Получать новости по email

Мария Роше

ИСТЕРИЧКА

(рассказ написан в соавторстве с сыном Тимофеем)

Однажды вечером мама сказала:
– В общем, тут такое дело…
Когда мама так говорит, это означает, что скоро в нашей жизни произойдет что-то особенное и важное. Это мы уже знали.
С фотографии, случайно найденной в интернете, на нас смотрело милейшее существо. Маленькое, пушистое, белое с черными пятнами, с розовым языком и задорно поднятым хвостиком. Под фотографией было написано: «Кукла, семь месяцев».
– Она просто чудо, – сказала мама. – Увидев ее, я сразу подумала: почему бы нам не завести вторую собаку?
Первой собакой была беспородная, но тоже очень симпатичная Ласка, которую год назад мы взяли через «Потеряшку». В приюте ее звали Диной, но мама сразу сказала, что ей больше подойдет другое имя. Мы с братом согласились и прямо в машине, по дороге домой, придумали – Ласка. Собачка и правда оказалась доброй и ласковой, хотя и немного трусливой: очень боялась грозы, фейерверков, раскрытого зонтика, а также других собак. Особенно породистых.
А эта Кукла на фотографии как раз выглядела ужасно породистой. Не то китайская хохлатая, не то переросток бивер-йорк.
– Ты уверена, что она понравится нашей Ласе? – уточнил папа.
– Ну как может не понравиться такая прелесть?! – воскликнула мама. – Я вообще не понимаю, как эта лапуля оказалась в приюте.
Мы весь вечер разглядывали фотографии лапули и в конце концов приняли решение: берем!
Мама позвонила куратору, рассказала немного о нас и стала расспрашивать о собачке: когда ее можно забрать и куда нужно подъехать. Папа уже готов был взять отгул, чтобы отвезти нас в приют на машине.
– Тут такое дело… – озадаченно сказала мама, повесив трубку. – Кукла находится не в Питере. А в Донецке.
Я тогда еще точно не знал, где находится Донецк, но уже слышал, что там вот-вот начнется война. И стал очень волноваться за нашу Куклу.
– Но это ничего, – мама ободряюще улыбнулась. – Если мы все же согласимся, нам привезут ее с проводником на поезде.
– Согласимся! Согласимся! – воскликнул я. – И у меня будет своя собственная, персональная собака!
Несмотря на то, что Ласка вроде бы была общая, она больше любила моего старшего брата. Он даже иногда шутил, что у них духовная связь. И мне тоже хотелось кого-то, с кем я был бы так крепко связан.
Мама снова позвонила куратору, а потом связалась по скайпу с донецким приютом, чтобы посмотреть на Куклу. Та оказалась точно такая, как на фотографиях – белая с черными пятнами, пушистая и очень шустрая: ни секунды не сидела на месте. Пожилая тетенька, сотрудница приюта, с трудом поймала ее, чтобы поднести поближе к видеокамере.
– Ну, что, будете брать? – спросила тетенька. – Она, наверное, породистая – такая красивая. Жалко усыплять.
– Зачем усыплять? – не то удивилась, не то испугалась мама. Тетенька пояснила:
– У нас тут бездомных отлавливают, помещают в приют и начинают искать хозяев. Моют, стригут, причесывают… фотографа приглашают, потом фотографии шлют по всем городам. В основном, в Россию, здесь редко берут. Но клеток в приюте мало, и если собака долго не находит хозяев, ее усыпляют... Так будете брать или нет?
– Будем, – твердо ответила мама.
Собачка тем временем вывернулась из державших ее рук, спрыгнула на пол и побежала обнюхивать комнату. Тетенька вздохнула и улыбнулась:
– Ну вот, наконец-то поедешь домой, истеричка моя любимая!..
– Интересно, – задумчиво сказала мама, когда сеанс связи закончился, – почему она ее так назвала?
Но меня в этот момент интересовало другое: как часто ходят поезда из Донецка в Петербург и как скоро тетенька-куратор оформит все необходимые собачьи документы, чтобы Куклу можно было отправить на поезде с проводником.

