дождя и временами догоняющий меня ветер. Со мной темнота моей ночи, она клубится вокруг, обволакивает, ниспадает с моих плеч плащом… и гасит пару фонарей по пути следования… И так будет всю дорогу. Некоторые из фонарей погаснут. А некоторые, напротив, засияют.
Тень шутит. То разделяется на три-четыре тени, то постепенно исчезает, то вдруг резко ложится передо мной, словно она вырезана из картона, то пропадает полностью и без предупреждения. Видимо, по своим делам уходит. Но мне и без нее хорошо. Я не иду – теку среди дождевых капель, огней, теней.  «Четыре года рыскал наш корсар», - остальные слова Высоцкого тонут в пронзительном вое сирен. Это по Московскому проспекту несутся «членовозки». Когда этот кошмар затихает, вырываются слова: «… еще не вечер!» Улыбаюсь. Да, в моей жизни еще далеко не вечер. Верно.
Но проклятый вой перетряхнул хрупкий мир. Начинают появляться люди. Много людей. Но за все время ни один человек не задевает меня даже при сильном встречном потоке. Просто расступаются, давая дорогу. Или вздрагивают, когда я обгоняю их. И это забавно.
Переход через небольшую улочку, запруженную машинами. Для пешеходов любезно оставлена крохотная лазейка. Пешеходов двое. Дама за сколько-то там с хвостиком и я. Переходим дорогу. Она впереди, я следом. Она ступает на тротуар и… все. Встала. Как приклеилась. Ее даже не обойти толком.  Зонт встряхивает, в сумку полезла, словно она одна тут. Ну, в какой-то мере так и есть, но не могу же я на проезжей части среди машин стоять…  Я делаю невозможное  – просачиваюсь между теткой и криво стоящей машиной. Не задев ни ту, ни другую. Тетка вздрагивает и отпрыгивает в сторону. Аккурат в небольшую лужу. Хи-хи.
Время растягивается, как кусок резины. Я более чем уверена, что эта прогулка будет раза в два дольше, чем обычно. Томаса Андерса сменил Александр Серов. Кажется, я поймала  лирическую волну. «Буду я любить тебя всегда, Жизнь свою с тобою разделю»…  И я буду любить, и разделю… Но для этого нам надо наконец-то встретиться… Естественно, что не с Серовым.
Фантастической красоты храм Казанской Божьей Матери я проскальзываю, как капля воды по стеклу. И он уже почти оказывается позади, как вдруг мне вслед весело начинают звонить колокола. Их запоздалое приветствие длится всего ничего, но я почти взлетаю над землей.
 О! «Город 312»! «….Вне зоны доступа вполне осознанно…» Это в точку. Если сейчас кто-нибудь попытается позвонить мне, то наверняка услышит в трубке что-то вроде «Я сейчас нахожусь в другом мире и временно недоступна. Но у вас есть шанс попробовать дозвониться до меня… или оставить свое сообщение»
Ветру надоедает то отставать, то догонять. Он стремительно обгоняет меня, разворачивается, бесцеремонно дергает за край зонта. Да чтоб тебя! Обалдел совсем! Свет витрин и фонарей нестерпимо ярок и резок, бьет по глазам. Торопливо закрываюсь зонтом. Ветер вздыхает, облетает вокруг и без церемоний забирается ко мне на плечо. Правильно, какие церемонии между своими? Только свои могут неторопливо гулять в такую погоду. А десятки, сотни чужих торопливо бегут домой, ежась в пальто и куртках, шепотом ругая проклятую погоду…
Забавное зрелище я сейчас представляю –  ветер с плеча тихонько дует мне на голову, и волосы шевелятся, летают сами по себе. Зонт, пакет, полы куртки неподвижны. Я  улыбаюсь. Мне в самом деле весело. Не смотря на то, что мир уже приобретает свои обычные очертания. Но сегодня… Сегодня я была с городом, который люблю. И который любит меня.
Ну вот, сворачиваются крылья… Люди начали замечать меня. На мою долю даже достается какой-то вопрос, в который я даже не вслушиваюсь, потому что вдруг понимаю: я забыла как это – говорить. Ни единого звука не могу издать. Поэтому улыбаюсь, неопределенно пожимаю плечами и иду дальше.
Голос ко мне вернется еще через час, когда надо будет выбираться из переполненного автобуса. А Тишш весь вечер будет сидеть на руках, ластиться и не будет отходить ни на шаг, порой пытливо заглядывая в глаза – а не надумаю ли я исчезнуть насовсем? Этого полосатика не проведешь. Он все метаморфозы мои насквозь видит. Но потом успокоится, потому что поймет: я не уйду, не позаботившись о нем. Так что все в порядке.
А меня ждет следующая прогулка. Интересно, какой она будет?...

Элина Лисовская