Получать новости по email

ВЕСЁЛОЕ ОКОНЧАНИЕ НЕЖДАННОГО ПУТЕШЕСТВИЯ

(пять зарисовок по мотивам фильма о Хоббите)


Любимому Профессору посвящается…


И понесЛось…

Снаружи Одинокой Горы раздался дикий грохот.
 - Кого там еще принесло? - раздраженно прорычал Смауг. Они с Торином вот уже четыре часа кряду резались в кости. Дракон успел просадить одну тысячную сокровищницы, пока разбирался в премудростях игры и гномьих хитростях. Он уже был близок к тому, чтобы отыграться, но Одинокая Гора, похоже, перестала быть одинокой.
 - Там пришли эльфы. И люди, - сообщил Бильбо, поглубже засовывая Аркенстон в карман. Он-то прекрасно помнил, чем оборачиваются визиты многочисленных гостей. То ложек не досчитаешься, то носовые платки пропадут. Видимо, у Смауга и Торина тоже был похожий опыт, поскольку оба, не сговариваясь, заорали:
 - Да какого тролля им надо?!
 - Тролля им не надо, - пожал плечами Бильбо. - Эльфийский король кричит что-то о нелегальном игорном притоне, а этот чокнутый лучник, Бард, требует зарегистрировать предприятие и уплатить налог.
 Король гномов и дракон растерянно посмотрели друг на друга.
 - Что-то у меня руки зачесались, - мрачно проворчал Торин, нашаривая рукоять Оркриста.
 - А я есть хочу, - Смауг потер лапой алмазное брюхо. - Сделаем перерыв?
 - Договорились.
 - Но, чур, потом ты дашь мне возможность отыграться. А то... А то...
 - А то что? - прищурился Торин.
 - А то я так не играю! - обиженно заявил Смауг.
 - Ладно, - царственным жестом отмахнулся Торин. - Я сегодня добрый.
 - Э-э-э... Торин, ты не забыл, что был очень разозлен? - осторожно поинтересовался Бильбо, прикидывая, куда бы спрятать еще парочку крупных камней, уже не влезавших в карманы.
 - Одно другому не мешает, - хмыкнул Король-под-Горой. - Пошли, дракон, разберемся с этим комитетом по надзору за азартными играми.
 Смауг с уважением покосился на короля. Выговорить такую сложную фразу после пары литров гномьей настойки на барад-дурских яблоках ему было не под силу.

Когда Торин и Смауг вышли из сокровищницы, Бильбо грустно посмотрел им вслед:
 - Они, значит, развлекаются, а я тут работай за всех... Ох, Балрога на ваши головы! Только вас тут не хватало!
 Фили и Кили, державшие в руках арфы, обиженно переглянулись:
 - Чего-о-о?
 - Сдается мне, Фили, друг Бильбо хотел нас обидеть, - Кили провел рукой по струнам. Бильбо сморщился, как от зубной боли. И угораздило же Гэндальфа затащить их в гости к Элронду! После дискотеки и обильных возлияний, в мозгах у молодых гномов что-то перемкнуло, и они вообразили себя крутыми музыкантами. Торин уже неоднократно обещал племянникам украсить их шеи многострунными воротниками. Племянники не очень-то боялись дядюшкиных обещаний, но старались при нем не бренчать. Зато страдали все остальные.
 - Э-э-э... Нет, Кили, что ты! – испуганно затараторил хоббит. - Я просто удивился тому, что вы не репетируете. Вы все время в это время репетируете.
 - О, как это мило с твоей стороны - заботиться о творческих личностях! - восторженно произнес Кили.
 - За это мы сыграем тебе свою новую песню! - просиял Фили.
 - Не-е-ет! - завопил Бильбо. И торопливо добавил: - Слушайте, шли бы вы… к Торину. Они там со Смаугом отправились к вратам Эребора... э-э-э... встречать гостей. И сокрушались, что не хватает музыкального сопровождения...
 Молодых гномов как ветром сдуло.
 - ...ибо, ...ужище! - донеслось из-за поворота.
 Бильбо в ответ только хмыкнул и попытался впихнуть в карманы еще несколько блестящих камушков.

- То-о-о-о-ори-и-ин!!! Подожди на-а-а-а-ас!!!
 Услышав дикие вопли сзади, Смауг опасливо обернулся, но потом сообразил, что это эхо и успокоился. Но едва он осознал, чьим голосам это эхо принадлежит, как тут же занервничал снова.
 - Может, ускоримся? - предложил он Торину, предпочитая разбираться с комиссией по маг-знает-чему, чем общаться с одержимыми племянничками короля. Торин прислушался к гулу побиваемой руками, ногами, рогами и таранами двери и отмахнулся:
 - Успеется. Кажется, в пещере что-то случилось...
 - Или сейчас случится, - пробормотал дракон, наблюдая как меняется выражение лица Торина при виде Фили и Кили, обвешанных арфами, лютнями, флейтами и еще какой-то музыкальной аппаратурой. На всякий случай Смауг прикрыл голову крыльями - крепкие гномьи выражения он переносил очень плохо, после них у него всегда начиналась депрессия, посещали мысли о бренности бытия и возникало желание покаяться первому встречному эльфу во всех совершенных грехах. И тут его осенило:
 - Погоди! Они нам пригодятся!
 - Тролль подери, как?!
 Дракон распрямился и снисходительно посмотрел на короля:
 - Элементарно, дорогой Торин! Пусть они выступят перед широкой аудиторией! - и мотнул головой в сторону гудящих дверей.
 Если бы те, кто побивал врата Эребора, увидели, какой радостью осветилось лицо Торина, то бросились бы врассыпную. Но, к своему несчастью, они ничего не видели и не подозревали, что их ждет.
 Фили и Кили были выставлены за дверь, после чего дракон и гном некоторое время с интересом прислушивались к тому, что делается снаружи.
 - Дорогой Смауг, - с чувством произнес Торин, - ты гениальный дракон!
 - Дорогой Торин, а я всегда тебе об этом говорил! - Смауг повернул было назад, но тут же озабоченно заметил: - А благодарные слушатели не разбегутся раньше времени?
 - Не разбегутся, - махнул рукой Торин. - Здесь полно тайных механизмов. Собственно, я поднял главный мост, так что...
 - А говорят, что мы, драконы, жестокие, - довольно усмехнулся Смауг, с упоением слушая вопли и проклятия с той стороны ворот.
 - Ну что, по паре бутербродов и продолжим? - поинтересовался Торин, убирая меч в ножны.
 - Угу, - согласился Смауг. - Если только твой толстяк снова не опустошил кладовую.
 - Я тогда из него гномбургер сделаю, - рассмеялся Торин.
 И дракон с королем отправились обратно в пещеру.

- Сдается мне, друг Фили, они нас подставили, - мрачно проговорил Кили, ощупывая внушительный синяк под левым глазом.
 - Не то слово, - поморщился Фили. На его заду отпечатался не только кирзовый сапог Барда-лучника, но и оба передних копыта Трандуилова лося.
 - Это подло с их стороны, - Кили выпутался из проводов от усилителя и встряхнулся. - Моя оскорбленная в лучших чувствах творческая натура требует мести! Я хочу покарать их...
 - Покарааать! - простонал Фили, с трудом распрямляя завязанную на шее узлом медную дудку.
 - ...но поскольку с топором на дракона не попрешь, - продолжал свою гениальную мысль Кили, - а дядя Торин еще не одряхлел настолько, чтобы одолеть его в честном бою на мечах, я предлагаю отомстить креативно. Сыграем им пятую симфонию Бетховена до минор... или пару хитов из "Раммштайна". Причем, халтурно и фальшиво. Пусть умрут в муках и корчах, эстеты хреновы!
 Фили сперва обрадовался, но потом посмотрел вокруг, увидел разбитые лютни, растоптанные флейты, арфы с жалобно встопорщенными обрывками струн, и откровенно приуныл.
 - Ничего не выйдет, - сказал он. - Эти жестокие бескультурные создания лишили нас всех инструментов! Можно, конечно, собрать из останков парочку бубнов, но симфонию на них не сыграешь...
 Кили согласился, что бубен - это примитивно, и для хорошей мести не годится. Вдвоем они сели возле ворот и стали думать.
 Прошло два часа.
 - Жрать охота, - вздохнул Кили.
 - Ага, - согласился Фили. - У меня желудок уже серенады поет.
 И тут Кили осенило. Он вскочил и хлопнул друга по уцелевшему плечу.
 - Они хотели подрезать нам крылья, втоптать в грязь наши творческие устремления! - возопил он. - Они думали, что служителей искусства можно сбить с истинного пути парой ударов кулака! Ха! Мы докажем им, что настоящие музыканты не сдаются! Эль Мариачи выходят на тропу войны!
 - Чего? Куда? - непонимающе захлопал глазами Фили.
 - Я знаю, что мы сделаем! Мы не можем сыграть им, но зато, - Кили скорчил страшную рожу, при виде которой даже Горлум обратился бы в бегство, - мы им СПОЕМ!
 Фили мысленно проанализировал его и свои вокальные данные и вздрогнул.
 - Может, не надо, а? - робко предложил он. - Все-таки Торин наш родной дядя... а Смауг весьма недурно охраняет пещеру с золотом. К тому же, может пострадать мирное население - Бильбо, например. Мы же поклялись Радагасту, что не будем жестоко обращаться с животными. Может, все-таки бубны?
 - Не будь малодушным! - осадил его Кили. - Лучше давай-ка вспомни какую-нибудь подходящую песню.
 - "Мы и-идем сквозь мглистых го-ор хребе-е-ет..." - с готовностью затянул Фили, но его друг отчаянно замотал головой:
 - Нет-нет-нет! Только не это! Слова, конечно, дурацкие, написаны каким-то косноязычным поэтом, но музыка слишком хорошая. Нужно найти песню погаже. Такую, чтобы с души воротило и вызывало рвотные позывы. В сочетании с нашими голосами эффект будет просто убийственный!
 Фили задумался.
 - Что там крутили на последней дискотеке у эльфов? "Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог..." Нет, это еще куда ни шло. "Забирай меня скорей, увози за сто морей..."
 - Фу, - поморщился Кили. - Ты бы еще "Голубую луну" вспомнил! Такое петь себе дороже. Месть местью, а репутацию потом вовек не отмоешь.
 - Ну ты же просил гадкую песню, вот я и стараюсь! - огрызнулся Фили. - Какую дрянь, однако, слушают эти эльфы! "Плевать, если я заболею, я сам себе поставить клизму сумею..."
 - Аааааааыыыы! - взвыл Кили, затыкая уши.
 - Есть еще Верка Сердючка....
 - Неееееет!!!
 - ... и группа "Ранетки".
 - ...............................!!!

 ... Отдышавшись и немного придя в себя, незадачливые мстители переглянулись.
 - Слушай, Фили, - слабым голосом проговорил Кили, - а может ну ее нафиг, эту музыку? Ведь творческая натура может самовыражаться по-всякому.
 - Что ты имеешь в виду? - борясь с последними приступами тошноты, проворчал Фили. - Наскальную живопись? Монументальную скульптуру? Ирландские танцы, театр Кабуки?
 - Нееет, - гнусно захихикал Кили. - Гораздо хуже! Намного омерзительнее! Это будет такая месть, которой позавидует любой, даже самый матерый Чорный Властелин...
 Фили с неподдельным интересом уставился на друга.
 - Мы будем писать про них фанфики, - проникновенным шепотом сообщил Кили. - Слэшерские. С таким пейрингом, что дяде со Смаугом до конца своих дней будет стыдно вылезать из пещеры, Бильбо сменит имя и эмигрирует в Англию, а Бард-лучник предпочтет срочно погибнуть в самой ближайшей битве.
 Фили нервно сглотнул. А потом вытащил помятый молескин и пару карандашных огрызков.
 - С кого начнем? - осторожно спросил он.
 Кили засучил рукава и до хруста размял поочередно все десять пальцев.
 - Для начала - с описания аморальной и противоестественной плотской любви. Как тебе пейринг: Трандуил и его лось?..

