Получать новости по email

СОВЕТЫ НАЧИНАЮЩИМ: ТИПИЧНЫЕ ОШИБКИ В ОПИСАНИИ

СОВЕТЫ НАЧИНАЮЩИМ:

ТИПИЧНЫЕ ОШИБКИ В ОПИСАНИИ


Часть 1. Как НЕ НАДО.

Англоязычные критики выделяют три основных формы, которые принимает художественный текст – это диалог, действие (то есть, экшн) и описание. Помните Владимира Елистратова и его замечательный рассказ «Аркашка»? Была там такая фраза: «Описания Аркашке не очень давались. Он их обычно, так сказать, максимально сокращал. Например: «Лес был страшный». Или так (почти по-чеховски): «Море было большое. В нем было много воды».
Опыт показывает, что многим начинающим авторам описания тоже не очень даются. Можно выделить несколько основных ошибок, которые сопровождают описательный компонент произведения.

1) Описание просто ради описания.
Такие вещи – недопустимы. Каждое описание должно служить одной из трех целей: либо создавать атмосферу, либо двигать вперед сюжет, либо раскрывать характеры персонажей. Описание просто ради описания, просто ради того, чтобы повыпендриваться своими навыками в словоблудии – недопустимо. Уильям Фолкнер, лауреат нобелевской премии по литературе, когда-то дал авторам такой простой совет: «kill your darlings», то есть «убивай своих любимчиков». Смысл его прост: если вы пишете и при этом думаете о том, что «вот здесь я красиво завернул», то этот оборот лучше убрать из текста. Почему? Слишком велика вероятность того, что созданная только для того, чтобы покрасоваться, фраза будет звучать фальшиво, неестественно и вычурно.

2) Персонаж-всезнайка.
Описание от первого лица обязательно должно преломляться, проходя через призму фокального персонажа. Честно говоря, я уже сбилась со счета, сколько раз мне пришлось повторять это, поэтому скажу еще раз. В повествовании от первого лица:
- Главный герой не может описывать то, чего он не видит, или говорить о том, чего он не знает. Например, он не может видеть вселенскую тоску в своих глазах (эта ошибка называется «летающее зеркало») или, например, читать мысли другого человека.
- Главный герой не может пользоваться терминами или понятиями, которые ему знать не положено ввиду возраста, образования, социального положения. Его речь должна соответствовать его личности.
- Главный герой не может скрупулезно описывать происходящее, находясь в состоянии эмоционального возбуждения. Особенно это касается персонажей в истерике или, например, занимающихся сексом. Исключение для данного пункта составляют только произведения, в которых недвусмысленно заявлено изложение событий постфактум: например, повествование в прошедшем времени в форме мемуаров, писем или дневника.
- Главный герой не может оперировать точными значениями (если только он не гений со встроенной рулеткой в глазу). Фразы вроде «рост примерно метр восемьдесят пять», «на вид ему было примерно 16 лет» или «он весил примерно 73 килограмма» нужно изменить на что-то более общее. В таких случаях желательно вообще подумать о том, как выкинуть систему мер из описания.

3) Невыстрелившее ружье и его противоположность – рояль в кустах.
Две стороны одной и той же монеты, которые сопровождают распространенное заблуждение о том, что описание – это всего лишь описание и что оно ценно само по себе. Допустим, автор потратил три абзаца, подробно расписывая нам комнату, в которой оказался заперт главный герой. И вдруг – о, ужас! – в ней вспыхивает пожар. Если герой хватает пожарный шланг, который до этого в описании не упоминался, то это – «рояль-в-кустах», а если, вместо того, чтобы схватить отмеченный в описании огнетушитель, он падает на пол и начинает хныкать «мы все умрем», то это – «невыстрелившее ружье».