Кукла приехала в Питер ровно через три дня. Мама с папой отправились на вокзал, чтобы встретить донецкий поезд, пока мы с братом были в школе. Мама ужасно волновалась: вдруг собачка потерялась в дороге? такую шуструю трудно удержать в крошечном купе проводника. Папу больше беспокоило, нет ли у нее блох и как они уживутся с Лаской. Ведь если собаки не сойдутся характерами, одну из них придется отдать. И это будет явно не Лася, уже ставшая полноправным членом семьи.
– Вот она, ваша прелесть! – сказала проводница, вынося на руках небольшой – килограмма на три-четыре – комок пуха с радостно высунутым розовым языком. – Забирайте на здоровье.
Куклу посадили в переноску и привезли домой. Когда папа открывал ключом двери квартиры, руки у него слегка подрагивали.
– Ну, с Богом! – сказала мама и выпустила собачку в коридор.
Кукла тут же отряхнулась и бодро побежала в гостиную, из которой ей навстречу не спеша выходила сонная, спокойная, ничего не подозревающая Лася...
О том, что произошло потом, мне рассказали родители, когда я пришел из школы. Они даже видео умудрились снять.
Несколько мгновений собаки не шевелились и настороженно смотрели друг на друга. Только кончики носов подрагивали. А потом радостно завиляли хвостами и бросились играть.
Они носились по всей квартире, прыгая, крутясь и понарошку нападая друг на друга. Потом вместе лежали на ковре в гостиной, высунув языки, и отдыхали. И снова принимались возиться. Было видно, что новенькая – настоящая заводила: она то припадала на передние лапы, то первой напрыгивала на Ласю, то крутилась волчком, а после падала на спину и отбивалась всеми четырьмя лапами. При этом она успевала обследовать свое новое жилище – обнюхала мебель, заглянула под диван, влезла лапами на мамино трюмо.
Собачьи игры продолжались около часа. Когда я вернулся из школы, утомленные собаки уже дремали в своих лежанках, а довольные родители пили чай на кухне.
– Ну вот, Тимофей, теперь и ты у нас стал собаковладельцем! – поздравил меня папа.
Я очень обрадовался тому, что Кукла и Лася так быстро подружились.
Но, как вскоре выяснилось, радоваться было рано.

В первый же день мы заметили, что новенькая порой ведет себя очень странно. Она охотно и подолгу играла с Ласей, весьма дружелюбно относилась к своим новым хозяевам, но стоило ей выйти за порог, как очаровательная крошка превращалась в злобную фурию. На других собак Кукла не обращала внимания, а вот на проходивших мимо людей бросалась с такой яростью, что прогулки с ней превратились в настоящее испытание. Особой нелюбовью у нее пользовались велосипедисты и мужчины всех возрастов: от самого юного до преклонного. А если они были высокие и в темной одежде, Кукла просто впадала в истерику, захлебывалась лаем и потом еще долго рычала им вслед.
К тому же теперь мы не могли приглашать к себе никого из друзей. Любой, кто заходил в квартиру, подвергался внезапному нападению и громкому облаиванию. А уж если это был мужчина… Словом, когда кто-то приходил к нам по делу, новенькую приходилось запирать в детской, но и оттуда до тех пор, пока гость не уходил, доносился ее звонкий и злобный лай.
Иногда доставалось и нам. Когда у Куклы было плохое настроение, она забивалась в укромный угол или за диван, и выманить ее оттуда было невозможно. Она сидела там, как в засаде, свирепо рыча на всех, кто проходил мимо. А когда ее все же доставали из укрытия, она падала на спину и начинала страшно щелкать зубами, пытаясь добраться до кого-нибудь и укусить. Мы надевали кожаные перчатки, но они мало помогали.
При всем при этом в остальное время собачка пыталась ласкаться и постоянно жалась к ногам, из-за чего мы на нее с непривычки постоянно наступали. И еще не известно, кому было от этого хуже: взвизгивала она при этом так громко и жалобно, что у нас от испуга волосы вставали дыбом.
– Тоже мне, Кукла! – сердито ворчал папа. – Кукла вуду, не иначе! Она же больная на всю голову!
– Повезло тебе, Тимка, с собакой, – посмеивался брат. – Правду говорят: внешность обманчива…
Вконец расстроенная мама снова связалась с донецким куратором и потребовала, чтобы та без утайки рассказала ей все, что знает о Кукле.
– Иначе, – предупредила она, – я сама заплачу проводникам и немедленно верну вам ваше исчадие ада!
Куратор пообещала, что все узнает и перезвонит позже. Мама тяжело вздохнула и выключила скайп. Я стоял рядом и с ужасом думал: неужели она и правда хочет избавиться от моей собаки? Моей! Какой бы она ни была, я все равно уже успел полюбить ее.
– Мы в ответе за тех, кого приручили, – немного грустно сказала мама, словно прочитав мои мысли. – Конечно же, мы не станем ее возвращать. Но узнать, почему она стала такой, обязательно нужно.