Элина Лисовская, Мария Роше,
26.12.2012

Все эльфы делают это

- Эльфы?!
 - Ну, да. Они самые.
 - Ночью, в полумраке, при свете свечей?!
 - Именно так.
 - Не поодиночке, не парами, а именно группой?
 - Честное слово! Я сам видел.
 - Хм… Но, надеюсь, не участвовал?!
 - Нет, конечно! Ты же знаешь, я принципиально не участвую во всяких сомнительных ритуалах…

 Смауг недоверчиво покосился на Гэндальфа. Но глаза серого мага по-прежнему оставались честными и невинными. Не подкопаешься.
 - Значит, раз в году, зимой, - задумчиво проговорил Торин Дубощит, - эльфы собираются в большом зале, наряжают елку, и когда наступает полночь…
 - …водят вокруг нее хоровод, поют веселые песни и дарят друг другу подарки, - подсказал Бильбо, который как всегда внимательно слушал рассказ мага. Он-то на своей шкуре убедился: если слушать Гэндальфа невнимательно или игнорировать его намеки, может случиться все, что угодно – от пришествия гномов до внепланового Апокалипсиса.
 - Это называется «традиция», - попыхивая трубкой, проговорил Гэндальф. – Было бы неплохо и вам, дорогой мой Король-Под-Горой, обзавестись парочкой.
 - В каком это смысле? – испуганно спросил Торин и почему-то покраснел.
 - Парочкой традиций, - спешно исправился Гэндальф. – Скоро Новый год по Эсгаротскому календарю. Давайте добудем елочку, зажжем в пещере фонарики, откроем бочку пива и немного расслабимся.

 Проще было сказать, чем сделать.
 - Нет-нет, даже не просите! – сразу пошел в отказ Гэндальф. – Если я срублю в лесу елку, Радагаст мне потом мозг выкорчует! Мы же в некотором роде коллеги… земляки… неудобно как-то. Пусть Торин идет за елкой - гномам, как существам диким и невоспитанным, такое надругательство над природой простительно…
 Торин сердито глянул на мага, но огрызнуться не посмел. Тролль знает, каких заклинаний поднахватался тот во время последнего семинара в Хогвартсе! В прошлый раз от его Круциатуса горные тролли визжали как поросята и умоляли прикончить их, чтобы мучения прекратились.
 Идти в лес Королю тоже не хотелось. Радагаст Бурый семинары прогуливал, но иногда выпрашивал у Сарумана конспекты...
 Внезапно его посетила здравая мысль о том, что лучший способ решения проблемы – это переложить ее с больной головы на здоровую.
 - А чего сразу Торин? – возмутился он. – Не королевское это дело – елки рубить! Вор у нас Бильбо, пусть он идет и выполняет свою работу. Которая, к слову, оплачена на семьдесят лет вперед, судя по набитым хоббичьим карманам!
 Бильбо хотел было возразить, но не успел.

 Хоббит вернулся в пещеру только спустя двое суток. В мешке у него топорщилось что-то продолговатое, а сам Бильбо выглядел так, будто его лет сорок таскали по бесплодной пустыне, причем исключительно волоком.
 - Эт-ти… росгоб-бельские… кролики, - слегка заикаясь, проговорил он, - на самом деле ник-какие не кролики… Это волки поз-зорные!.. Хорошо, что им на пути п-подвернулся какой-то варг… так они его зал-лягали до смерти…
 Гэндальф сменил мерзкую ухмылку на полную сочувствия улыбку доброго волшебника и протянул хоббиту кружку пива. Тем временем Торин вытряхнул трофейную елку из мешка и уставился на нее в глубокой задумчивости.
 Елка, а точнее обломанная верхушка оной, в длину была чуть меньше Бильбо. Она имела ствол и ветки, но иголок на ней практически не осталось.
 - С таким добытчиком наш праздник рискует превратиться в поминки, - фыркнул Смауг, расправляя крылья. – Выбросьте этот облезлый трупик в камин – я лично добуду вам елку! Тысячу раз правы были древние: хочешь все сделать хорошо – сделай сам!

 Дракон вернулся быстрее, чем хоббит. Правда, вид у него тоже был не шибко радостный, несмотря на то, что принесенная им елка была большой, пушистой и выдранной прямо с корнями.
 - Эк же тебя… разукрасило, - тактично заметил Торин, с трудом сдерживаясь, чтобы не заржать в голос. Крылья, спина, голова и даже лапы дракона были обильно усеяны белыми пятнами птичьего помета.
 Где-то в стороне за колоннами тихо рыдали от смеха Гэндальф и остальные гномы.
 - Этот Радагаст какой-то нервный, - смущенно отряхиваясь, пробормотал Смауг. – Елку ему, видите ли, жалко! А меня не жалко? Я, между прочим, редкое, уже практически вымершее животное! Я… я в «Гринпис» на него пожалуюсь, пусть принимают меры!
 Общими усилиями елку, наконец, установили посреди пещеры. Выкатили бочку свежего пива, развесили по стенам наколдованные Гэндальфом фонарики, настругали целую гору сэндвичей и испекли кексы. Бифур и Бофур отправились звать в гости эльфов, Балин и Двалин – жителей Озерного города. Фили и Кили заикнулись было о том, чтобы пригласить Некроманта из Дул-Гулдура, но Торин заявил, что Новый год – это тихий семейный праздник, нечего на него приглашать всякую шушеру, и отправил их начищать до блеска врата Эребора.
 Когда почти все было готово, Гэндальф огляделся и удовлетворенно погладил бороду:
 - Вот и чудненько! Остается только зажечь елочку…
 - Не вопрос! – бодро отозвался Смауг, набрал в грудь побольше воздуха и дыхнул…

 - Твою ж драконью мать!!! – хрипло возопил старый маг, когда дым немного рассеялся.
 От елки осталась жалкая кучка пепла.
 А толпы гостей уже приближались…

 - Блин, что делать-то будем? – заволновался Бильбо. – Как-то нехорошо без елки. Эльфы скажут, что все не по канону, откажутся веселиться и уедут. Подарки с собой заберут…
 Мрачный Гэндальф, заложив руки за спину и пыхтя трубкой, мерил шагами пещеру – туда-сюда, туда-сюда, как маятник. Торин наблюдал за ним, чувствуя, что его королевская репутация вот-вот бесславно погибнет.
 - Мы придумали! – подали голос самые креативные гномы, Фили и Кили, как раз закончившие драить ворота. – А давайте елкой у нас будет Смауг!
 Гэндальф подавился табачным дымом, гномы осели на пол. Дракон остался стоять, но только потому, что окаменел от подобной наглости.
 - Но ведь елки зеленые, - пискнул Бильбо.
 - Ширпотреб, - отмахнулся Кили. - Наша елка будет круче - красная с золотом!
 - А лапы? А иголки?
 - Лапы на месте, все четыре. Вместо иголок - шикарная чешуя! – тут же встрял Фили. - А эльфам скажем, что наша елочка… того… мутировала. Приспособилась к погодным условиям. Зато сияет как! И украшать не надо!
 - Хмм, - задумчиво протянул Гэндальф, оглядывая дракона.
 Смауг глухо рыкнул, а потом снова стал набирать в легкие воздух.
 Фили и Кили, не сговариваясь, кинулись врассыпную…

 - Тяните жребий! Кто вытащит короткую соломинку, тот и пойдет за елкой! – настаивал Торин, размахивая Оркристом и сгоняя всех гномов в кучу. Гэндальф предусмотрительно спрятался за колонной, наблюдая, как гномы упорно стараются дезертировать и выпихивают вперед Бильбо.
 - Я не пойду! – отчаянно вопил хоббит. – Я там уже был, и мне не понравилось!
 В это время в ворота требовательно постучали.
 - А вот и дорогие гости, - прошипел Торин, с ненавистью глядя на соплеменников. Открывать никто не пошел, и Королю пришлось собственноручно распахивать врата Эребора. Но вместо приглашенных эльфов и людей он увидел на пороге одинокого Сарумана с гневно искрящимся посохом.
 - Это что еще такое?! – заорал белый маг, брызгая слюной. – Кто вам разрешил?! Несанкционированное сборище! Массовое хищение природных ресурсов! Я все знаю, мне Радагаст докладную написал! А это что у вас тут? Золотишко?.. Да как вы посмели не внести меня в списки гостей?! Меня, главу Белого Совета! Да я вас за это в Барад-Дуре сгною, под Ортханком зарою, отдам на поругание толпе урукхаев…
 - Трансфигурейт! – раздалось из-за колонны. Вспышка на мгновение ослепила, и в воздухе запахло озоном…

 - Какая миленькая у вас елочка, - по-эльфийски сдержанно восхитился Трандуил. – Беленькая, пушистенькая… Оригинально. Я впечатлен.
 Гэндальф и Смауг многозначительно переглянулись. Торин нервно сглотнул и изобразил фальшивую улыбку радушного хозяина:
 - Проходите, проходите, дорогие гости! Давайте же веселиться, водить хороводы, петь песни и обмениваться подарками!
 Эльфы как по команде встали вокруг елки и затянули что-то новогоднее. Гэндальф уселся на пустующий (временно) трон, сменил серую шляпу на красную шапку и объявил, что наколдует каждому по подарочку в обмен на пристойное стихотворение или неприличный анекдот. К нему сразу же выстроилась огромная очередь. Люди, гномы и даже эльфы по очереди забирались к нему на колени, нашептывали на ухо, и если Гэндальфу нравилось – получали желаемое: кто бутылку гномьей настойки, кто китайский сервиз на двенадцать персон, прагматики – хрустальные люстры, эстеты – трехтомники Дж.Р.Р. Толкина. Фили и Кили выпросили себе новые лютни, Оин – новый слуховой аппарат, а Бильбо – новые штаны с кучей карманов, в том числе потайных.
 Наблюдавшая за этой магической вакханалией белая елка с черными бровями тряслась и искрила от переполнявшей ее злости.

 - А что Король Торин и Смауг Великолепный приготовили в подарок своим друзьям? – елейным голосом поинтересовался Трандуил, когда пиво было выпито, кексы съедены, а заунывные песни у эльфов закончились, и пора было расходиться по домам, дабы не нарушать регламент.
 Гном и дракон слегка растерялись. Эльфийский владыка и предводитель людей Бард терпеливо ждали, в качестве намека приготовив мешки.
 - Может, отсыпем им немного монет, в честь праздника? - шепотом предложил Смаугу Торин. – Каждому по ма-а-аленькой горсточке. Мы ведь не жадные, правда?
 - Угу, - согласился дракон. – Конечно, не жадные. Только учти, что потраченное я потом вычту из твоей доли...
 Король-Под-Горой непечатно выругался сквозь зубы и отозвал свое предложение.
 - А давайте подарим эльфам нашу елочку, - робко предложил Бильбо, у которого продукт трансфигурации вызывал нервную дрожь. – Она же им так понравилась. Заодно избавимся от… необходимости выносить ее на помойку.
 Гэндальф, Торин и Смауг молча обменялись взглядами.
 - Все-таки есть какая-то польза от полурослика, - с облегчением вздохнул гномий король.
 Да и у остальных словно Одинокая гора с плеч свалилась.