4) Кирдыкский дуб.
То есть описание-инфопомойка, в котором автор вываливает на читателя кучу ненужной информации просто ради того, чтобы она была. Сам термин происходит от стебного текста, в котором простое предложение «скрипнула дверь» постепенно разрастается до гротескного:
«Не смазанная вовремя рыжим увальнем Лошаком, со сведенными от постоянного лузгания семечек челюстями, громко и противно, как самка притыкского королевского богомола, насыщающаяся плотью самца, всего минуту назад завершившего таинство соития, скрипнула всеми двумя петлями из меди, добываемой в рудниках, принадлежащих маркграфу Гарниру, который приходится племянником опальной красавице Сальмонелле, фаворитке прежнего герцога, трудом тысяч златовласых каторжников-эльфов, в чьих влажных, как луна, отраженная в глади ночных озер, глазах застыла неизбывная тоска по священной сени леса Мамзель, тяжело расплачивающихся за поражение в восстании против кровавой тирании герцога фон Тана, ради вступления на престол отравившего старого герцога Ботокса и своих братьев ядом из слюны двугорбого степного павиана, тяжелая, старательно умелыми и натруженными руками притыкского мастера Спамфильтра, слава о котором гремит по всему Западу, от стылого Моря Патетики, до выщербленного ветрами, тонущего по утрам в алых шелках зари Плато Предвечного Покоя, окованная для пущей крепости знаменитой гномьей «белой сталью», рожденной в чаду плавилен под горой Рыгал, дверь из векового кирдыкского дуба, выросшего в суровых северных лесах, где испокон веков, повинуясь неумолимому зову голода, ведут свою безжалостную охоту жуткие кровососы-бублеры, наводящие ужас на сплавщиков из городка Ваучер, в страхе ожидающих наступления темных безлунных ночей, и накрепко запирающих двери».
В общем, вы поняли. Не надо так.

5) Еще две крайности, которые можно встретить в описаниях – либо набившие оскомину метафоры типа «набухших почек» и «ласкового солнышка», либо что-то совсем уж дикое, вроде «темного света хижины». Когда пишете – думайте, о чем вы пишете. Это не так уж и сложно.

6) Несоблюдение баланса между тремя перечисленными в самом начале компонентами: диалогом, описанием и экшеном. Наиболее очевидно это проявляется в остросюжетной прозе, где главный герой (если действие идет от первого лица) или автор (если от третьего) может нажать на виртуальную кнопку «пауза» и прямо посреди экшн-сцены начать описывать… да все что угодно: противника, оружие, кто во что одет и у кого как развеваются волосы. В общем, примеров вы и без меня найдете кучу, даже в изданной (пусть и низкосортной) литературе.

Тогда как правильно обходиться с описаниями?
Уже предвкушая гневные вопли на тему «это все чушь, а я все делаю по-другому, три абзаца ниочемного описания природы в самом начале текста – это норм, классики так делали», все же скажу: сократить описания до минимума, пользуясь принципом «показывай, а не рассказывай».

Часть 2: Как НАДО.


Итак, знакомьтесь: show, don’t tell (показывай, а не рассказывай) – основной принцип грамотного подхода к литературному творчеству. Основная разница между «рассказыванием» и «показыванием» состоит в том, что первое просто называет какое-либо чувство или явление, в то время как второе вызывает у читателя мысленный образ. Разница примерно такая же, как между составлением списка покупок и непосредственно шоппингом.
Апеллируя к пяти основным чувствам и вызывая эмоциональную реакцию, мы добиваемся более тесной связи между читателем и персонажами книги. А это как раз то, что необходимо, чтобы читатель не бросил книгу на полуслове: заставить его прочувствовать события в своем воображении, сопереживать героям. К сожалению, типичные описания из цикла «стояла жаркая погода» или, например, «она была очень умной» плохо справляются с данной задачей.
Не так давно я наткнулась на достаточно иллюстративный пример на сайте Creative Writing Now, который, по моему мнению, неплохо ставит мозги на место в плане того, к чему должен стремиться любой писатель – и начинающий, и маститый:

«Писать художественную литературу – то же самое, что пытаться убедить кого-то в том, что ты крутой. То есть, предпочтительнее будет не подходить к человеку и заявлять напрямую «я просто суперкрут», а выбрать крутую одежду, появляться на людях в крутой компании, члены которой рассказывали бы другим о твоей крутости. Позволить кому-то самому сделать вывод о твоей крутости означает оказаться в разы более убедительным».