Куратор перезванивать не стала, она написала нам письмо. И вот что мы из него узнали.
Почему Кукла оказалась на улице, никто не знал. Возможно, тяжелый характер проявился у нее с раннего детства, и хозяева, несмотря на всю красоту и породистость, не захотели терпеть ее рядом с собой. По слухам, кто-то видел, как пятимесячного щенка выбросили на тротуар из проезжавшей мимо машины. Без ошейника. Может быть, она убежала сама, но в этом случае хозяева стали бы ее искать. А Куклу никто не искал. Около месяца она прожила на улице, питаясь объедками на помойке и отбиваясь от других уличных псов. Потом ее поймали сотрудники приюта – высокие угрюмые парни в ватниках. Как обычно ловят бродячих собак? Накидывают им на шею проволочную петлю, прикрепленную к длинной палке, затягивают ее и тащат собаку к фургону. Та упирается, и часто эта петля режет ей шею до крови. Еще палками собак отгоняют от дверцы клетки, чтобы открыть ее и положить еду. А мы-то удивлялись, почему Кукла не хотела играть в палочку: когда мы брали в руки прутик или ветку и делали замах, чтобы бросить, она в ужасе припадала к земле и прижимала уши.
К письму прилагалось несколько первых фотографий Куклы в приюте – грязной, лохматой, потерянной, вцепившейся лапами в прутья клетки.
Я был ошеломлён. Я никогда еще не слышал, чтобы так жестоко обходились с животными. Из-за этой истории я стал жалеть Куклу и полюбил ее еще сильнее.
– Короче говоря, – подвела итог мама, – у нашего чудовища – банальная психологическая травма. И вылечить ее можно только одним способом: терпением и лаской.
– Это целых два способа, – подумав, сказал я. – Значит, Кукла останется с нами?
– Конечно, останется, куда она денется? – улыбнулась мама. – Кстати, мне совершенно не нравится имя «Кукла». Его в приютах дают каждой второй собаке. Нужно придумать нашей истеричке новое, хорошее имя.
– Ведьма, – буркнул неоднократно покусанный папа. – Или Бандитка с большой дороги.
– Нет, – рассмеялась мама, – имя должно быть красивое, ей под стать. И лучше, чтобы оно сочеталось с именем старшей собаки. Лася и …
– Буся! – выпалил я. Сам не знаю, почему именно это пришло мне в голову. – Лася и Буся – отлично звучит!
– Не нравится мне имя «Буся», – заявил папа. – Какое-то оно кошачье.
– А мы в паспорте запишем «Бусинка», – поддержала меня мама. – И вот увидишь: все будет хорошо.