 Елка была упакована, перевязана бантом и торжественно вручена Трандуилу. Но, поскольку выражение лица эльфийского владыки оставалось кислым, да и люди стали вслух выражать недовольство, Смауг с барского плеча предложил гостям напоследок роскошный аттракцион: полчаса свободного купания в золоте. Бард и компания, не теряя ни минуты на светские расшаркивания и благодарности, с радостными воплями сиганули в пучину из золотых монет и начали там плескаться. Эльфы смотрели на них с отвращением.
 - Какая дикость! – возмущенно перешептывались они. – Это пещерный уровень культуры! Плебейское разлечение! Содом и Гоморра...
 - Осталось двадцать минут! – громко объявил Смауг.
 Леголас и Линдир не выдержали первыми. Взявшись за руки, они спрыгнули с помоста и принялись с визгом и хохотом барахтаться в звенящих волнах. Трандуил держался до последнего, но потом махнул рукой, подобрал подол и нырнул вниз солдатиком. Только он боялся глубины, поэтому тихо плюхался на мелководье, подбрасывая в воздух пригоршни монет и радуясь, как ребенок.
 - Так, - негромко сказал Торин. – Балин, Двалин, на выходе всех этих отдыхающих ненавязчиво, но тщательно обыскать. Чтобы ни единой монетки в одежде или под ней не затерялось. А то я их знаю…

 Наконец, гости стали расходиться. Довольный оказанным приемом (и тщательным обыском) Трандуил поволок дареную елку к выходу, игнорируя настойчивые просьбы Барда отломить ему черенок.
 - Долго еще продержится заклинание? – осторожно спросил Торин у мага.
 - Думаю, до Лихолесья, - отозвался Гэндальф. – Если по пути не ронять и ничего не отламывать.

 ЭПИЛОГ

 - А у меня для тебя тоже есть новогодний подарок! – сообщил Смауг Торину, когда маг попрощался и уехал.
 В другое время гномий король, не любивший сюрпризы, запаниковал бы или схватился за оружие, но сегодня, в новогоднюю ночь, после пары-тройки кружек пива, совершенно расслабленный и благодушный Торин только приподнял бровь и заинтересованно отозвался:
 - Ммм?
 Смауг, которого распирало от неслыханной щедрости, аккуратно положил перед ним внушительный, звонко мычащий сверток. Из свертка торчали две изящные, длинные и без устали брыкающиеся ножки.
 - Это что?! – Торин мигом растерял все свое благодушие и шарахнулся в сторону. Дракон снисходительно пояснил:
 - Это - прекрасная эльфийская дева. Судя по информации от поставщика, еще не бывшая в употреблении. Вообще-то сначала ее подарили мне – какой-то добрый самаритянин, пожелавший остаться неизвестным… но мне дева как-то без надобности. Я уже хотел ее отпустить на волю, но тут вспомнил, что ты у меня без подарка, а Бильбо сказал, что у хоббитов есть такая традиция – передаривать ненужное. Вот я и решил…
 - Как это тебе без надобности?! – напустился на него Торин. – Да ты канон почитай! «Дракон по ночам выползал из горы и наведывался в Дейл. Он хватал молодых девушек, уносил их к себе в пещеру и пожирал…»
 - Вранье! – заявил Смауг. – Наглая ложь, от первого до последнего слова! Я, конечно, наведывался в Дейл, но совсем не за этим!
 - Хорошо, тогда я, пользуясь той же традицией, передариваю ее тебе! Видишь, бирочки не оторваны, упаковка не вскрыта, – Король подтолкнул сверток обратно к дракону. - С Новым годом, Смауг! Приятного аппетита!
 Прекрасная эльфийская дева возмущенно взвизгнула и пнула его в колено.
 - А второй раз передаривать нельзя! – мстительно хохоча, заявил дракон и, сложив крылья, с разбегу занырнул в кучу золота. Торин с большим удовольствием последовал бы его примеру, но здравый смысл и этикет требовали другого.
 - Женщина в хозяйстве – вещь полезная, - начал себя уговаривать он. – Будет кому посуду помыть, кольчужку мифриловую постирать…
 Сверток, не дослушав его, тихо охнул и отключился.

- Ну, как? – спросил Фили у запыхавшегося приятеля, – все идет по плану?
 - А то ж, - отозвался Кили. – В лучших традициях жанра: дева в обмороке, дядя в ужасе, все остальные бегают как ошпаренные в поисках аптечки. Скоро наш подарок очнется, сперва вопли-сопли-слезы, а потом начнется самое интересное! Только успевай записывать.
 - Честно говоря, пейринг «дракон-эльф» мне нравился больше, - признался Фили. – У зоофилии вкупе с насилием рейтинги выше. А тут все банально: она – изнеженная эльфийка, он – грубый неотесанный гном… Дамский роман, а не фанфик!
 - Хуже будет, если у них вообще ничего не получится, - мрачно заметил Кили. – Вот тогда придется напрячь фантазию, а она у нас, если помнишь, вся на Трандуила с лосем ушла…

- Елочка, зажгись! – торжественно произнес Трандуил. И воткнул штепсель от старой потертой гирлянды в розетку.
 Раздался страшный треск, резко запахло паленым. Оглушенный разрядом тока Саруман Белый выронил посох и рухнул посреди зала лицом вниз.
 Несколько минут в доме эльфийского владыки стояла мертвая тишина. За это время перед мысленным взором Трандуила пронеслась вся его жизнь и ухмыляющаяся физиономия Гэндальфа.
 - Собирайте чемоданы, седлайте коней, - наконец, обреченно выдохнул он. – Надеюсь, когда маг очнется, мы будем уже в Серебристой Гавани…

Элина Лисовская, Мария Роше,
27.12.2012


Детективы предпочитают блондинок

Приближалась весна.
 Чудесное время года, когда трава зеленеет, солнце блестит, птицы вьют гнезда под шапкой у Радагаста Бурого, хоббиты в Шире приходят в себя после зимней спячки и набивают первые трубки отборным табаком, пение эльфов все больше напоминает кошачье мяуканье, а из типографии Озерного города выходит ежегодный специальный выпуск популярного журнала «Forbes»…

 - Какое сказочное свинство! – воскликнул Торин Дубощит, тыча пальцем в свежеотпечатанные руны. – Смауг, ты это видел?!
 Дракон поднял голову и бросил ленивый взгляд на страницу.
 - «Самые богатые холостяки Средиземья», - прочитал он и ухмыльнулся: - Ой, неужели в рейтинге я выше тебя на целых три строчки?
 - Еще чего! - проворчал Король-Под-Горой.
 - Что, неужели всего на две?! Это какой-то неправильный рейтинг…
 - Не угадал! – Торин возмущенно захлопнул журнал. – Но в одном я с тобой совершенно согласен: рейтинг абсолютно неправильный, потому что ни тебя, ни меня в нем нет!
 Какое-то время Смауг задумчиво переваривал информацию. Потом выхватил свежий номер у Торина из рук и принялся внимательно просматривать каждую страницу, вплоть до обложки.
 - Не может быть, - бормотал он. – Леголас, Элладан, Элрохир... Сплошные эльфы, чтоб их стошнило!.. А кто такой Теоден? Этот прыщавый юнец, у которого за душой – пара подков и гвоздь без шляпки?!
 - Вообще-то он будущий король Рохана, - напомнил ему Торин. – Тролль с ними, с эльфами и с Теоденом, но почему в списке нет меня?! Ну, с тобой-то, дружище, все понятно, ты же, в конце концов, дракон. Чудовище. Ужас, летящий на крыльях ночи…
 - Я бы попросил не касаться моей репутации, - сухо ответил Смауг. – Еще не известно, кто тут из нас двоих настоящее чудовище… Полагаю, все дело в отсутствии точных цифр. Никто в Средиземье не знает, сколько золота лежит в кладовых Эребора.
 - Мы с тобой, кстати, тоже не в курсе, - заметил Торин. – А я бы не отказался узнать хотя бы приблизительные размеры моей половины наследства.
 - Половины, как же! - фыркнул дракон. – А последний твой проигрыш? А коммунальные платежи? А содержание всех твоих гномов и вороватого полурослика? И еще ЭТА женщина…
 - Я бы попросил не касаться этой.., - гномий король почему-то смутился, покраснел и от этого рассердился еще больше. – В общем, решено: с завтрашнего дня в Эреборе объявляется полная и безоговорочная инвентаризация!
 Бильбо, который как всегда прятался за кучей золота и подслушивал, при этих словах побледнел и схватился за сердце…

 На следующий день после полудня Торин уже принимал у себя в тронном зале троих жителей Озерного города: двух бородатых старичков со счетами и очень серьезную молодую девицу с огромной книгой в руках. На обложке книги было написано страшное слово: «БухУчет».
 - Торин, ты в своем уме? – возмутился Смауг. – Пускать посторонних людей в святая святых – в мои… наши с тобой кладовые?! Выгони их, я сам сосчитаю все до последней монетки.
 - Знаю я, как ты сосчитаешь! – усмехнулся Король-Под-Горой. – На твоем месте я бы тоже немного приврал. Именно поэтому, дорогой Смауг, я и решил пригласить счетоводов. Так сказать, независимая и неподкупная финансовая экспертиза. К тебе только одна просьба – не мешать!
 Дракон дружелюбно вильнул хвостом и изобразил широкую улыбку во все сто тридцать два зуба. Старички вздрогнули и крепче прижали к себе счеты; девица же и бровью не повела. Похоже, ее больше пугали масштабы предстоящей инвентаризации.
 - Вот это всё нужно пересчитать, упорядочить, каталогизировать и разделить? – осторожно уточнила она, оглядывая бесконечные золотые россыпи и груды самоцветов.
 - Угу, - отозвался Смауг, завороженно разглядывая выпуклости и округлости девичьей фигуры. – Кстати, а как вас зовут, прекрасная дева?
 Дева хоть и была натуральной блондинкой, но его намеки просекла сразу же.
 - Для вас я просто бухгалтер! – отрезала она, подхватила тяжелую книгу, мотнула длинной, до пола, косой, и решительным шагом идущего на верную смерть героя направилась в кладовые. Старички, гремя вычислительной техникой, потрусили за ней.

 - «Как вас зовут, прекрасная дева?», - передразнил дракона Торин. – Кто мне недавно впаривал, что девы ему без надобности?! А у самого зрачки расширены, пульс учащенный, выражение морды идиотическое… тьфу, смотреть противно!
 Смауг заворчал и в ответ плюнул огнем, но без особой злости, поэтому не попал. Фили и Кили, многозначительно переглядываясь, как бы невзначай подошли поближе и навострили уши.
 - Я просто спросил из вежливости! – огрызнулся дракон. – В отличие от гномов, я существо галантное, знакомое с нормами приличий и умеющее обходиться с дамами. И пусть я редко вызываю симпатию с первого взгляда, но, по крайней мере, дамы от меня не бегут, не запираются в самой высокой башне, и не выбрасывают ключи в окно…
 Торин прошипел что-то весьма негалантное и швырнул в Смауга топором. Тоже не попал. Фили подтолкнул Кили локтем и тихонько хихикнул.

 Подаренная дяде на Новый год прекрасная эльфийка оказалась тем еще подарочком. Сперва она визжала и брыкалась, затем хлопнулась в обморок, а когда ее развязали и привели в чувство – вскочила и резво помчалась к выходу. Правда, бежала она недолго – увязла по колено в золоте и вынуждена была остановиться. А потом, разглядев как следует сокровища Эребора, а также его обитателей, эльфийка передумала: рванула вверх по лестнице в самую высокую башню, в самые уединенные покои, закрылась там на ключ и объявила, что отныне будет томиться в плену у дракона и прочих злокозненных тварей, ожидая, когда за ней явится прекрасный эльф и подарит ей первый поцелуй любви… В общем, что-то типа того.
 Смауг считал ее чокнутой, Бильбо – корыстной, Балин и прочие гномы – малоизученной, но наверняка коварной особью женского пола. Один только Торин повел себя как-то странно. Вместо того, чтобы тупо и цинично выломать дверь и выставить непрошенную гостью подальше за врата Эребора, он только проворчал себе под нос: «Пусть сидит там, если хочет!» и, казалось, забыл о ее существовании. Но Фили и Кили собственными глазами видели, как той же ночью Король-Под-Горой тайком подобрал выброшенный эльфийкой ключ от покоев и спрятал его…
 - Так и писать: «в заднем кармане штанов»? – задумался Фили, покусывая карандаш. – Как-то неромантично звучит. Даже для неотесанного персонажа.
 - Пиши: «…и спрятал его у себя на груди», - посоветовал Кили. – Все равно ключа уже нет, его дядя сегодня случайно в клозете выронил. Одно неловкое движение, и - блессск и плессск, моя прелесть!
 И молодые гномы расхохотались.