Как это выглядит применительно к художественной литературе?
Автор рассказывает: «Стояла жаркая погода»
Автор показывает: «Ткань футболки прилипала к коже, а пот катился градом. Девушка шла по пожухлой траве к крыльцу, где в тени от кресла-качалки тяжело дышала собака породы колли».

Видите, во втором случае картинка жаркой погоды получается намного живее, несмотря на то, что ни слово «жара», ни его производные в тексте не употребляются. Проанализировав разницу в восприятии этих двух предложений, мы видим следующие преимущества «показывания» перед «рассказыванием»:

1) Такое описание интереснее читать.
2) Оно создает более яркую картину.
3) Оно более информативно: в приведенном выше примере у читателя не возникает сомнений в том, какая именно погода стояла в этот день: мы сразу же видим не влажное тепло тропического пляжа, не сухое дыхание пустыни, а обычный жаркий денек в городе.
4) Вы даете читателю возможность самому сделать выводы о том или ином явлении или личности. Это особенно важно, если речь идет о персонажах: показывая характер того или иного человека, а не рассказывая напрямую, что он из себя представляет, автор страхует себя от тех неприятных ситуаций, когда его восприятие персонажа идет вразрез с мнением читателя. Упрощенно говоря: если, по мнению читателя, главный герой ведет себя как идиот – это еще не повод бросить книгу. Но если мы видим, что главный герой не обладает выдающимися мыслительными способностями, а автор напрямую и без стеснения позиционирует его как неординарную личность и выдающегося стратега/ученого – это веский повод отложить знакомство с данным текстом до лучших времен.
5) Такое описание зачастую помогает убить двух зайцев одним выстрелом: в приведенном выше примере картинка жары сочетается непосредственно с действием, что делает текст живее и избавляет его от «мертвых» ниочемных описаний.

Как же отличить картинку, которая показывает, от той, что рассказывает?
В своей книге «50 первых страниц» американский писатель и редактор Джефф Гирк предлагает следующий прием:
«Допустим, вы хотите избавиться от «рассказывания», но не замечаете его ни у других, ни у себя. Как можно избавиться от чего-то, что вы не видите? Но есть один простой вопрос, который можно задать любому описательному абзацу и получить недвусмысленный ответ. Готовы? Итак, берем абзац, о котором у нас возник вопрос, держим его перед глазами и спрашиваем себя:
«Можно ли снять это на камеру?»
Конечно, как и везде, из этого правила существуют свои исключения, но «Можно ли снять это на камеру» - это очень полезный прием, помогающий в подавляющем большинстве случаев отличить «показывание» от «рассказывания». Давайте проверим:
«Урландия была мирным государством. И крестьяне, и знать жили в гармонии, несмотря на редкие голодные годы или вторжения из соседнего королевства. Там жили герои и простолюдины, пираты и портовые девки, и каждому жилось неплохо».
Ну да, описание на редкость скучное, но если абстрагироваться от этого, то что оно из себя представляет? Итак, заряжаем наше тестовое оружие и стреляем:
«Можно ли снять это на камеру?»
Возможно, перед вашими глазами появилась мысленная картинка типичной сельской местности в стиле «фэнтези», с зелеными лугами, густыми лесами и замками с развевающимися на шпилях флагами. Но разве камера может увидеть «редкие голодные годы»? Разве зрительный ряд сможет передать, что «каждому жилось неплохо». Нет. Ничего из этого вам не показали, лишь проинформировали.
Конечно, можно найти визуальные приемы, чтобы перевести это «рассказывание» в «показывание», но в данном случае это - типичное, ничем не замутненное описательство. Я уже сбился со счета того, сколько романов, начинающихся ровно таким же образом, я видел. И я отклонил каждый из них. Если вы не хотите, чтобы вам отказали в публикации, избегайте «рассказывания» на первых пятидесяти страницах. (…)
Конечно, как я уже говорил, из «правила камеры» существуют исключения. Так, например, чисто визуальный ряд не сможет передать звуки, запахи, температуру или вкус, хотя описания, затрагивающие какие-либо из этих чувств, не будут считаться «рассказыванием». Исключение также составляет и внутренний монолог – несмотря на то, что камера не может видеть рассуждения и реакцию фокального персонажа, во многих случаях его «мысленная картинка» также не нарушит принцип. Но, в целом, прием «Можно ли снять это на камеру?» поможет вам моментально увидеть рассказывание и избавиться от него».