Вопреки известной поговорке про яхту, смена имени никак не отразилась на характере Буськи. В следующие полгода ласки и особенно терпения нам потребовалось не меньше, чем в первые дни. Но оказалось, что есть еще один способ, который прекрасно помогал искоренять ее отвратительные привычки.
Однажды к нам в гости приехала мамина подруга с двухлетним сыном. Как обычно, мы заперли Буську в детской, а Ласе разрешили побыть с нами. Она мирно лежала у наших ног, а маленький мальчик осторожно гладил ее по голове. И тут кто-то нечаянно выпустил Бусю.
Она вихрем ворвалась в гостиную, с лаем набросилась на незнакомых людей и схватила малыша зубами за штанину. Перепуганный мальчик заплакал, и тут всегда спокойная, добродушная Лася с грозным рычанием бросилась на Буську, повалила ее и стала трепать. Та истошно завизжала и тоже принялась кусаться. Через мгновение они обе превратились в один большой рычащий и дерущийся меховой комок. Мама быстро увела гостей в другую комнату, а мы с папой безуспешно пытались разнять собак. Никак не получалось. Тогда папа принес из детской пластиковую крышку от большой коробки с игрушками и, воспользовавшись ею как щитом, кое-как разогнал собак по разным углам. У Ласи вся морда была в крови, она тяжело дышала. Буся стонала и припадала на переднюю лапу. После осмотра оказалось, что Лася прокусила ей лапу почти до кости. Буся на нее за это страшно обиделась и не подходила к ней целых два дня. А потом лапа зажила, и они снова стали играть вместе.
Но с этого дня Буся больше никогда не бросалась на маленьких детей и даже не рычала на них. А гостей теперь не столько облаивала, сколько с интересом обнюхивала, радостно виляя хвостом… ну, разумеется, если они не были высокими мужчинами.
Второй случай навсегда отучил ее бросаться на велосипедистов.
Однажды летом, уже в сумерках, мы возвращались из загородной поездки и шли вдоль проезжей части от станции Удельная к дому. Обе собаки бежали впереди на поводках. По дороге изредка проносились машины; мы были сонные и уставшие, поэтому сразу не заметили появившегося впереди велосипедиста – девочка-подросток ехала по обочине нам навстречу. Зато ее заметила Буся и, когда девочка поравнялась с ней, как всегда с громким лаем прыгнула в ее сторону. Девочка вскрикнула, резко повернула руль… и едва не влетела под колеса проезжавшей рядом машины. Мы в ужасе замерли… но, к счастью, трагедии не произошло. И тут я услышал отчаянный Буськин визг – оказывается, перепуганная и рассерженная мама скинула с ноги тряпичную туфлю и как следует отшлепала ею Буську.
– Я не хотела, – немного виновато сказала мама потом, когда мы уже были дома. – Ну, а если бы девочку сбила машина? Что тогда?
– Тогда я бы сам отлупил эту истеричку, – сквозь зубы ответил папа. И многозначительно погрозил Буське своим тяжелым ботинком.
После этого Буся стала делать вид, что велосипедисты ее вовсе не интересуют. А одного грозного маминого окрика «Фу!» было достаточно, чтобы она прекращала лаять даже на высоких и мрачных типов мужского пола...

Буська живет у нас в семье уже больше трех лет.
За это время, она, конечно же, изменилась. Немного. Стала спокойнее, дружелюбнее, ласковее, научилась доверять людям. Правда, не всем. Когда к нам в гости приходят папины друзья, мы по-прежнему запираем ее в детской. И стараемся на прогулке не отпускать ее далеко от себя. И ругаем, когда она начинает облаивать ни в чем не повинных соседей. Но зато мы узнали о ней много нового и интересного. Например, Буся знает, как каждого из нас зовут, и если назвать имя, то она идет искать этого человека по всей квартире. У нее очень умный и внимательный взгляд. Она любопытна, и у нее хорошая память. Только она может полчаса сидеть и заинтересованно наблюдать, как крутится белье в стиральной машине. Да, она любит ложиться под ноги или на ноги, но мы поняли, что так она пытается почувствовать единение и близость с нами. Да, порой она непослушная, но зато ничего и никого не боится. Да, она не любит, когда ее берут на руки и тискают, но когда нас долго нет дома, она так переживает, что перестает есть. Да, иногда она шумная, но зато веселая и игривая, и нам никогда не бывает с ней скучно.
А еще мы выяснили, почему она так часто рычит. Вначале мы думали, что Буська вечно чем-то недовольна и злится на нас, а потом поняли: она так с нами разговаривает! У каждой собаки свой набор звуков для общения: например, Лася подвывает, фыркает и тявкает, а Буся рычит-урчит, и всегда по-разному – то жалобно, то требовательно, а порой даже сонно и устало. Иногда она таким образом может до глубокой ночи разговаривать с Ласей в коридоре, обсуждать какие-то очень важные собачьи проблемы, и замолкает лишь тогда, когда разбуженный папа громко и сердито обещает приложить ее тапком…
А еще, когда я болею и у меня высокая температура, или я просто плохо себя чувствую, она всегда приходит, осторожно запрыгивает на диван – хотя собакам делать это настрого запрещено – ложится ко мне под бок, сворачивается клубочком и начинает меня лечить. Я протягиваю руку, дотрагиваюсь до ее мягкой, пушистой шерсти, чувствую прикосновение холодного мокрого носа, слышу хорошо знакомое ворчание – и мне в самом деле становится легче. Наверное, это и есть духовная связь, о которой я так мечтал…



Мария Роше, Тимофей Толстов. ©