 Прекрасная дева с грозным именем Бухгалтер теперь появлялась в подгорном чертоге ежедневно, и с девяти утра до шести вечера вместе с подручными пересчитывала монеты, сортировала драгоценные камни, расставляла по полочкам золотую и серебряную посуду, а также заносила все эти материальные ценности в отчетную ведомость, тома которой множились, как Радагастовы кролики в брачный период. Все это время Смауг не ел, не пил, не спал и даже не играл с Торином в кости, а сидел на самой высокой куче золота и не сводил с нее глаз.
 - Я присматриваю за этими твоими экспертами, чтобы чего не сперли, - оправдывался он. – И слежу, чтобы в вычисления не вкралась ошибка, а то говорят, что у блондинок с математикой не очень…
 Торин в ответ только пожимал плечами и рассеянно улыбался. Ему повезло больше: томившаяся в башне эльфийка была брюнеткой.
 По приказу короля гномы теперь поочередно обходили дозором Одинокую гору и ее окрестности. На случай внезапного появления возле Эребора прекрасного эльфа, жаждущего поцелуев, им были даны соответствующие инструкции.

 - Ничего не происходит! – ворчал Фили. – Абсолютно ничего интересного. За три дня – три с половиной строчки, и те высосаны из пальца…
 Кили задумчиво почесал в затылке и уже хотел было предложить устроить какую-нибудь диверсию, как вдруг где-то в недрах горы раздался истошный женский визг. Заскучавшие графоманы переглянулись и, обгоняя друг друга, побежали на звук.
 Блондинка, размахивая счетами, наступала на Торина, и гномий король вынужденно пятился, всерьез опасаясь получить орудием умственного труда по голове. Смауг скромно стоял в сторонке и делал вид, будто он тут совсем ни при чем.
 - Я была бы вам очень признательна, если бы вы держали своего… домашнего питомца на поводке! – настаивала девица. – И желательно в наморднике! А еще лучше – в другой пещере и в соседней горе! Иначе невозможно работать! Я беру слиток золота – а под ним глаз! Я разгребаю монеты – а оттуда морда! Я поднимаюсь по лестнице – а там хвост!
 - Ящеры они такие… ящеры! – изобразил сочувствие Торин и мрачно покосился на дракона. – Не переживайте, я его – ууух! Я ему… ата-та! Без обеда оставлю. И без сладкого. И в Палантире канал «Дискавери» отключу.
 - Ну, ладно вам, - сердце блондинки мгновенно смягчилось. – Нельзя быть таким суровым. Кормежки лишить еще можно, а пищи духовной – ни в коем случае! Пусть развивается интеллектуально, может, эволюционирует в разумное существо.
 У Смауга с лязгом отвисла челюсть. Торин же, показав ему из-за спины кулак, клятвенно заверил девицу, что «гнусная тварь» ее больше не побеспокоит, и выпроводил вместе со счетами обратно в кладовую.
 - Ата-та, значит?! – свирепо выдохнул Смауг, выпрямляясь во весь рост.
 Гномий король быстро огляделся и, убедившись, что сбежать по-любому не успеет, применил самый лучший способ защиты.
 - Аркенстон! – заорал он, делая большие глаза и указывая пальцем в первую попавшуюся кучу золота. – Аркенстон нашелся! Это точно он!
 - Где?! – хором закричали Смауг, который всегда покупался на такие дешевые трюки, Фили и Кили, которые решили, что у дяди галлюцинации, и Бильбо, который был уверен, что Аркенстон по-прежнему лежит у него в потайном кармане, и едва не окочурился при мысли о возможной потере.
 - У Радагаста в бороде! – гнусно хихикнул Торин себе под нос. И пока дракон сосредоточенно просеивал монетки, а хоббит приходил в чувство при помощи барад-дурской настойки, Король-Под-Горой самым бессовестным образом сделал ноги…

 На следующий день блондинка в пещере не появилась, и Смауг не на шутку забеспокоился:
 - Она что, обиделась? И больше вообще не придет? А как же… а кто же теперь будет считать наше золото?!
 - Прекрати истерику, - флегматично отозвался Торин. – Сегодня суббота. В Озерном городе в этот день никто не работает, все отдыхают, веселятся и устраивают гулянки с выпивкой и танцами.
 - Хмм, - задумчиво протянул дракон.
 Спустя какое-то время его высочество, случайно проходя мимо собственной спальни, услышал внутри какой-то подозрительный шум. Прихватив поудобнее меч, Торин на цыпочках подкрался к двери и распахнул ее.
 - Матерь гномья! - выдавил он, когда к нему вернулся дар речи.
 Посреди его личных покоев стоял абсолютно голый мужик. И почесывался.
 - А-а-а, Дубощит! – ухмыльнулся он. – Ну, что ты встал как неродной? Давай, заходи…
 На шум стали сбегаться остальные гномы. Торин явственно слышал топот ног в коридоре, взволнованное бормотание и громкое пыхтение Бомбура.
 - Ты кто?! – срывающимся голосом прохрипел король. – Какого тролля тут делаешь?! Почему без штанов?!!
 Мужик оглядел себя и присвистнул:
 - Вот, блин! Каждый раз забываю…
 Глаза у него были серые, широко расставленные, волосы темные, тело худощавое и жилистое, выражение лица забавное и смутно кого-то напоминающее.
 Топот ног приближался. Торин быстро захлопнул дверь, задвинул засов и прислушался. Снаружи раздались негромкие голоса, а потом вежливый стук.
 - Я могу спрятаться в шкафу, - предложил нежданный визитер. И, подумав, добавил: - Ненадолго.
 - Ты в своем уме?! – зашипел Торин. – Подданные придут, а у меня в шкафу голый мужик! Хуже этого только голый мужик в постели… но, надеюсь, до этого не дойдет.
 - Ваше гномье величество! – донеслось из-за двери. – С вами все в порядке?
 - Я, собственно, пришел сюда только потому, - стал шепотом оправдываться незнакомец, – что у нас размер приблизительно совпадает…
 Торин скользнул по нему взглядом и густо покраснел.
 - Да ты охренел совсем?! – прорычал он. – Счас как рубану Оркристом, там вообще измерять будет нечего!
 - Не надо! – пискнул за дверью кто-то из гномов. – Мы уже уходим!
 Судя по звукам, уходили в панике и бегом.
 - Я про размер одежды, идиот! – фыркнул мужик с весьма знакомой интонацией. – Не могу же я голышом отправиться в город! Вот и решил одолжить выходной костюмчик… Надеюсь, он у тебя есть?
 - Тролля тебе лысого, а не костюм! – обиделся Торин. – С чего ты взял, что я тебе его дам?
 - А с того, что взамен я прощу тебе часть долга, - хмыкнул незнакомец. – Маааленькую такую часть… процентов десять. Мне не жалко, все равно я ее отыграю обратно, зуб даю!
 Оторопевший Торин прижался спиной к двери, а потом медленно съехал по ней на пол.
 - Смауг?! – воскликнул он, едва не сорвавшись на фальцет. – Это ты?!

 Пока мужик, опознанный как дракон, ревизировал его гардероб, ворча себе под нос то «коротковато», то «широковато», то «уже не модно», Торин молча сидел на полу и наблюдал за процессом. Потом потребовал объяснений.
 - Ты не можешь просто взять и превратиться в человека! – заявил он. – Это не по канону!
 - Здрасте, приехали! – отозвался Смауг. – Можно подумать, у нас один канон на все мироздание!
 Торин запоздало вспомнил неприличные комиксы про ведьмака Геральта, которые в юности любил почитывать на ночь, и отозвал претензию.
 - К тому же, это вовсе не просто, - признался дракон. – Когда скукоживаешься до подходящих размеров и упаковываешься в человеческую тушку, чувствуешь себя так, будто Балрог сдирает с тебя шкуру и сверху поливает уксусом.
 Торин представил. Оценил. Поежился.
 - И часто ты это проделывал? – полюбопытствовал он.
 - Да почти каждое полнолуние, - Смауг застегнул штаны и выпрямился. – Мне же нужно было, как минимум, чем-то питаться и где-то… эээ… гадить. Выходить в нормальном обличье было чревато: в конце концов, дракон – не кошка, в кустах не спрячешься. А люди сразу начинают нервничать: кричать, метаться, залезать в бункеры…
 - Вот и хорошо, - неполиткорректно заметил гномий король. – Иди куда хочешь, бери что хочешь…
 - Видишь ли, дорогой Торин, - Смауг просунул голову в ворот рубахи и ухмыльнулся, - оборачиваться настолько неприятно, что на подобный поступок нас может подвигнуть только очень сильное чувство. И это отнюдь не голод, и не желание облегчиться. Ради таких мелочей я бы и крылом не пошевелил, - Торин нервно сглотнул, представив, во что могли превратиться его пещеры за прошедшие полторы сотни лет. – Чаще всего это – скука. Мы, драконы, существа весьма общительные, любим поговорить за жизнь, поделиться накопленным опытом… ну, и заодно выпить, поплясать и потискать самочек. Что? – удивился он, заметив выражение лица Торина. – Можно подумать, ты сам никогда никого не тискал!
 - Ээээ, - Король-Под-Горой смущенно заерзал. – Нууу… я…
 Брови Смауга медленно поползли вверх, и Торину пришлось резко сменить тему:
 - Значит, тебе со мной… с нами скучно, да?! – возмутился он, поднимаясь с пола и распахивая дверь. – Поговорить не с кем, выпить тоже? Ну и вали отсюда, предатель! Скатертью дорога!
 С этими словами гномий король вышел вон и сердито хлопнул дверью. Смауг проводил его озадаченным взглядом.
 - Так, - сказал он сам себе. – Дружба дружбой, но в спальне этого извращенца я голым больше не появлюсь!

 Для Торина этот субботний вечер явно не задался. Фили и Кили обнаружили его сидящим на троне с тоской во взоре, в обществе кружки пива и обглоданной куриной ноги.
 - Кажется, наш дядя того… - прошептал Кили, со значением поигрывая бровями. – Влюбился. Гляди, все симптомы налицо…
 - Что-то мне не верится, - засомневался Фили. – Может, это просто депрессия. Или несварение. Или и то, и другое.
 - Я тебе докажу, - Кили вытащил лютню и взял пару аккордов. Фили в ужасе прикрыл голову руками… но, на удивление, ничего страшного не произошло. Осмелевший Кили подошел ближе к трону и проникновенно запел:
 - Я встретил дэээвушку –
 Полумесяцем бровь…
 Его дребезжащий тенор мог вызвать приступ зубной боли даже у глухонемого тролля. Однако гномий король рассеянно слушал, подперев щеку куриной костью, и только вздыхал.
 - Видал? – Кили подтолкнул брата локтем. – Даже как-то жалко его становится…
 - Искусство требует жертв! – назидательно проворчал Фили и начал строчить что-то про затерявшуюся в бороде скупую мужскую слезу.