Допустим, мы убедили вас в необходимости показывать, вместо того, чтобы рассказывать там, где это только возможно. Как сделать это правильно?
1) Информация должна подаваться дробно. Не стоит заменять три массивных абзаца «рассказывания» таким же по объему показыванием. Улучшение, конечно, будет, но оно не стоит затраченных букв.
2) Информация должна подаваться в активной и яркой форме: глаголы предпочтительнее прилагательных и отглагольных частей речи. Сравните: «Он шел, не спеша» и «Он не торопился». И давайте не забывать о том, что обилие причастий, прилагательных и существительных, а также страдательного залога там, где можно легко обойтись глаголом в активной форме, зачастую порождает так ненавидимое критиками «мертвое слово» в виде канцелярита.
Также не забывайте о том, что слова с дополнительной стилистической окраской предпочтительнее нейтральных. Сравните, например, стилистически нейтральную «собаку» с «дворняжкой», «моськой», шавкой» или названием конкретной породы.
3) Нужно максимально избегать слов-фильтров вроде «услышал», «увидел», «почувствовал». Говоря «Вася почувствовал запах дыма» вместо «В комнате запахло дымом», мы ставим дополнительную искусственную преграду между читателем и событиями в книге, мешаем ему стать их непосредственным участником. Это особенно губительно для повествования от первого лица, где читателю доступен лишь тот минимум информации, который он получает через героя. И так понятно, что почувствовать запах дыма мог только фокальный персонаж. Уверена, что многие из вас сталкивались (и не раз!) с раздражающим «яканьем», которое является одним из следствий злоупотребления словами-фильтрами. Поэтому всегда стоит задуматься: а так ли неизбежно их употребление? В большинстве случаев окажется, что нет.
4) Помните, что детали могут оживить описание… а могут и убить его. Всегда оценивайте необходимость для читателя той информации, которую вы собираетесь ему предложить. Да, одна яркая деталь стоит тысячи слов. Но, например, насколько важно для него знание о том, что брови героини настолько четкие и правильные, что их не надо выщипывать?

И уж тем более, пожалуйста, забудьте об описаниях, как о способе быстро нагнать объем текста. Это путь в никуда.

Однако не стоит думать, что показывать – единственный приемлемый литературный подход. Все больше и больше англоязычных критиков приходят к выводу о том, что им тоже не стоит злоупотреблять. Да, «показывание» имеет явный приоритет перед «рассказыванием» при всех прочих равных. Но, тем не менее, все же существуют моменты, когда оно неуместно. И этому есть, как минимум, одна основная причина: в большинстве случаев рассказать будет просто-напросто короче, чем показать. Поэтому автор всегда может рассмотреть эту опцию, чтобы не перегружать текст. Особенно, если речь идет о каком-либо незначительном событии или персонаже.
Также, наоборот, можно разжевать читателю напрямую какую-либо важную информацию, если вы не уверены, что сможете «показать» ее недвусмысленно и без разночтений. Правда, в данной ситуации всегда нужно быть настороже, чтобы не скатиться в инфопомойку или унылое морализаторство в той или иной его форме.

Екатерина Шахлович, литературный критик.