 Смауг вернулся в пещеру далеко за полночь. Настроение у него было мрачное и, видимо, как-то связанное с набухавшим под глазом синяком.
 - Нагулялся, бронтозавр? – оглядев его, почти ласково усмехнулся Торин. – Это блондинка тебя так приголубила? Только не ври, что сам в темноте на кулак напоролся!
 - Не напоролся, а промахнулся, - досадливо поморщился очеловеченный дракон. – Кто ж знал, что она окажется неприступной, как нуменорская крепость?!.. Нет, я подозревал, но думал, что это исключительно деловой имидж. Обычно после кружки эля и пары комплиментов от него не остается и следа… В общем, тролль меня попутал. Не стоило так сразу хватать приличную девушку за…
 Торин кивал, изо всех сил стараясь, чтобы его ухмылка выглядела хоть немного сочувственной. Смауг почесал в затылке и вздохнул:
 - А рука у нее тяжелая. Уважаю.
 Гномий король уже хотел было съязвить насчет умения обращаться с дамами, но тут на подбитой физиономии дракона появилось какое-то совершенно нелепое выражение то ли одухотворенности, то ли крайней степени укуренности.
 - Зато я узнал, как ее зовут, - проникновенно сообщил он. И снова вздохнул: - Эванджелина…

 В воскресенье за обедом на Торина снизошло озарение.
 Наблюдая за тем, как Бильбо и гномы уплетают пирожки с грибами, он вдруг вспомнил, что запертая в башне эльфийка еще ни разу не подавала признаков жизни – не попросила ни еды, ни воды, ни на худой конец книжки, чтобы скрасить досуг. Вывод напрашивался только один: слишком романтичная молодая особа окочурилась с голоду в ожидании своего распроклятого эльфа…
 - Трындец, - произнес он вслух, выронив вилку. Гномы перестали жевать и уставились на короля, пытаясь понять, к кому конкретно он сейчас обращается. А Бильбо на всякий случай залез под стол. Произнесенное слово ему категорически не нравилось.
 - Придется теперь избавляться от трупа, - продолжал размышлять Торин. Кто-то из гномов подавился пирожком, остальные нервно заерзали. Только у Балина хватило ума поинтересоваться, чей труп его величество имеет в виду.
 Получив исчерпывающий ответ, гномы переглянулись, и над столом пронесся вздох облегчения.
 – Насчет этого можете не беспокоиться, - бодро отозвался Глоин. - Уж мы-то позаботились, чтобы ваше, так сказать, имущество, оставалось сытым и невредимым. Ори каждый день печет для эльфийки блинчики – их удобнее всего просовывать под дверь. А Нори приносит ей коктейли с соломинкой - та легко проходит в замочную скважину. Дори ведет с ней светские беседы и читает на ночь «Полное собрание лекарственных трав и отваров из оных» - говорят, помогает от бессонницы. Фили и Кили играют на лютнях…
 Торин застонал и схватился за голову. Он уже успел свыкнуться с мыслью о том, что эльфийка отдала душу Эру и заодно избавила всех от проблем. Однако стараниями его подданных проблем только прибавилось. Это было похоже на заговор.
 - Ууу, какие заботливые! Устроили мне тут, понимаешь, сказку про Белоснежку! - проворчал он и стукнул кулаком по столу. – Всем два наряда вокруг Эребора вне очереди!

 Смауг не любил понедельники. То есть, он не любил их раньше, потому что именно в этот день по закону подлости с ним случались всякие неприятности. Однажды в понедельник он захватил Эребор, получил с десяток весьма ощутимых уколов копьями в зад, со злости передавил кучу гномов и долго потом выковыривал их из-под когтей. Спустя много лет, тоже в понедельник, в его пещере объявился вор, и кончилось это тем, что теперь Смауг вынужден был делить пещеру и сокровища с королем гномов. И если бы только с ним! Торин ему в принципе нравился, но всю эту мелкопакостную гномью ораву он терпел с огромным трудом. Порой его подмывало сожрать их и молча переварить, но Смауг боялся, что Дубощит шутку не поймет и обидится.
 Но нынешний понедельник был чем-то особенным. Дракон, уже вернувший себе свой привычный облик, с нетерпением ждал, когда же в кладовых Эребора появится знакомая фигурка с длинной, до пола, косой.

 Эванджелина и ее помощники явились без опоздания. В кладовых снова бодро зазвенели монеты и застучали счеты. Вот только Смауг сразу заметил, что прекрасная дева выглядит слегка опечаленной. Или излишне задумчивой. Зависит от того, с какого ракурса посмотреть.
 Для проверки он снова подложил ей на лестнице хвост, но дева не завизжала, и не подпрыгнула, а спокойно перешагнула его, словно и не заметив вовсе. Смауг озадаченно поскреб в загривке и решил подкатиться с другой стороны.
 - Какая сегодня исключительно хорошая погода! – произнес он, якобы случайно дефилируя мимо кладовой. Дева смерила его подозрительным взглядом и захлопнула очередную книгу с такой силой, что в воздух взметнулось облачко пыли, а звук еще долго эхом гулял по пещере, пугая гномов. Смауг мысленно записал минус два очка на свой счет и решился на крайние меры. В конце концов, он с детства ощущал в себе недюжинный актерский талант.
 - Ну почему я не родился котенком?! – громко всхлипнул он, воздевая морду к потолку. – Все любят котят, и никто не любит драконов! Ни одного доброго слова не услышишь в свой адрес, хоть ты из шкуры лезь… только «мерзкая рептилия» да «гнусное чудовище»! – Смауг красиво упал на кучу золота, драматично обхватил голову лапами и замер в ожидании.
 Ждать пришлось недолго. Неподалеку тихо зашелестели монеты, а потом его деликатно подергали за крыло.
 - Не все любят котят, - смущенно заметила прекрасная дева. – Я, например, больше собак люблю.
 - Я тоже! – обрадовался Смауг, тщетно пытаясь припомнить, какие собаки на вкус. – И лошадок! И пони! И гном…ммм… других зверушек. Я только птиц не люблю. Как с ними столкнусь – так пятнами покрываюсь.
 - Да у вас аллергия! – ахнула дева, оглядывая его с пристрастием участкового терапевта. – Вам надо лечиться травами. И больше бывать на свежем воздухе, а то вы тут зачахли совсем с этим золотом…
 Как выяснилось, народную медицину Эванджелина знала не хуже, чем бухгалтерию. Смауг слушал ее и едва не растекался от умиления…

 Торин Дубощит в это время тоже был занят светской беседой. Только его собеседником была не прекрасная дева, а Трандуил, явившийся в Эребор во главе целой эльфийской делегации. Владыка леса заметно нервничал, и Торин подозревал, что это связано с припаркованным у входа в пещеру лосем – во время прошлого визита кто-то ухитрился намазать его седло клеем и написал на боку неприличное слово. С трудом удалось убедить Трандуила, что это проделки гоблинов.
 - Я к вам, собственно, вот по какому делу, - холодно заявил эльфийский король – после истории с елочкой их отношения с Торином оставляли желать лучшего. – Недавно у нас в Лихолесье пропала молодая эльфийка, моя внучатая племянница. Совсем ребенок – две тысячи лет от роду, волосы темные, глаза серые, рост метр восемьдесят, зовут Лориэль. Вы случайно ничего об этом не знаете?
 Под его пристальным взглядом Торин тоже занервничал.
 - А с чего вдруг я должен об этом знать? – проворчал он. – У меня что, на воротах «Бюро находок» написано?
 - Нет, на воротах написано «Не влезай – убьют!», - кисло ответил эльф. – Но я обратился за помощью к специалисту, и тот дедок… детук… эээ, дедуктивным методом вычислил, что девица была похищена и ее следы ведут в Эребор.
 У Торина внутри все упало. Фили и Кили, стоявшие неподалеку от трона, уже мысленно паковали вещи и морально готовились к пожизненному изгнанию.
 Однако гномий король вовремя вспомнил, что лучшая защита – это нападение, и буквально взорвался:
 - Вы что, белены обкурились?! Какие еще дефективные методы? Все Средиземье знает, что у меня, Торина, сына Трайна и внука Трора, безупречная репутация! Я живу с драконом, хоббитом и двенадцатью гномами…
 Кто-то из эльфийской делегации сдержанно хихикнул.
 - …и прекрасно обхожусь без женского общества! – закончил он, про себя награждая похитителя, Смауга и следопыта самыми нелестными эпитетами. – Так что никаких девиц в Эреборе не было, нет, и не будет!
 - Я вас прекрасно понимаю, - хмыкнул Трандуил и ни с того, ни с сего подмигнул Торину. – Значит, ошибочка вышла. Разберемся…
 Гномий король уже вздохнул было с облегчением, но в этот момент из кладовой вышла Эванджелина, нагруженная бухгалтерскими книгами, и невозмутимо пройдя мимо трона, скрылась в библиотеке.
 Выражение лица эльфийского владыки с трудом поддавалось описанию.
 - Я все объясню! – простонал Торин, окончательно убеждаясь, что средоточие зла в этом мире – не Моргот и Саурон, а золото и женщины…

 Зло, однако, не дремало.
 Под покровом ночи одинокий Некромант приближался к Одинокой горе с единственной целью: выяснить, насколько уязвим сейчас Смауг, и готов ли он перейти на Темную сторону бескорыстно или за печеньки. Высокая тонкая фигура в темном плаще с капюшоном, опущенным на лицо, почти бесшумно передвигалась среди кустов, все ближе и ближе подбираясь к вратам Эребора… Внезапно несколько кустов ожило, обступило его плотным кольцом, и в бледное лицо Некроманта ударил слепящий свет шахтерских фонарей.
 - А ну, стоять! – прорычал из темноты чей-то бас. – Ты кто такой?
 - Простите, - вежливо поинтересовался некто с другой стороны, - вы случайно не эльф?
 - Я? Эльф! - радостно уцепился за предложенную версию Некромант. – Разумеется, эльф. Самый натуральный!
 - И вы направляетесь в Эребор? – уточнил третий голос.
 - Я? Да, конечно в Эребор! – Некромант молодцевато повел плечами. – Не в Барад-Дур же…
 - А с какой целью, позвольте узнать? – слегка заикаясь, осведомился четвертый.
 - С частным визитом, - понизив голос, признался Некромант. – Для установления более близких отношений с далеко идущими последствиями.
 - Это он, - сказал первый голос.
 - Точно, он, - подтвердил второй. – Тут и думать нечего.
 И не успел Некромант опомниться, как его огрели по голове чем-то тяжелым и повалили на землю. Последнее, что он увидел в свете фонаря – это как отвратительная бородатая физиономия склоняется над ним и вытягивает губы трубочкой.
 - Мы тебя поцелуем, - гнусно хихикнул кто-то из гномов. – Потом…

 К концу рабочей недели Смауг настолько втерся в доверие к Эванджелине, что осмелился спросить у нее, отчего прекрасная дева порой бывает печальна, и не он ли, презренный, тому виной. Эванджелина, уже видевшая в нем не столько забавного домашнего питомца, сколько друга, долго ломалась, но потом решила поделиться:
 - Знаете, недавно в городе я познакомилась с очень необычным человеком. Он сам подошел ко мне, сказал, что его зовут Бенедикт, и что он – единственный в мире консультирующий детектив. И не просто какой-то там частный сыщик – поиск пропавших людей по фотографии, и прочая ерунда – а настоящий профессионал! Я не поверила, но он доказал, что способен делать потрясающие логические выводы. Взяв меня за руку, он сразу определил, что я бухгалтер и что по большей части работаю с золотыми предметами. Еще по ряду признаков он догадался, что я добираюсь до места работы на лошади, что у меня два напарника и они оба старички, что у моего работодателя есть меч и борода, и он занимает довольно высокую должность, хотя ростом не так уж высок. Представляете?!
 - Угу, - отозвался слегка смущенный дракон.
 - Он даже о вас рассказал! – глаза прекрасной девы горели восторгом. – О том, что я часто становлюсь объектом внимания крупного крылатого хищника… Потрясающе! А потом он при мне помог какому-то эльфу с поисками пропавшей девушки. Выслушал ее приметы и сразу же заявил, что бедняжку похитили! Феноменально!
 - Да уж, - вздохнул Смауг. – Просто обалдеть.
 - Я еще никогда не встречала таких умных мужчин, - голос Эванджелины стал грустным. – Я была практически покорена, но…
 - Но? – насторожился дракон.
 - Но он, видимо, решил, что гениальный ум с легкостью заменит хорошие манеры, - прекрасная дева нахмурилась и скрестила руки на груди. – Он повел себя недостойно, и я… в общем, я ему врезала. И ушла. И больше я его не встречала…
 Вид у нее был такой несчастный, что сердце Смауга готово было лопнуть от жалости. И досады. И, кажется, чего-то еще.
 - Я думаю, нужно дать ему шанс все исправить, - вкрадчиво проговорил он. – Наверняка он был просто ошарашен вашей красотой и умом - ведь что ни говори, а женщины, одаренные и тем, и другим, встречаются так же редко, как и гениальные драконы… тьфу, то есть мужчины. Поэтому прошу, дайте ему еще одну попытку. Последнюю. Если он снова распустит лапы… то есть, руки - клянусь, я сам лично ему их откушу!
 - Ой, не надо! – испугалась Эванджелина. – Хорошо. Я попробую…

 - Драпал быстрее, чем росгобельские кролики! – докладывал королю Двалин. – Мы его еще пару миль прогнали, чтобы даже не думал вернуться. Думаю, он эту ночь надолго запомнит…
 - …а дорогу в Эребор навсегда забудет! – добавил Нори, и остальные гномы одобрительно зашумели. Торин уже открыл было рот, чтобы выразить своим подчиненным королевскую благодарность с занесением в личное дело, но тут распахнулась дверь и на пороге появилась слегка запыхавшаяся и до боли знакомая фигура. Разумеется, без штанов.
 - Привет! - отдышавшись, поприветствовал Смауг застывшую в немом изумлении компанию гномов. – Торин, а можно мне ключ от твоей спальни, где осталась моя одежда?

 Желание придушить дракона, перегрызть ему глотку и сплясать джигу на его похоронах, у Короля-Под-Горой прошло только к вечеру следующего дня. Все это время остальные гномы, старательно его избегали – чтобы не попасть под горячую руку, да и вообще… не попасть. А Фили и Кили просто было некогда: они наперебой смаковали подробности нового пейринга «Торин /Смауг».
 Субботний ужин проходил в напряженном молчании. Торин не знал, как убедить подданных в собственной непорочности, и стоит ли это делать вообще; гномов же распирало от желания узнать правду из первых рук, но задавать королю вопросы никто не решался. Если уж драконы наловчились превращаться в людей, где гарантия, что разъяренный потомок Трора не превратится в дракона и не сожрет их вместе с кольчугами?
 И тут совершенно неожиданно пещерное эхо донесло до них шум, вопли и истошный женский визг.
 В первую секунду Торин подумал о Смауге и Эванджелине – неужели гадостный ящер снова взялся за старое? Но потом вспомнил, что сегодня выходной, девушка осталась в Озерном городе, а дракон в его шмотках слинял туда же еще вчера. Получается, кричала не Эванджелина, а запертая в башне эльфийка! А это означало только одно…
 - Драпал, говорите?! – прорычал Торин, вскакивая и, за неимением Оркриста, хватая со стола разделочный топор. – И дорогу забыл?! Плохо вы знаете этих эльфов!
 Уличенные в недобросовестности гномы последовали примеру своего короля – похватали вилки, ножи, щипцы для орехов и, бормоча проклятия, понеслись в башню. Бомбур бежал последним и, отдуваясь, тащил тяжелую чугунную сковородку.

 В уединенных покоях происходило что-то странное, если не сказать – страшное. Визг чередовался с нечленораздельными воплями, глухими ударами, хриплым карканьем и вспышками света. В результате впечатленные спецэффектами гномы наотрез отказались приближаться к запертой двери.
 - Позвольте уточнить, - пролепетал Дори, - она точно ждала эльфа, а не Балрога?!
 Торин мысленно проклял всех демонов древнего мира, а также эльфов, трусливых гномов и случайно утопленный ключ, а потом взял короткий разбег и со всего маху врезался в дверь плечом. Этого оказалось достаточно: крепкое дубовое полотно слетело с петель и рухнуло внутрь. Гномий король по инерции ввалился следом и остолбенел…
 По комнате, сметая все на своем пути и вопя, как попугай-истеричка, метался огромный орел, в котором с трудом можно было опознать Гваихира. Зажатая в углу перепуганная эльфийка отмахивалась от него хорошо знакомым Торину посохом, сыпавшим то синими искрами, то белыми сполохами. Врожденная меткость не подвела: перья в орлином хвосте многообещающе тлели и дымились.
 В этот самый момент очередной разряд угодил орлу аккурат между глаз. Несчастный Гваихир подскочил, сделал немыслимый пируэт и, зацепив крылом эльфийку, швырнул ее прямо на застывшего в ужасе Торина, а сам с диким криком сиганул в распахнутое окно и был таков.
 - Ых! – выдохнул гномий король, сбитый с ног и придавленный сверху сорока пятью килограммами эльфийской красоты и магическим посохом. И ничего умнее не придумал, как глупо улыбнуться и спросить:
 - А где Гэндальф?
 Обнаружив себя лежащей на гноме в присутствии целой толпы свидетелей, Лориэль поступила как истинная непорочная эльфийка: закатила глаза и хлопнулась в обморок, лишив Торина последней возможности двигаться. Зато дубовая дверь под ними зашевелилась.
 - Кхе-кхе, - услышали гномы знакомый голос. – Вот так заскочил на огонек…
 Из-под двери сначала ползком, а потом на карачках выбрался Гэндальф. Вид у серого мага был откровенно пришибленный.
 - Думал, сделаю сюрприз, загляну в гости, - кряхтел он, отряхиваясь. – Орлы на землю садиться не любят, да и я в последнее время тоже, - после истории с елочкой Гэндальф в целях безопасности перестал ходить пешком: в рейтинге самых злопамятных и жестоких обитателей Средиземья Саруман Белый вот уже несколько лет занимал почетное первое место. – Вижу: в башне свет, и окно распахнуто, словно только меня и ждали…
 - Ыыыыыааааа!!! – раздалось из коридора.
 Слегка опоздавший Бомбур, растолкав остальных гномов, ворвался в комнату и с размаху опустил тяжелую сковороду на голову серого мага. А потом с довольным лицом повернулся к своему предводителю и очень удивился, увидев, что тот тоже валяется в отключке.

 Торин очнулся от запаха чего-то съедобного и обнаружил, что лежит у себя в постели, совершенно беззащитный – без кольчуги, и даже без сапог, а рядом с ним сидит прекрасная эльфийка и заботливо тычет ложкой куда-то ему в бороду.
 - Tempora mutantur et nos mutamur in illis, - назидательно произнесла она и ласково улыбнулась. – Теперь моя очередь позаботиться о вас, милый Торин, и я этому рада. Вы настоящий король, мужественный гном, хозяин Эребора… Кушайте овсянку и снова станете бодрым и сильным.
 - Ням-ням! – раздалось откуда-то сбоку. Торин повернул голову и вздрогнул, увидев лежащего рядом Гэндальфа. Серый маг блаженно улыбался, пускал пузыри и тянулся руками к миске с кашей.
 - Полнейшая амнезия, - вздохнула эльфийка и пересела к нему. – …Ну вот, а потом Берен и Лютиэн поженились, сели на кораблик и поплыли на остров Тол-Гален, - заворковала она, впихивая в Гэндальфа ложку за ложкой. – И родился у них мальчик, назвали его Диор, он очень любил кушать овсянку и вырос большим, здоровым и красивым, а потом основал модный дом и парфюмерную фабрику…
 Пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, Торин тихо выскользнул из-под одеяла, на цыпочках добрался до двери, выскочил наружу и бросился наутек.
 Никогда еще ему так не хотелось снова стать бомжом и изгнанником…

 Когда довольный жизнью Смауг вернулся в пещеру, его ожидал неприятный сюрприз.
 - Дракошечка! – обрадовалась эльфийка. – А как ТЫ относишься к вкусной и здоровой пище?
 Смауг нервно сглотнул и попятился. Судя по лицам гномов, вкусная и здоровая пища тоже не пришлась им по вкусу. А на Торина после отбивных из овсянки вообще было страшно смотреть.
 - Не переживай, - шепнул дракон гномьему королю. – Я эту кашу заварил – мне ее и расхлебывать.
 - Ловлю тебя на слове, - Торин мстительно улыбнулся и приказал принести с кухни два оставшихся котла.

 Смауг был уверен, что нынешний понедельник, вопреки традиции, станет для него незабываемым. И, в общем-то, он не ошибся.
 Эванджелина выглядела счастливой. Она даже напевала, пока считала монеты – чего раньше с ней никогда не случалось.
 - Как прошли выходные? – ненавязчиво поинтересовался дракон. И, не дождавшись ответа, уточнил: - Надеюсь, вы помирились?
 - Да, - она смущенно опустила глаза. – Но все эти дни я думала только о вас.
 Смауг на мгновение потерял дар речи.
 - Как… обо мне? – удивленно пробормотал он. – Это исключено. Я же дракон. Чудовище. Ужас, летящий…
 Эванджелина звонко расхохоталась.
 - Какой же вы милый! Я просто думала, что если бы не ваш мудрый совет, не было бы ни чудесной загородной прогулки на лошадях, ни пикника, ни полуночной игры в «мафию»… И не было бы вот этого, - она показала Смаугу правую руку, на безымянном пальце которой красовалось бриллиантовое кольцо из хранилища короля Трора. – Красивое, правда?
 - Белое золото, три с половиной карата, ступенчатая огранка, - с видом знатока оценил дракон. – И редкий, нежно-голубой цвет… Очень красиво. Поздравляю.
 Прекрасная дева рассеянно кивнула, улыбаясь своим мыслям. И вдруг неожиданно ее улыбка померкла. Она еще раз внимательно оглядела кольцо, а потом направилась к стопке учетных книг. Сердце у Смауга ёкнуло и внезапно провалилось куда-то в желудок.
 Дотошная Эванджелина пролистывала том за томом. Наконец, искомая запись была найдена.
 - Кольцо золотое, бледно-голубой бриллиант, округлой формы, - прочитала она дрожащим голосом. – Ну точно, я же сама составляла описание… Но Бенедикт уверял, что оно принадлежало его двоюродному дедушке!
 Повисла неловкая пауза. Смауг почувствовал, как земля уходит у него из-под лап.
 «Ненавижу понедельники!!! Найду календарь – выгрызу все до единого!»
 - Эванджелина, - осторожно начал он, – мне кажется, это какое-то недоразумение...
 Звук, с которым прекрасная дева захлопнула книгу, был похож пушечный выстрел.
 - А ведь я не говорила тебе, как меня зовут, – очень тихо сказала она.

 Одинокая гора вздрогнула от драконьего рева.
 Казалось, будто глухой утробный вой доносится из каждой трещины, из-за каждого камня. Таких акустических спецэффектов в Эреборе раньше не слышали, поэтому Торин, гномы и Бильбо, побросав все, рванули на поиски Смауга. Даже отчаянно трусившая эльфийка чисто из женского любопытства последовала за ними.
 В тронном зале их поджидало невероятное зрелище.
 Растрепанная и рассерженная блондинка, вооружившись на этот раз не счетами, а приличной длины копьем, лихо шуровала им в дымовой трубе огромного камина, отапливавшего весь Эребор. Судя по падавшим сверху хлопьям сажи, гулкому реву и скрежету когтей, Смауг находился именно там.
 - Негодяй! – яростно кричала Эванджелина. – Я тебе покажу, как прикидываться человеком! Консультирующий детектив, тролль его дери... Оборотень в погонах!
 - Уууууу!!! – тоскливо подвывал застрявший в трубе дракон.
 - Обманщик! Гнусное чудовище! Сексуальный маньяк!
 Утомившись насаживать лживую бестию на кол, блондинка, в пятнах сажи напоминавшая далматина, остановилась, оперлась на древко и вытерла пот со лба. Тут к ней осторожно приблизилась Лориэль.
 - Давай помогу, - предложила она. И протянула Эванджелине платочек.
 Вдвоем орудовать копьем было легче. К тому же ситуация располагала к приятной беседе.
 - Значит, ты та самая пропавшая эльфийка?
 - Скорее, сбежавшая. Нынче в Лихолесье такая скука – не то что у вас…
 - Ууууууу!!!
 - Молчи, мерзавец!.. Предлагаю, покончив с этим, отметить знакомство за кружечкой эля.
 - Отличная идея! Я угощу тебя пирожками.
 - Эммм… с овсянкой?!
 - Обижаешь! У меня на кулинарных курсах в Лориэне был диплом с отличием. Просто я решила этому… этим гостеприимным ребятам отплатить за все: и за подгоревшие блины, и за серенады, и за потребительское отношение к женщинам.
 - Как я тебя понимаю!
 - Ууууууууу… - скорбно отозвался Смауг.
 - Даже не надейся! Будешь сидеть здесь, пока не попросишь пощады! Дважды!..

 В этот светлый момент торжества женской солидарности над мужским коварством, последнее, в лице Торина, Бильбо и двенадцати гномов, воспользовалось ситуацией и тайком пробралось на кухню. Все мешки с ненавистными овсяными хлопьями были изъяты, тщательно упакованы и отправлены Радагасту Бурому в Росгобел, в качестве добровольного взноса в фонд помощи диким животным. После чего Король-Под-Горой велел гномам приготовить чего-нибудь вкусного и побольше.
 На сытый желудок было легче думать о том, как избавить Эребор от засилья женщин.
 Да и нужно ли вообще его избавлять…

 ЭПИЛОГ

 Память к Гэндальфу вернулась через неделю, когда он случайно со всей дури врезался головой в низко висящий светильник. Сперва он вспомнил все нецензурные выражения на трех языках, включая мордорский, потом вечеринку в доме у Бэггинса, а потом уже все остальное.
 К счастью для Бомбура, эпизод со сковородкой в памяти серого мага не сохранился. Хотя на кухонную утварь Гэндальф теперь почему-то посматривал с опасением.
 Его выздоровление пришлось весьма кстати: уже целую неделю гномы безуспешно пытались вытащить Смауга из каминной трубы. Дракон застрял там так плотно, что не помогало ни вылитое на него масло, ни старый добрый способ «не кормить, похудеет – сам вывалится», ни прочие ухищрения. Торин, несмотря на бурные протесты Эванджелины, уже собирался взорвать трубу к орочьей матери, но тут подоспел Гэндальф и двумя заклинаниями решил проблему. А третьим разжег, наконец, камин, ибо за семь дней без отопления внутри Одинокой горы стало холоднее, чем снаружи.
 В качестве благодарности Лориэль накормила его борщом и ватрушками.
 После сытного обеда Гэндальф решил больше не злоупотреблять гостеприимством Торина и вызвал себе орла. Бильбо, который все это время жил в страхе перед неизбежной инвентаризацией, спешно засобирался с ним. Мол, близится весна, в Шире пора сажать картошку, приятно было познакомиться, и все такое.
 - Хотите, я и вас подброшу до Лихолесья? – спросил серый маг у эльфийки. – Ваш дедунчатый дядя Трандуил несказанно обрадуется вашему возвращению.
 Лориэль задумчиво посмотрела на гномов, на шмыгавшего носом Торина (когда в пещерах похолодало, гномий король отдал ей свою меховую накидку и в результате подхватил насморк), на Эванджелину, с которой успела подружиться, и усмехнулась:
 - Когда дядя узнает, что я жила в Эреборе с драконом, хоббитом и тринадцатью гномами, он несказанно обрадуется лишь известию о моей скоропостижной смерти. Поэтому мне лучше… продолжать в том же духе и делать вид, что мы с Трандуилом вообще не знакомы.

 На прощание Торин всучил Гэндальфу мятый листок с королевской печатью.
 - Будь другом, заверни по пути в Эсгарот, в редакцию «Forbes», - слегка смутившись, попросил он. – Это для рейтинга… отчетная ведомость. Цифры не окончательные, и не совсем точные, но мы над этим работаем. Так что пусть заранее забронируют для нас с драконом две самые верхние строчки.
 Серый маг глянул в ведомость, изумленно хмыкнул и пообещал выполнить просьбу. И, разумеется, соврал – но без всякого злого умысла. Почему-то он как никогда был уверен в том, что даже если золота у дракона и Короля в итоге окажется больше, чем у всех претендентов вместе взятых, в следующий рейтинг самых богатых холостяков Средиземья ни Торин, ни Смауг не попадут.
 Но уже совсем по другой причине…

 ПОСТСКРИПТУМ

 - Тролль знает что получилось! - вздохнул Фили. – Не то комедия, не то детектив, не то дамский роман с элементами мордобития… А про превращение дракона я вообще ничего не понял. Это мистика или фантастика?
 - Это дурдом, - отозвался Кили. – Про Трандуила с лосем и то было проще писать. Вот уж не думал, что в нашей жизни так много путаницы, и так мало логики!
 - Тогда, - немного подумав, сказал Фили, - давай напишем совсем не про нашу жизнь. И не про нашу гору. И вообще не про Средиземье. Насочиняем такого, что ни одному фикрайтеру и не снилось!
 - Точно! – поддержал брата Кили. – Придумаем от балды какую-нибудь эпичную сагу. С героями, злодеями и непременно с войной между силами Света и Тьмы. Можно даже не на нашей планете.
 - Ну, ты загнул! Хотя… погоди, я уже даже знаю, как начать!
 Фили вытащил карандаш, и на чистом листе бумаги одно за другим начали появляться слова:
 «A long time ago in a galaxy far, far away…»*
__________________________________________________________

 * "Давным-давно в далекой, далекой галактике..."

Мария Роше
05.02.2013


ДЕНЬ  СВЯТОГО ТРАНДУИЛА


Саруман Белый был самым злопамятным и жестоким обитателем Средиземья. А Гэндальф Серый – самым хитрым и коварным. Именно поэтому, сколько Саруман ни преследовал Гэндальфа после истории с ёлочкой, поймать своего обидчика и отомстить ему по полной программе он так и не смог.
 И тогда глава Белого Совета решил отыграться на более беззащитных участниках этого трагифарса.
 Вторым в его списке после серого мага значился эльфийский король Трандуил…

 Однажды утром вместе со свежими газетами и ворохом спама в Эребор принесли два маленьких розовых конвертика. Судя по подписи, один из них был адресован Торину Дубощиту, второй – Смаугу Великолепному. В графе «отправитель» стоял весьма интригующий прочерк.
 - Любопытно, – пробормотал дракон, тщетно пытаясь расковырять когтем конвертик. – Торин, ты не знаешь, что это такое и от кого?
 - Понятия не имею, - отозвался гномий король. – Может, очередной лохотрон, вроде участия в беспроигрышной лотерее. Или «письмо счастья», которое придется переписать сто двадцать пять раз и разослать друзьям, чтобы избавиться от проблем.
 - Скорее наоборот, – Смауг пихнул его крылом. – Давай открывай уже!
 Торин вскрыл конверт, вынул аккуратно сложенный листок бумаги, пробежал по нему глазами и издал горлом какой-то странный звук. Не то изумленный, не то возмущенный.
 - Кто?! – зарычал он, краснея от злости. – Кто посмел?!
 Смауг отобрал у него письмо и начал читать вслух:
 - «Уважаемый король Эребора, сын… бла-бла-бла… Торин Дубощит! Вынужден информировать вас о том, что после новогоднего праздника я, проявив чудеса ловкости, ухитрился вынести в нижнем белье три золотые монеты из вашей сокровищницы…» Та-а-ак! А это уже интересно! «…о чем ничуть не сожалею, но раскаиваюсь». Что-то я не понял: это извинения или издевка?!
 - А почему из «моей сокровищницы»?! – сразу вскинулся Торин. – Во-первых, аттракцион устраивал ты, а во-вторых, куча золота тогда была общая!
 - Что написано пером – не вырубишь топором! – усмехнулся Смауг. – К тому же, это твои гномы облажались, прощупывая гостей на выходе. В нижнее белье тоже надо было заглядывать!
 - Вот сам бы и заглядывал, если такой умный! – рассердился Торин. – А еще лучше слетал бы в Минас-Тирит и купил металлоискатель. Или рентгеновский аппарат…
 Гномий король выхватил из драконьей лапы второй конвертик, вскрыл его и через минуту безудержно захохотал.
 - Что там? – насторожился Смауг. – А ну, покажи!
 - «Уважаемый Смауг!» - всхлипывая от смеха, продекламировал Торин. – «Вынужден признаться, что на самом деле я никогда тебя не уважал. И, называя в глаза «Великолепным», всегда скрещивал за спиной пальцы. А за глаза…»
 - И вовсе не смешно! – прорычал задетый за живое дракон.
 - «…за глаза я называл тебя червяком. Красным, жалким земляным червяком с крыльями, как у летучей мыши-переростка. О чем ничуть не сожалею… и т.д., и т.п.».
 - Я хочу знать только одно, - Смауг выпустил дым из ноздрей и многозначительно щелкнул когтями. – Кто этот идиот, осмелившийся прислать мне… нам эти гнусные писульки?! Кому пришла в голову мысль так нелепо покончить с собой?!
 Торин еще раз оглядел конверты и задумчиво изрек:
 - Ты у нас консультирующий детектив – ты и выясняй!

 - Судя по оформлению и качеству бумаги, отправитель весьма состоятелен и обладает некоторым подобием вкуса, - уверенно сказала Эванджелина, рассматривая обрывки конверта. – А судя по исходящему от письма тонкому аромату цветов и трав, я бы предположила, что оно послано эльфом.
 - Какая умница! – умилился Смауг. – Схватывает буквально на лету… Все ясно. Полечу к эльфам, устрою им кровавый массакр!
 - А если это провокация? – нахмурилась прекрасная дева. – Тонкий политический ход? Вдруг кто-то в Озерном городе решил натравить дракона на эльфов?
 - Здравая мысль, - похвалил Смауг. – Ну, тогда полечу в Эсгарот, устрою им там последний день Помпеи!
 - Три монеты изъять не забудь! – проворчал Торин, поигрывая Оркристом.
 - Я, конечно, не разбираюсь в политике, - сказала Лориэль, внимательно разглядывая письмо. – Но почерк своего дяди ни с чем не спутаю. У него руна «Ять» похожа на фаллический символ.
 Эванджелина хихикнула и слегка покраснела. Впрочем, не только она.
 - Где слов-то таких понахваталась, - пробормотал себе в бороду гномий король. – А еще говорит, что ни с кем ни разу…
 - А-а-а, так это дело рук Трандуила?! – обрадовался дракон. – Давненько я не ел хорошо прожаренных королей! Дубощит, хочешь поужинать копченой лосятиной?
 Ответить Торин не успел. Во врата Эребора громко постучали.

 Бард выглядел хмурым и неприветливым. А его люди – вооруженными и соскучившимися по хорошей драке.
 - Этта… слышь, - военачальник Эсгарота деликатно сплюнул себе под ноги. – Мы тут собрались до Лихолесья прогуляться… потрындеть кой о чем с эльфийским владыкой. Но боюсь, что у нас того… аргументов маловато. Не желаете составить нам компанию?
 - А что случилось-то? – полюбопытствовал Торин, уже приблизительно зная ответ.
 Бард порылся в карманах и вытащил хорошо знакомый розовый конвертик.
 - Эта эльфийская гнида, - сдержанно проговорил он, - осмелилась кое-что обо мне написать… Бред, конечно же, но обидно. Письмо точно от Трандуила - мы пол-ночи курьера пытали, пока не раскололся. И теперь хотим разобрать подлеца по понятиям. Пусть ответит за базар… если выживет.
 В это время на равнину из леса со стороны Росгобела вылетела знаменитая кроличья упряжка Радагаста. Она быстро приближалась к Одинокой горе.
 - Хотите, я угадаю, что привело к нам Бурого мага? – ехидно прищурился Смауг.

 - Как он мог?! Как он мог, он же эльф! – стенал Радагаст, размахивая конвертиком. – Вытворять такое с животными… А еще Почетный член Общества охраны дикой природы!
 - Пойдемте уже ему наваляем, - у Барда кончалось терпение. – А то если он разослал еще десяток таких же бумажек, нас могут опередить!
 - Я вот только не понял, - Торин наморщил лоб. – Все мы знаем, что эльфы думают одно, а в глаза говорят другое. И что любезный с виду Трандуил видал нас всех на смертном одре и в белых тапках… Но с чего вдруг его потянуло на откровения? Может, грибочков не тех за ужином съел?
 - Пойдемте уже его прикончим! – заныл Бард. – Ну, пойдемте!
 - Стойте! – раздался вопль откуда-то сверху. Собравшиеся расступились, и на площадку перед воротами опустился огромный орел, на спине которого гордо восседал Гэндальф. Из-за пояса серого мага торчал розовый уголок.
 - Дураки набитые, - сердито проворчал он. – Повелись как дети, честное слово! Думаете, Трандуилу надоела его вечная жизнь? Разумеется, нет! Это все проделки Сарумана, барук ему в хазад!
 - Да ну? – не поверил Смауг. – А как же почерк?
 - Почерк! – передразнил его Гэндальф. – Смотрите глубже! Читайте между строк! Вас не насторожила фраза «вынужден признаться»? А я сразу понял, что здесь что-то нечисто! Хорошо, что еще в прошлом году я сумел прицепить к Саруману жучка…
 - Жучка?!! – взвизгнул Радагаст. Он-то знал о дурной привычке серого мага почем зря эксплуатировать насекомых.
 - Магического «жучка», - успокоил его Гэндальф. – Чтобы следить за перемещениями Сарумана и вовремя уносить… эээ… впрочем, не важно. Так вот, жучок сообщил мне, что в данный момент глава Белого совета находится в Лихолесье, в королевском дворце, откуда по всему Средиземью разлетаются эти милые покаянные… хм… трандуилки. Не иначе Белый Сенсей всерьез озаботился перевоспитанием эльфийского владыки.
 - И мы ему в этом поможем! – с готовностью отозвался Бард. - Одним идиотом меньше, а генофонд – чище!
 Гэндальф поморщился так, словно обнаружил прилипшую к сапогу постороннюю субстанцию.
 - Нет же, дурень! – с досадой проговорил он. – Саруману только этого и надо! Если мы все вместе ломанемся туда, устроим заварушку и покажем Трандуилу, где орки зимуют, нас в лучшем случае обвинят в геноциде, а в худшем – перевоспитают там же, за компанию. В особо извращенной форме.
 - Что же делать? – задумался Торин. – Руки чешутся отомстить… но, с другой стороны, он там, небось, и без нас страшно мучается. О жестокости Сарумана ходят легенды…
 - А мы ему и отомстим, - захихикал Гэндальф. Не зря же в Средиземье он слыл самым хитрым и коварным. – Пусть и дальше мучается. Морально.

 Ближе к вечеру уже оклемавшийся курьер отправился в Лихолесье с целой дюжиной розовых конвертиков. На которых в графе «отправитель» стоял загадочный прочерк, а адресат был один и тот же – владыка эльфов Трандуил.

 - Как это они не придут?! – повысил голос Саруман. Курьер испуганно втянул голову и попятился. – Да я их гоблинами затравлю, элефантами затопчу, в Валинор без телепорта отправлю! Мерзавцы… Ох, чую не обошлось здесь без Гэндальфа, Балрог его подери!
 Он встал с трона и отпихнул ногой хнычущего Трандуила. Взял горсть принесенных конвертиков и ради любопытства вскрыл несколько штук.
 - Ты посмотри, что они пишут, - ухмыльнулся маг. – Я опущу банальные откровения о том, что в своем балахоне ты похож на бабу, и что вместо пророщенной пшеницы тебе к столу частенько поставляли коноплю. Тут кое-что гораздо интереснее. Я бы даже сказал, интимнее… Вот, послушай. «Эльфийский король провел тонкими пальцами по гладкому лосиному крупу, почувствовал всю силу упругих мышц и внезапно ощутил, как у него внутри разгорается неукротимое желание…»
 - Нет, нет, не надо! – бледная физиономия короля отчего-то стала пунцовой. – Я больше не буду!!!
 - «Привыкший угадывать мысли хозяина лось обернулся, и в его темных глазах вспыхнуло ответное пламя всепоглощающей страсти…» - с садистской усмешкой продолжал читать Саруман. Похоже, сочинение Фили и Кили действовало гораздо эффективнее всех известных пыточных средств.
 Трандуил всхлипнул и тихо забился в истерике…

 - А мне его даже жалко, - признался Смауг. – Пострадал ни за что. Все из-за Гэндальфа, Балрог его подери…
 - А нас тебе не жалко? – гномий король вытряхнул перед ним целый мешок розовых конвертиков. – Дурной пример заразителен: теперь все вокруг пишут друг другу гадости, которые не решаются высказать вслух. Плагиаторы хреновы! И что прикажешь делать со всем этим добром?
 Вместо ответа дракон небрежно плюнул огнем, и в воздухе закружились маленькие серые ошметки пепла.
 - Тоже вариант! – согласился Торин.

 ЭПИЛОГ

 Поскольку волна анонимной откровенности не утихала, главы государств при поддержке Белого Совета были вынуждены издать указ, ограничивающий рассылку подобных писем одним днем в году. В память о страданиях, выпавших на долю владыки Лихолесья, этот день был внесен в ежегодный календарь как День Святого Трандуила. Сами письма с легкой руки Гэндальфа стали называть трандуилками, а официальным символом праздника после долгих дискуссий выбрали торчащие из короны лосиные рога.
 Саруман Белый сколотил целое состояние на продаже розовых конвертиков.

Мария Роше
14.02.2013


О ЧЕМ ГОВОРЯТ МУЖЧИНЫ

- Ты не представляешь, как меня это бесит! – Смауг вышиб дно у небольшого бочонка с пивом и вылил содержимое себе в глотку. – Короче говоря, сегодня с утра она снова объявила генеральную уборку! Заставила меня вытрясти все ковры – видите ли, на пыль у нее аллергия... А вместо благодарности я получил сплошные упреки: почему, мол, в библиотеке учетные книги валяются где попало?! И вовсе они не валяются, а художественно громоздятся!
 Торин Дубощит усмехнулся, поворачивая над огнем шампуры с сосисками. Смауг мрачно покосился на него:
 - Кстати, твоих гномов она вынудила перемыть всю посуду и выстирать белье. Потому, что у нее аллергия на моющие средства. В результате Двалин поскользнулся на куске мыла и набил себе шишку, а Фили с Кили надышались стирального порошка и теперь опять что-то пишут. Про какую-то синюю будку, путешествующую во времени…
 - Хочешь огурчик? – гномий король пошарил в корзине с припасами. – Солёненький.
 - Дай два, - Смауг наколол закуску на коготь и вздохнул. – А еще она запретила мне плеваться огнем в пещере. Видите ли, это неэстетично, небезопасно, и от запаха дыма у нее болит голова! Того и гляди потребует, чтобы я мяту жевал и под когтями чистил.
 Торин захохотал так, что чуть не уронил сосиски в костер. И получил огрызком огурца по лбу.
 - Хорош ржать, - сурово сказал дракон. – Я закончил, теперь твоя очередь. Жалуйся, пока я добрый.
 Король-Под-Горой задумчиво поскреб в затылке:
 - Ну, моя-то про уборку вспоминает раз в три месяца. Да и то мимоходом. У нее в комнате тролль ногу сломит – всюду какие-то фенечки, сундучки, горшочки с эльфийской косметикой, склянки с духами и прочей ерундой. На стенах колокольчики – по фэншую. Все полки заставлены статуэтками кошек, к тому же штук двадцать этих хвостатых тварей носятся по пещере хуже оголодавших варгов.
 - Вчера из кладовки целого осетра сперли, - наябедничал дракон. - А у Эванджелины на котов, между прочим...
 - Да-да, аллергия, я помню. Не перебивай… Короче говоря, при этом она все переживает, что ей надеть нечего. Представляешь? Четыре шкафа ломятся от одежды, а надеть нечего!
 Смауг сочувственно покивал головой и принялся обгладывать шампур.
 - А еще она помешана на дамских романах! Я тут недавно решил сделать ей подарок: откопал специально огромный рубин - три дня самолично в шахте махал кайлом без обеда и отдыха. Выковал оправу, сделал подвеску из золота – загляденье! Трандуил бы мне за нее пол-Лихолесья продал. Вместе с лосем... Прихожу – сидит за столом, склонилась над книжкой, платочком глаза вытирает. Я говорю: смотри, что я тебе принес. А она мне в ответ: «Да-да, очень мило, я тронута. Передайте королю, что вино на сковородке, ужин в кувшине, а мне некогда, у меня тут Тристан с Изольдой никак пожениться не могут...»
 - Одно слово – женщина! – проворчал дракон, облизывая ведро из-под кетчупа. – Но с другой стороны, а чего ты хотел? Чтобы она помешалась на квантовой физике? Или читала Гессе и Кафку, а потом говорила: «Фи, мсье Дубощит, у меня когнитивный диссонанс от вашего интеллектуального уровня!»… У слабого пола должны быть небольшие слабости. Дамские романы, котики, фенечки, сладости… и эта треклятая любовь к чистоте, красоте и порядку.
 - Кстати, о чистоте, - вспомнил Торин. – Я вообще не понимаю, зачем она так часто принимает ванну?! Каждый вечер мои гномы вынуждены таскать ей в башню по двадцать ведер кипяченой воды – причем, бегом, чтобы она остыть не успела. И лепестки роз – я их закупаю мешками!.. А понятие о красоте у нее вообще извращенное. Моя мать и бабка не то что брови, они даже усы не выщипывали! Ты бы видел лицо Лориэль, когда я случайно сказал, что у гномских женщин не принято брить ноги…
 Смауг захохотал так, что кетчуп брызнул в разные стороны.
 - Не смешно, - буркнул гномий король, утираясь. – Я уже всерьез начинаю опасаться за свою бороду.
 Они поделили пополам оставшуюся сосиску и закусили последним огурцом. Смауг разлил пиво по кружкам.
 - А ты помнишь, как все начиналось? – дракон мечтательно поднял морду к небу. – Новый год… нежданный подарочек…
 - …который оказался выше меня на целую голову, - хмыкнул Торин и неожиданно улыбнулся: - А ведь я тебя так и не поблагодарил.
 - Я тебя тоже, - отозвался Смауг. – Ведь это была твоя идея – пригласить счетоводов в Подгорный чертог. Если бы не ты, я бы никогда не встретил Эванджелину…
 - … и не застрял бы в каминной трубе! – рассмеялся гномий король. – Помнишь, как мы тебя оттуда за хвост вытаскивали? А как тебя Гэндальф трансфигурировал в дождевого червя?
 - Нашел, что вспомнить! – обиженно проворчал дракон. – Давно овсянки не ел?
 Какое-то время они просидели молча, бок о бок, задумчиво глядя в ночное небо. Костер медленно догорал, в лесу ухали совы, где-то рядом в траве надрывались сверчки.
 - Теперь тебе придется каждый день чистить зубы и принимать ванну с лепестками роз, - Смауг посмотрел на Торина и вздохнул. – И разоряться на новые платья и побрякушки. Терпеть ее кошек и бесконечную женскую болтовню. И собственноручно делать уборку…
 - А ты каждый вечер будешь вынужден превращаться в человека, - поёжился гномий король. – И больше никогда не сможешь тискать других хорошеньких девушек… Это ведь просто ужасно, Смауг! Скажи, почему мы с тобой это делаем?!
 Дракон выплеснул в пасть остатки пива и положил когтистую лапу на плечо Короля:
 - Наверное, потому, дорогой Торин, что мы их любим. И хотим жить как в сказке – долго и счастливо.
 Костер погас. Бочонки и корзины с припасами давно опустели. Небо над лесом начинало светлеть.
 - Пора, - сказал Смауг. – Как солнце встанет – начнут собираться гости. А мне еще металлоискатель настраивать…
 Король и дракон, лениво потягиваясь, поднялись с земли, отряхнулись и не спеша направились в сторону Одинокой горы.
 Мальчишник закончился…

Мария Роше
08.03.2013